К парковке мы возвращаемся уже за руки.

Солнце опустилось ещё ниже, на площадке за нашей спиной один за другим гаснут окна технических помещений. Под ногами тихо шуршит гравий, от мокрой травы тянет прохладой.

Возле машины Тимур отпускает мою ладонь, открывает багажник и проверяет схему. Панель лежит на месте, плёнка не съехала.

Он захлопывает багажник и поворачивается ко мне.

До пассажирской двери я так и не дохожу.

Тимур снова меня целует.

Потом я говорю, что это уже нечестно.

Он спрашивает почему.

Я объясняю, что мы вообще-то хотели ехать.

На что Тимур отвечает, что двигатель ещё не заведён, значит, технически мы никуда не опаздываем.

У него удивительная способность находить аргументы там, где нормальный человек просто признал бы, что ему нравится целоваться.

Хотя это Тимур тоже признаёт.

Очень охотно.

В итоге я всё-таки дохожу до пассажирской двери. Тимур открывает её, я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь.

Он закрывает дверь, обходит капот и садится за руль.

Несколько секунд ничего не происходит.

Он просто смотрит на меня.

Я на него.

— Нет, — говорю я.

— Я ничего не сказал.

— По лицу вижу.

— Что именно?

— Ты опять хочешь меня поцеловать.

Тимур кладёт руку на рычаг коробки передач.

— Да.

— Едем.

— Хорошо.

Он заводит двигатель.

Я отворачиваюсь к окну, а улыбка сама появляется на губах.

Очень взрослая женщина.

Очень собранная.

Особенно последние сорок минут.

По дороге в город мы разговариваем значительно меньше обычного. Просто всё изменилось.

Теперь я знаю, что могу протянуть руку и коснуться его. Знаю, как он целуется. Знаю, каким становится его взгляд за секунду до того, как он наклоняется ко мне.

Это знание мешает нормальному диалогу значительно сильнее, чем хотелось бы.

На одном из светофоров Тимур кладёт ладонь на центральную консоль. Я смотрю на неё и вкладываю свою.

Он сразу переплетает пальцы с моими.

— Это тоже теперь официально? — спрашивает он.

— Рука и раньше была разрешена.

— Раньше ты столько не держала.

— У тебя жалоба?

— Нет.

Светофор переключается.

Тимур отпускает мою ладонь и возвращает руку на руль.

Очень разумно.

Очень жаль.

До дома Леры остаётся минут десять.

— Ты сегодня к себе? — спрашиваю я.

— Да.

— А завтра?

— Завтра свадьба.

— Я знаю.

Тимур бросает на меня короткий взгляд и снова переводит его на дорогу.

— В девять буду у Руслана.

— Лера сказала, что визажист приедет к восьми.

— Значит, увидимся уже на площадке.

Странно. Мы практически каждый день виделись с субботы, а сейчас мысль, что завтра встречу его только во второй половине дня, почему-то не нравится.

— А сегодня?

Вопрос выходит раньше, чем я успеваю его обдумать.

Тимур поворачивает голову. Совсем немного. Но я сразу понимаю, что он услышал именно то, что я имела в виду.

— Что сегодня?

— Ничего.

— Алина.

Теперь можно было бы сделать вид, что речь шла о погоде.

Поздно.

Я смотрю в окно.

— Хочешь зайти?

В машине становится очень тихо.

Тимур перестраивается вправо и только после этого отвечает:

— Хочу.

Один глагол.

А действует сильнее половины сегодняшних поцелуев.

— Леры дома нет, — добавляю я.

— Я понял.

— После салона она поехала к Руслану и его родителям. Вернётся поздно.

Тимур несколько секунд молчит, глядя на дорогу.

— Алина.

Я поворачиваюсь.

— Что?

— Четвёртый пункт действует?

Сердце сразу начинает биться быстрее.

Последний.

— Да.

— Тогда зайду.

Ни капли недовольства.

Именно поэтому мне становится ещё жарче.

Тимур паркуется возле дома. Я первой выхожу из машины и закрываю пассажирскую дверь. Пока он глушит двигатель и забирает телефон, подхожу к подъезду.

Через несколько секунд Тимур догоняет меня. Я открываю входную дверь ключом, и мы вместе проходим в небольшой холл.

Лифт стоит на восьмом этаже.

Нажимаю кнопку вызова.

Тимур встаёт рядом.

Никто ничего не говорит, пока кабина спускается.

Почему-то именно сейчас я особенно отчётливо понимаю, что сама позвала его наверх.

Двери лифта открываются.

Мы заходим.

Я нажимаю восьмой этаж.

Через несколько секунд кабина останавливается, и я первой выхожу на площадку. Достаю ключи из сумки, прохожу к квартире и открываю дверь.

В прихожей темно.

Я включаю свет.

— Проходи.

Тимур заходит следом, закрывает дверь, кладёт ключи на консоль и снимает кеды.

Я ставлю рядом свою сумку.

В квартире тихо. После целого дня на площадке эта тишина ощущается особенно сильно.

— Чай? — спрашиваю я.

— Можно.

Мы идём на кухню.

Я включаю чайник. Тимур садится за стол на то же место, где вчера утром сидела Лера.

Я достаю две чашки.

— Кофе уже поздно.

— Согласен. Иначе ночью не усну.

— А ты вообще спишь? — шучу.

— Иногда. — подхватывает он шутку.

— Удивительно, — я хмыкаю.

Чайник щёлкает. После чего я завариваю чай, даю ему немного настояться и разливаю по чашкам. Одну ставлю перед Тимуром.

Он берёт её.

— Спасибо.

Я сажусь напротив.

Мы только что сорок минут целовались за городом. Теперь сидим на кухне друг напротив друга и чинно пьём чай.

Контраст получается настолько странным, что я несколько секунд смотрю на свою чашку и всё-таки не выдерживаю.

— Очень странно, — говорю я.

Тимур поднимает на меня взгляд поверх чашки.

— Что?

— Это.

— Чай?

— Нет.

Он продолжает смотреть на меня, ожидая объяснения, и я провожу пальцем по тёплой ручке чашки.

— Утром мы проснулись в одной кровати и не поцеловались. Вечером я сама отменила правило. Теперь ты сидишь у меня на кухне и просто пьешь чай.

— Логичная последовательность.

— Это только для тебя всё логично.

— Стараюсь.

Я улыбаюсь.

— И когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Он ставит чашку.

— В пятницу.

— В пятницу?

— Да.

Я моргаю с удивлением.

— Мы тогда разговаривали всего-то минут пять...

— Хватило.

— Кирилл сказал то же самое про тебя.

Тимур чуть хмурится.

— Не сравнивай.

Я смеюсь.

— Ревнуешь?

— Да.

Внутри становится тепло.

Я опираюсь локтями о край стола.

— А когда понял, что это уже серьёзнее обычного интереса?

Тимур откидывается на спинку стула и несколько секунд думает.

— В воскресенье.

— На прогулке?

— Раньше.

— Когда?

Он смотрит мне в глаза.

— Когда приехал за тобой и понял, что ждал этой встречи весь день.

У меня внутри становится тепло.

— Это звучит подозрительно мило.

— Не привыкай.

Я улыбаюсь.

Его же фраза.

Тимур тоже понимает.

Он поднимается из-за стола, берёт сначала свою чашку, потом мою и относит их к раковине.

Я остаюсь сидеть и смотрю на его спину.

Тимур ставит посуду, поворачивается и остаётся возле столешницы.

Несколько секунд просто смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты стоишь и смотришь.

— Это запрещено?

— Пока нет.

Тимур отталкивается от столешницы и делает шаг ко мне.

Я остаюсь сидеть.

Он подходит к моему стулу и останавливается рядом. Теперь мне приходится поднять голову.

— А это?

— Что именно?

Его ладонь ложится на спинку моего стула, вторая касается моей щеки.

— Это разрешено?

Я не отвечаю словами. Просто поворачиваю лицо и целую его ладонь.

Взгляд Тимура мгновенно становится темнее.

Он наклоняется.

Поцелуй начинается мягко, но длится недолго, потому что через несколько секунд я сама встаю.

Стул отъезжает назад по плитке. Тимур придерживает его рукой, чтобы он не ударился о шкаф, а я оказываюсь вплотную к нему.