Тут имелось штук пять тех самых Эппл 2е, примечательных сразу несколькими новшествами. Не только тем, что начинка стала дешевле, но цену никто снижать не собирается. И не возросшим до 64КБ объемом оперативки, но и… большими и маленькими буквами в раскладке клавиатуры. ИННОВАЦИИ! Клавиши вверх и вниз, а не только влево-вправо на блоке со стрелками! А что, так можно было?

В остальном — старая-добрая яблочная пишущая машинка с монохромным монитором. Ну какое тут сравнение с красочной картинкой японского видеочипа? Может быть, я и правда, как Стив Джобс, но внешняя сторона тоже важна.

Наигравшись с обновленным железом, я пересел за соседний комп — новейший Эппл Лиза за 10 тысяч баксов. С графическим интерфейсом и однокнопочной мышкой! С корпусом, напоминающим формой пришельца из ЕТ, каким он изображен в игре от Атари. Этакая буква Г за счет выемки внизу.

Эппл — это странный предмет. Там стрелочки есть, а тут уже нет. В том смысле, что кнопки со стрелками с клавиатуры убрали совсем. И Джобс, следуя за своей странной любовью к моноблокам, объединил маленький двенадцатидюймовый экран и два дисковода в одном корпусе. Но клавиатуру хотя бы сделал отдельной. И добавил к получившейся этажерке еще и верхний ярус — жесткий диск «Про Файл» над монитором. Где же еще ему прятаться, не внутри корпуса же?

— Помочь разобраться? Это непривычно после текстовых интерфейсов, — подошел присматривающий за стендом инженер.

— Нет, мне самому интересно понять, — я сел за комп и не сразу нашел кнопку включения, притаившуюся в темноте, в углублении в нижней части корпуса.

С мерным гулом начали раскручиваться блины винчестера. Непривычно долго! Я уже дважды успел отвыкнуть от продолжительных загрузок. В первый раз при появлении быстрых ССД, второй — тут, так как ДОС ныне настолько примитивен, что везде грузится мгновенно.

Наконец, целую вечность спустя, появилось окошко выбора источника загрузки. Я взял мышку и кликнул, непривычно громко и туго. Оно живое! Живое! Понятно, что примитив! Но настоящий оконный интерфейс! Почти привычная винда! Графика двухцветная, черно-белая, но в крапинку. В том смысле, что в ажурную сливающуюся сеточку из черных и белых пикселей, дающую иллюзию нескольких оттенков серого.

Кликнул на иконку «Лиза Райт» и она выделилась! А если… двойной клик сработал! Как же мне не хватало этой до гениальности простой штуки! Курсор превратился в стилизованные песочные часы. Я чуть не прослезился из-за ностальгии по настолько привычной вещи. Не по неторопливой лагающей загрузке, а по ее индикации. Медленно и печально развернулось окошко текстового редактора.

Отзывчивость, конечно, так себе, но это именно окно, каким я его видеть привык! С иконкой развертывания на весь экран в по-яблочному извращенном левом углу. А нет! Квадратик в углу оказался иконкой закрытия, срабатывающей по двойному клику. Слева и снизу полосы прокрутки вполне привычного вида, а их пересечение яблочники обозначили значком из двух прямоугольников — большого и маленького. Секунд десять тупизны и я сообразил, что если ткнуть в него курсором и зажать левую… то есть единственную кнопку мыши — окно получается растягивать.

А развернуть на весь экран и тем более свернуть приложение в иконку на панели задач пока нельзя. Потому что нет никакой панели задач. Справедливости ради, ее и во взрослой Макоси нет — там совершенно убивающая своей непривычностью система с левой и правой частью панели быстрого запуска. Был у меня в коллегах большой поклонник яблочной техники, который доказывал, насколько это удобно — видеть свернутые программы справа. Не убедил! Эргономика управления окошками поздней винды идеальна!

Вот смотрю я на древнюю протомакось и прямо вижу, какой долгий эволюционный путь проделали интерфейсы, придя к выверенной формуле. Я мог бы озолотить и Гейтса и Джобса, если принесу им финальную форму оконного менеджера. Вот разве у меня есть цель сделать этих богатых миллиардеров еще богаче?

Редактор «Лиза Райт» оказался довольно-таки простым, но по меркам начала восьмидесятых продвинутым висивигом. Жирный, подчеркнутый и курсивный текст, шрифты, выравнивание и отступы — все, как у людей. Функционально похож на древний Вордпад, идущий в комплекте с виндой с незапамятных времен. Не помню, с какой версии. И вроде бы в Вин 11 его таки из системы удалили, как невостребованный. Кому надо — сами поставят, логично.

А это что? «Лиза Дро» — прото-Пейнт, довольно неплохо! Вернее, прото-Корел, так как редактор векторный. Была бы эта миерда цветной, я бы уже бежал покупать «Лизу» Линде в подарок. А так заливка фигур делается разными видами штриховки. Все равно неплохо. Но как же хочется это все исправить — добавить привычные три иконки в левый верхний угол. Сворачивание и разворачивание окна по дабл-клику, горячие клавиши, и не счесть, сколько мелких фишечек, которые придется вспоминать по ходу. Главный вопрос — а оно мне надо, у Гейтса хлеб отбирать?

Аналог экселя? Лиза Кальк! Так вот откуда взяли названия своих приложений разработчики Опен Офиса. Из седой древности, времен, когда компьютеры были большие. И Кальк оказался прямо-таки экселем! Берешь мышку, выделяешь ячейки и получаешь их сумму. Черная магия! Может быть, и формулы есть? А ВПР? Есть! По крайней мере, простые формулы суммирования и базовой тригонометрии в комплекте шли! И даже аналог функции соединения таблиц по ключу наверняка есть, но я не знаю, как она тут называется. К мелкомягкому экселю я периодически обращался, но к его локализованной версии, а не изначальной. Подытожим — очень крутой функционал для 1983, как из будущего. Но за десять штук баксов, я уверен, он провалится в продажах.

— Парень, да ты как будто всю жизнь с графическим интерфейсом и мышкой в руках, — присвистнул инженер, приставленный Возняком к стенду.

Ну да, руки-то помнят! Для меня вот такая вот работа намного привычнее, чем в голом текстовом варианте.

— Удобно же, — ответил мужчине, — спасибо, что разрешил тут заглянуть в будущее. Покупать компьютер за назначенную цену я, конечно, не буду.

— Ага, мне тоже дорого. И мистер Возняк говорит, что ему больше нравится Эппл 2.

— О, Крис, я смотрю, ты изучаешь невероятный, фантастический компьютер Стива. Он как будто видел будущее и знает, что там станет популярным. Потрясающая штука! Смотри, кого я привел — ты знаешь этого парня!

Спортивный, подтянутый и худощавый мужчина лет пятидесяти или немного старше, с вьющимися, абсолютно седыми волосами.

— Привет, я Рассел Швайкарт, можно просто Расти, — протянул руку и улыбнулся он. По имени тоже ноль процентов узнавания. — Не подпишешь автограф для моей младшей дочери? Она обожает «Бесконечность тьмы».

Ну хоть сразу к делу перешел.

— Конечно. Простите… я чувствую себя идиотом, но не могу понять, почему я вас не узнал. За какую команду вы играете? И почему вы «ржавый»? — лицемерить и изображать «конечно же, я тебя узнал», превращая знакомство в комедию положений, неразумно. Честность — лучшая политика!

— Чувак, это не круто! Героев надо знать в лицо! — воскликнул Воз. — Расти играл за Аполлон 9, он готовился к роли пилота лунного модуля, чтоб ты знал!

— Но высадку на Луну так и не совершил, только полет на околоземную орбиту и выход в открытый космос. Остаться неузнанным — это нормально. Даже Нила Армстронга не всегда узнают на улицах. Я никакой не герой. И видел бы ты меня десять лет назад, сынок — я был рыжий, как само Солнце.

Офигеть. Настоящий космонавт, точнее, астронавт. Смысл один и тот же, наш термин мне нравится больше, но американцы по какой-то причине решили придумать свой. Видимо, чтобы разделить и никто не перепутал — в СССР космос тоталитарный, а у них свободный и демократический.

— Простите, сэр, я мало интересовался историей лунных миссий. У вас есть, что подписать? И если оставите адрес, вся группа тоже свои автографы вашей дочери вышлет. И ваш собственный автограф я бы попросил.

Извинился я искренне. Все покорители космоса — герои, независимо от страны происхождения. Они ради всего человечества жизнями рискуют. Кто говорит, что они просто лежат — пусть покружится на центрифуге часок. Мне вот, между прочим, даже на скейте кататься страшновато — вдруг себе чего переломаю.