Мне было совершенно все равно, о чем говорить: хоть о кличках, хоть о нарядах, хоть о макраме или вышивании крестиком. Лишь бы Лиза была рядом. Ради того, чтобы на несколько минут увидеться со своей девушкой, я втихаря дернул с самоподготовки.

Рисковал, конечно. За посещаемостью на «сампо» следили строго. Тем более что дежурным по училищу сегодня был капитан с забавной кличкой «То-се», которого за мелочность и придирчивость ненавидел каждый нахимовец. Засечет — наряд влепит как пить дать! «Нахимовец Молотов, то-се… Вам наряд вне очереди, то-се…»

Но, как пелось в известной песне, «за долгий взгляд короткой встречи, ах, это, право, не цена…» Если б было надо, я б и по канату с четвертого этажа к ней на встречу спустился.

— И у тебя есть… это… погоняло? — лукаво улыбнулась Лиза. — Или еще не придумали?

— Конечно, есть! — подтвердил я, ничуть не смущаясь. А чего стесняться-то? Своим «погонялом» я даже гордился. Звучное, крепкое, мужественное. — Я «Молот». Потому что фамилия моя — Молотов.

— А я — Петрова, — пояснила Лиза. — Только у меня клички никакой отродясь не было. Мы с девочками друг дружку часто просто по имени зовем. Или по фамилии, если ссоримся. Ну разве что у одной только в классе кличка есть — «Картошка».

— Потому что жареную картошку любит?

— Не, — снова рассмеялась красавица. — Потому что однажды случайно на пирожное «Картошка» села. И так с пятном на юбке на улице пошла… А у вас клички только по фамилии дают?

Я не сразу ответил. Будто невзначай подошел ближе, наклонился и легонько коснулся подбородком волос девушки.

Пахло просто изумительно: лаской, красотой, молодостью… Никаких тебе тяжелых, приторных ароматов, дутых губ, ботокса, килограмма тонального крема и прочей ерунды. Настоящая, натуральная красота.

Взять бы ее в охапку, зацеловать, затискать… Прямо здесь!

Но нельзя! Неловко. Да и дежурный по КПП рядом. Так что подожду увольнения.

— Не только по фамилии, — пояснил я, наконец оторвавшись от Лизиных волос. — Иногда из-за какого-нибудь события. Ну или внешности, или черты характера. Вот, например, Мишка Черепанов у нас — «Радио». Потому что болтает постоянно. Старшина Ахметов — «Мачта». Он самый высокий в классе. Влад Соколов — «Энциклопедия». Потому что самый умный на курсе. Правда, у него последнее время что-то с учебой нелады.

— А еще?

— Еще… — я вспоминал что было сил, — еще «Увалень» есть. Но это из другой роты парень.

— Толстый, что ли? — звонко и необидно рассмеялась красавица. — Поэтому и «Увалень»?

— Не… Напротив, дрищ, хотя и длинный! А «Увалень», потому что все время об увалах говорит. Да это не только у нас. Везде так. Даже у преподов клички есть. И не только в училище. У Гришки, кореша… то есть приятеля моего, в техникуме есть старый-старый препод. Радиодело ведет. Так у него кличка «Электродед». А у одного моего соседа по подъезду кличка — «Алладин». Ему при разводе жена только ковер оставила.

— «Алладин»? — рассмеялась Лиза. — Вот это да! В точку прямо! Нарочно не придумаешь! Слушай, Антон! А ты же мне говорил как-то, что у вас в училище скоро танцы будут?

— А то! — с жаром подтвердил я, не выпуская из ладоней нежную Лизину ручку. — Если сказал, значит, будут! Обязательно приходи! И подружек приводи.

— Ладно. Попробую. И что мы будем танцевать? — красотка снова кинула на меня лукавый взгляд и улыбнулась. — Вальс?

— Конечно, вальс! Венский вальс! — подтвердил я. И в шутку предложил: — Хочешь, порепетируем?

Я уверенно взял девушку за талию. Она чуток смутилась, но все же положила ручку мне на плечо. И я, на всякий случай, посмотрев, не пасется ли где-то рядом «То-се», сделал в паре с ней шаг по дуге.

— Ой! — негромко вскрикнул кто-то.

— Ой! — тоже выпалил я.

Кто это тут?

А! Сам не заметил, как, шагнув, легонько толкнул какую-то барышню. Та, видно, на свиданку пришла. Стояла, нетерпеливо стуча каблучками. Ждала своего нахимовца, который, как и я, решил сачкануть самоподготовку.

— Прошу прощения! — с жаром воскликнул я. — Девушка, извините!

— Ничего, ничего… — улыбнулась отходчивая незнакомка, поправляя волосы. — Все в порядке.

Но кое-кто, кажется, так вовсе не считал.

— Э, «рыбан»! — раздался откуда-то с лестницы гневный окрик. — Ты че?

Я обернулся.

Никита Углов собственной персоной. Недавний оппонент. Явился не запылился. Летит сюда что было сил, через две ступеньки вниз перескакивает. «Рыбами» или «рыбанами» «старшаки» частенько звали первокурсников.

А я, признаться, уже и думать о нем забыл — столько забот навалилось! Да и самому Углову, кажись, было не до обид из-за стычки на лестнице. Я его все чаще замечал в компании Клячкина… Видимо, костяк того самого «клана» все-таки начал потихоньку формироваться.

— Слышь! — воскликнул Никита, подлетая ко мне.

— Слышу, не жалуюсь! — невозмутимо отозвался и на всякий случай загородил собой испуганную Лизу.

— Че, широкий, что ли? — с ходу наехал Углов.

Опять он за свое! Вот не живется человеку спокойно.

— Вроде не узенький, — спокойно повел я плечами. — А в чем, собственно, вопрос?

— Ты че девчонку мою толкнул? — продолжал наезжать второкурсник.

Девчонку? Его?

Я кинул взгляд на посетительницу.

Один в один Ирочка, которая еще недавно приходила на КПП училища на ночь глядя, чтобы угостить именинника Углова горячими шанежками. Такая же рыженькая. Только росточком чуть повыше. И такая же простодушная и влюбленная.

Это уже какая? Третья по счету за месяц? Или там, за забором, Углова еще с десяток «невест» дожидается?

— Я извинился, — ровным голосом ответил я. И повернулся к незнакомой девушке: — Я же извинился, ты слышала?

— Да, да! — послушно затрясла челкой посетительница. Она явно тоже была напугана таким взрывом эмоций. — Никита… я…

— Помолчи! — гаркнул Углов, не поворачиваясь к ней.

М-да… Черного кобеля не отмоешь добела. Дурака учить — только портить.

— Ты не слышал — твои проблемы, — без всяких эмоций отозвался я и снова повернулся к Лизе.

Но тут на мое плечо легла чужая ладонь.

— Я не слышал! — точно клещ, вцепился в меня Углов. — Еще раз извинись! Чтоб я слышал!

Я сразу просек: девица, пришедшая на КПП, Никите глубоко пофиг, как и все предыдущие. И никакие извинения ему тысячу лет не нужны. Просто здоровяк выпендриться решил. Но я не собирался прогибаться. Мне по барабану, даже несмотря на то, что здоровяк Никита шире меня в плечах. Чем больше шкаф, тем громче падает.

Эх… Видать, первый урок прошел даром. Придется повторить.

— Лиза! — мягко попросил я девушку. — Ты иди домой, ладно? Иди! А то скоро темнеть начнет! А я тебе завтра позвоню!

Красавица кивнула и была такова. Ей явно было некомфортно находиться рядом с озверевшим параноиком.

А я едва заметным движением перехватил второй рукой клешню Углова, лежащую у меня на плече, и резко вывернул.

— А-а-а! — заголосил Никита, приземлившийся на пол, прямо на пятую точку. — А-а! Больной, что ли? Пусти!

— Что за народ? — вздохнул я. — Только в таком положении информацию воспринимает.

— Никита! — обеспокоенно бросилась к Углову невеста номер три. — Никита!

— Отвянь! — с отвращением бросил поверженный «старшак». — Да пошла ты!

Девушка оторопела. Даже не нашлась, что сказать. Так и стояла, вытаращив глаза и открыв рот.

А потом я заметил, как по ее лицу скатилась маленькая слезинка.

Все поняла. Розовые очки, как водится, разбились стеклами внутрь.

Что ж, как говорится, лучше горькая, но правда, чем красивая, но ложь. Нет худа без добра. Хорошо, что девчушка сразу поняла, who is who этот Никита, а не потом, когда ему уже двоих детей нарожала и кооперативную квартиру взяла.

— Ступай домой! — как и Лизе, посоветовал ей я. — Ступай! И к нему сюда больше не ходи! Если, конечно, не хочешь быть восьмой женой в его гареме! У нас парни и получше есть.