Поставила отметку в журнале и, взмахнув полой юбки, подошла к доске.
— Тема нашего сегодняшнего урока: «Мужество защитников отечества в русской литературе»…
Довольный Мишка плюхнулся на место и вытянул ноги под партой.
А вот Коляну не свезло.
На других уроках в училище ему сегодня тоже было не сладко. На алгебре Костик Зубарев, из которого обычно слова было не выдавить, кинул ему что-то очень хлесткое и колкое. А на уроке английского «Трофима» кто-то послал по-заморски. Даже я, почти не владеющий английским, понял, о чем речь. Благо из-за внезапно хлопнувшей от сквозняка рамы учительница Клавдия Андреевна не слышала отборного ругательства.
А на физподготовке бедный парень так и вовсе чуть не подрался с Мишкой Черепановым. Тот почему-то во что бы то ни стало вознамерился «уничтожить» Трофимова.
Я знал, кто ночью слямзил у «Трофима» кулек конфет. Точно знал. Потому что еще утром в умывальнике тайком увидел, как из кармана у воришки вывалились фантики и бумажный обрывок кулька с фамилией Коляна. Мама, видать, подписала перед тем, как сунуть сыну в сумку.
Воровато оглядываясь, пацан быстро запихал все обратно. Но было поздно.
Я не спешил сразу выкладывать все карты. Решил все-таки дать воришке шанс.
— Лучше признайся! — посоветовал я ему, когда мы в умывальнике остались одни. — А то хуже будет. Срок тебе до вечера.
Тот лишь недоверчиво хмыкнул. «Не боюсь, мол, тебя».
Зря.
Я твердо решил: ни за что не допущу, чтобы честный, добрый рубаха-парень Трофимов стал в классе изгоем.
— Голимый какой-то сегодня плов! — скривился за ужином нахимовец Клячкин.
— Плов как плов! — пожал плечами Вадик Соколов. — Мне даже очень нравится.
— Раз тебе нравится, значит, ты, Соколов, есть нормально не привык, хоть и в Москве живешь, — хмыкнул Клячкин. — Может, хоть с солью нормально зайдет. — И привычным барским тоном бросил: — Эй, кто там поближе? Молотов! Передай-ка соль!
— Соль? — почти ласково переспросил я. — А пожалуйста!
Быстро сунул руку в карман штанов сидящего рядом Клячкина и… плюхнул ему прямо в тарелку три фантика из-под «Кара-Кума» и обрывок кулька с фамилией «Трофимов».
Пацаны за столом замерли.
Они поняли все.
— Ешь, Клячкин! — невозмутимо пробасил я. Совсем как тогда, в лагере на Карельском перешейке. — Ешь! Наедайся!
Пацаны за столом замерли с открытыми ртами. Ложки с пловом зависли в воздухе. Будто кто-то на секунду остановил кадр фильма.
Пойманный с поличным Клячкин осекся. С его морды мигом сползла привычная барская спесь.
— Ах ты ж крыса… — сквозь зубы процедил старшина Ахметов, глядя на фантики и бумажку с фамилией.
Интеллигент Вадик Соколов лишь поправил очки и покачал головой. Костя Зубарев кинул виноватый взгляд на Трофимова и чуток пихнул его плечом. «Не сердись, мол, косяк вышел…»
«Трофим» в ответ лишь злобно дернулся.
— Слышь, Колян… — виновато шепнул Зубарев. — Ну! Не злись! Ошибочка вышла. Хочешь мой компот?
Парень, чья гордость была дичайшим образом задета, промолчал. А я, кажется, понял, куда он мысленно посоветовал Костику засунуть свой компот.
Молчал и Мишка Черепанов, понявший, что о-очень сильно облажался. Даже глаз на невиновного поднять не посмел. Только, пытаясь загладить вину, стыдливо пододвинул к Трофимову свою тарелку плова, к которой так и не успел притронуться.
— Да пошел ты! — прошипел Колян. Принимать угощение он не собирался.
И поделом. А я ведь предупреждал Мишку.
— Значит, так! — чуть слышно скомандовал Марат. — Как начнется личное время, всем участникам конфликта собраться в умывальнике. Черепанов, Трофимов, Зубарев — быть обязательно! Я тоже буду. И ты, Клячкин! Попробуй только не приди! Остальные — по желанию.
Пойманный с поличным виновник уже справился со смущением. Отодвинул от себя тарелку плова, усыпанную фантиками, и потянулся к компоту.
Да… Таким, как Клячкин, походу, все нипочем. Будто с гуся вода.
— Работаем ложками! — скомандовал старшина Ахметов, заметив, что дежурный офицер-воспитатель уже недовольно посматривает на наш стол. Того и гляди — словим замечание. А то и в «Кондуит» запишут.
В установленное время в умывальнике собрались все, кого назвали.
Пришли все. Все, кроме Клячкина, что, в общем-то, было ожидаемо.
Позже всех заявился Колян. Молча оперся об умывальник и скрестил руки на груди.
— Ну? — обиженно буркнул он. — Чего звали? Что еще на меня хотите повесить? Кражу котлет из столовой? Али часы у кого-то увели? Говорю сразу: я тут ни причем.
— Начнем! — велел Ахметов, не обращая внимание на его обиженное бухтение. — Черепанов! Миша! Ты больше всех выступал, тебе и первому слово! Не прячься там, выходи!
Мишка пугливо дернулся. Сделав над собой усилие, вышел из-за спин товарищей, набрался смелости и, откашлявшись, промямлил:
— Колян! Я был неправ. Погорячился и наговорил лишнего. Я баран.
И протянул руку:
— Ну? Дай краба!
«Трофимов» молчал, делая вид, что не замечает протянутой руки.
— Ну хочешь, вмажь мне! — близнец, поняв, что обычное «дай краба» не сработало, предпринял еще одну, отчаянную попытку. — По-вашему, по-сибирски! Хочешь? Чес-слово, даже защищаться не буду!
— Свистишь, — все так же скрестив руки на груди, наконец разжал губы сибиряк. — Как бы не так. Вы двое всегда гуртом держитесь. Как Шерочка с Машерочкой. Я тебя сейчас отоварю, а ночью, когда усну, вы с Ромкой от меня мокрого места не оставите.
— Ни фига! — подорвался близнец. — Сам виноват, сам и отвечать буду. Слово даю! Ну! Давай! Бей! Вот, видишь, даже не защищаюсь!
Здоровяк Колян хмыкнул. А потом неожиданно занес над головой близнеца крепкий кулачище.
Пацаны присвистнули.
Мишка зажмурился. Но защищаться не стал. Так и стоял, опустив руки.
Детдомовец Димка Полозов, стоявший рядом со мной, дернулся. Видимо, с чего-то решил, что может перешибить своей тонкой ручонкой кулак Трофимова размером с дыню.
— Стой! — тормознул я его, схватив за руку. — Не лезь! Сами разберутся.
— Хоп! — воскликнул вдруг Колян, совсем легонько смазав Черепанова по затылку. — Получи гранату! Ну? Доволен?
Парни рассмеялись. Удовлетворенный «местью» Трофимов и Мишка Черепанов пожали друг другу руки.
Народ одобрительно загудел.
— Ну вот и все! Было бы из-за чего ругаться!
— Стоп! — поднял руку Ахметов. — Не все еще! Теперь ты, Зубарев! Ждем!
Хмурый, черноволосый, похожий на ворона Костик отлепился от умывальника и нехотя подошел к Коляну.
— Был неправ, — коротко ответил он. — Признаю.
На этот раз несправедливо подверженный остракизму Трофимов артачиться не стал. Сразу сменил гнев на милость. Пацаны помирились.
— Ну? — бодро потер руки Мишка. — Все, предлагаю конфликт считать исчерпанным! Раз мы все замяли, и доброе имя нашего омича восстановлено, айда во двор, мяч покидаем! Я у пацанов из первой роты одолжил. Ну? Кто со мной?
— Не замяли! — вдруг подал голос Димка Полозов. — Погоди ты с мячом! Успеем еще покидать. Клячкин где?
— Его к начальнику училища вызвали! — пояснил Марат.
— «К начальнику вызвали», — недовольно пробормотал Димка. — Зуб даю, сам к дяде напросился, чай попить да про маму с папой поболтать… Ловко наш Клячкин слился. И причину придумал — не подкопаешься! У нас бы детдоме за такие пенки с конфетами гланды вырвали! И без наркоза!
— Не нуди, Полозов! — по-простецки попросил детдомовца Ахметов. — У самого кошки на душе скребут. И да, Колян! — он повернулся к Трофимову. — Я больше всех виноват! Как старшина, должен был сначала разобраться, что к чему.
Колян кивнул и первым протянул старшине руку.
— Проехали, — миролюбиво ответил он. И, нахмурившись, добавил: — А вот с этим субчиком что-то надо делать… Чем дольше я его знаю, тем больше мне кажется, что «темная» — не такая уж и плохая идея.
