— Аракалл, — окликнула она тихо.

Я остановился. Не обернулся.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть. Даже когда бесишь.

Я усмехнулся в полумрак библиотеки.

— Всегда пожалуйста, моя дорогая. Обращайся.

В конце концов, какая разница, кто там её называет карамелью?

Я шёл между стеллажами, вдыхая запах древней пыли и едва уловимый аромат её духов, оставшийся на моей рубашке, которую она сняла, чтобы одеть платье, но факт — она её носила. Мою рубашку. На голое тело. Я старался не думать об этом, потому что думать об этом в присутствии древнего вампира, который смотрит на неё как на десерт, было опасно для его бессмертного здоровья.

У меня было своё имя для неё. Моя дорогая.

Карамель. Карамэ. Какая, к демонам, разница? Звучит похоже, но по сути — небо и земля. Для него она — сладость, которую хочется попробовать. Для меня... для меня она всё.

И никто у меня её не отнимет.

Пусть этот бледный даже не надеется. Я не отдам. Не имя — имя пожалуйста, называй хоть карамелькой, хоть конфеткой, хоть пироженкой. Но её — не отдам.

Даже если она любит другого.

Горькая мысль, от которой внутри всё сжимается. Но я уже привык. За эти столетия я привык ко многому. К её яду, к её колкостям, к её внезапным исчезновениям и появлениям. Привыкну и к этому.

Даже если умрёт через неделю.

Нет. Об этом думать отказываюсь. Не умрёт. Я не дам.

Даже если весь мир пойдёт прахом.

Плевать на мир. Мир переживёт. А вот я без неё — нет.

Она всегда будет моей дорогой.

Самая дорогая ведьма в моей бесконечной жизни.

Я это знал так же точно, как то, что завтра снова взойдёт солнце.

Хотя с солнцем у экзорцистов сложные отношения. Но это уже детали.

— Аракалл! — донеслось из-за стеллажа. — Ты идёшь или так и будешь там стоять, страдать хернёй?

Я усмехнулся и ускорил шаг.

— Иду, моя дорогая. Куда ж я без тебя.

Глава 10. Моя дорогая и три стеллажа (Карамэ)

— По проклятиям, полнолуниям, ведьмам и их любви — вот.

Себастьян сделал широкий жест, и я почувствовала, как у меня глаза начинают расширяться от ужаса.

Перед нами стояло три стеллажа.

Три.

Огромных, под самый потолок, забитых книгами, свитками, фолиантами и какими-то подозрительными коробочками с древними надписями.

— Себастьян, — выдохнула я, — а что-нибудь покороче? Поконкретнее?

Вампир посмотрел на меня с выражением "ты серьёзно?".

— Карамель, вы не сказали ничего конкретнее. — Он элегантно повёл плечом. — Любовь. Полнолуние. Проклятия. Три стеллажа — это ещё щедро с моей стороны. Мог бы отправить в подвал.

— В подвал? — подал голос Аракалл из-за моей спины. — У тебя есть подвал?

— Есть. Там книги, которые опасны даже для чтения, — спокойно ответил Себастьян. — Хотите?

— Нет! — рявкнули мы хором.

Вампир улыбнулся своей идеальной улыбкой.

— Так я и думал.

Он прошёлся вдоль стеллажей, проводя длинными пальцами по корешкам.

— Здесь всё, что накопилось за последние тысячелетия по вашей теме. Заклятия верности, проклятия ревности, привороты с летальным исходом, смерти от разбитого сердца в полнолуние... Очень увлекательное чтиво, между прочим. Некоторые книги даже кусаются.

— Кусаются? — переспросила я.

— Буквально, — кивнул Себастьян. — Но ты же ведьма, справишься. А вот твой экзорцист... — он покосился на Аракалла, — пусть святую воду на всякий случай держит поближе. Некоторые экземпляры не любят святош.

— Я не святоша, — оскалился Аракалл.

— Правда? А я думал, вы все там божьи воины.

— Я воин вообще. Божьих не держим.

— Как скажешь.

Я оставила их препираться и шагнула к стеллажам. Запах старой бумаги, пергамента и чего-то ещё, тёмного и древнего, ударил в нос. Где-то в глубине книг действительно что-то шевелилось. Надеюсь, просто книжные черви. А не книжные демоны.

— Кстати, — добавил Себастьян, когда я уже потянулась к первой книге, — соседний стеллаж про девственность ведьм и как её лишиться безопасно для мужика. Если интересует.

Я замерла.

— Что?

— Про девственность, — повторил он с невинным видом. — Очень популярная тема в средние века была. Сейчас пореже, но запросы всё ещё поступают.

— Себастьян, — начала я угрожающе.

— Хотя тебе по возрасту, — задумчиво продолжил он, — уже не полагается с такой проблемой ходить, Карамель. Но вдруг? Я ни в коем случае не осуждаю. Каждая ведьма имеет право на...

— Хочу и хожу! — перебила я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — То есть не ваше дело, что там у меня с девственностью!

— Дорогая моя, — раздалось сзади, и я внутренне застонала.

Аракалл.

Он подошёл и встал так близко, что я почувствовала жар его тела.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть проблема с... — он сделал многозначительную паузу, — лишением? И ты мне не сказала? Я мог бы помочь. Как экзорцист, чисто профессионально.

— Аракалл!

— Что? Я готов оказать услугу. Безвозмездно, то есть бесплатно. Ну, почти бесплатно. Моральное удовлетворение в качестве оплаты.

— Ты вообще о чём? — прошипела я, разворачиваясь к нему.

Он смотрел на меня с выражением кота, дорвавшегося до сметаны.

— О твоей девственности, моя дорогая. Которая тебя беспокоит. Я предлагаю помощь.

— Меня не беспокоит моя девственность!

— А почему тогда ты сказала "хожу"? Значит, ходишь с этой проблемой? Носишь её с собой?

— Аракалл, я тебя сейчас убью!

— Обещаешь? — Он прищурился. — А то я уже начал привыкать к мысли, что ты хочешь умереть, но без моего участия.

— Я тебя убью не насмерть, — пообещала я. — Так, чтоб помучился.

— Звучит как план на вечер, — довольно кивнул он.

Себастьян наблюдал за этой сценой с выражением лёгкого любопытства и лёгкой же брезгливости.

— Мило, — прокомментировал он. — Вы всегда так общаетесь?

— Всегда, — ответили мы хором.

— И давно?

— Столетия, — буркнула я.

— И до сих пор не убили друг друга? — Вампир приподнял бровь. — Впечатляет. Обычно такие пары либо женятся, либо расходятся по могилам.

— Мы ещё в процессе, — усмехнулся Аракалл. — Решаем, что лучше.

Я закатила глаза и отвернулась к стеллажу.

— Ладно, хватит болтать. Надо работать. Себастьян, спасибо за... помощь. Мы тут покопаемся.

— Как скажешь, Карамель. — Он поклонился с идеальной грацией. — Если что-то понадобится — я буду в своей башне. И, Аракалл...

— Что? — напрягся тот.

— Будь осторожен с книгой в красном переплёте на третьей полке. Она кусает особенно больно. И, кажется, у неё аллергия на рыжих.

— Иди уже, кровосос, — проворчал Аракалл.

Себастьян усмехнулся и растворился в полумраке библиотеки так же бесшумно, как появился.

Мы остались одни.

Ну, то есть мы и три стеллажа.

И где-то неделя времени.

— С чего начнём? — спросил Аракалл, закатывая рукава.

Я сглотнула, глядя на его предплечья. Не вовремя. Совсем не вовремя.

— С той стороны, — махнула я влево. — А ты с этой. И не отвлекайся.

— Я никогда не отвлекаюсь, — оскорбился он.

— Ты только и делаешь, что отвлекаешься.

— На тебя — да. Это не считается.

Я не нашлась, что ответить. И уткнулась в книгу.

В которой, естественно, ничего полезного не было. Сплошная теория. И пара картинок, от которых хотелось закрыть глаза рукой.

Но я держалась.

Потому что если не я, то кто?

Если не мы, то кто?

Неделя. Всего неделя.

Глава 11. Моя дорогая и научный интерес (Аракалл)

Я листал какой-то древний фолиант, когда до меня дошло.

Ну, то есть дошло, но не сразу. Я сначала пролистал страниц двадцать, пытаясь вникнуть в очередной трактат о проклятиях крови, а потом меня осенило. Так, что я аж замер с открытым ртом.