– Пусть их гибнут! – отвечал Цезарь.

Тут поразило Кучина в стихах, что римский рыбак ничем не отличался от русского мужика в смысле подхода к бытовым явлениям: и в голове чешет, и даже барином Цезаря называет, и про беса говорит вовремя, того и гляди на водку попросит, а “Пусть их гибнут!” – он воспринял как достаточный конец для своего совещания с семейной библией».

Это стихотворение А.Н. Майков не включал в прижизненные собрания сочинений, возможно, учтя критику В.Г. Белинского, о которой речь пойдет ниже. Поэтому известно оно по отзыву В.Г. Белинского в статье «Русская литература в 1842 году» (1843), который фактически и цитирует в сокращенном виде Тихонов устами Кучина, причем обращает внимание как раз на те места, которые Белинский выделил курсивом и вопросительными и восклицательными знаками. Критик подчеркнул все просторечные выражения: «И старик затылок чешет… <…> Полно, барин (?!), беса тешить (??!!..) / Наших, в море не один (?)». И сделал общий вывод: «Странная фантазия – свести Цезаря с русским мужиком и заставить его объясняться до такой степени посредственными стихами…» А последняя строфа, на которой остановил цитирование Тихонов, немного ее перефразируя, звучит так: «Пусть их гибнут! Под водою / Рыбе рыбьи и гроба! – / Знай, я Цезарь: а со мною, / Мне послушна и судьба!»

Белинский, как было хорошо известно, был любимым литературным критиком Ленина, который считал его предтечей революционных демократов и утверждал в 1914 году: «Предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном движении был еще при крепостном праве В.Г. Белинский». И то, что Кучин скрыто цитирует Белинского, также подчеркивает связь этого образа с Лениным.

В сущностном же плане Тихонов вслед за Майковом (но не Белинским!) «ударными» словами стихотворения – «Пусть их гибнут!» подчеркивает полное равнодушие властителя, отождествляющего себя с государством, к судьбам простых людей. И Майков отнюдь не случайно уподобил римского рыбака русскому мужику, а Цезаря – русскому барину. Он намекал, что российская власть относится к народу так же, как римский диктатор Цезарь.

«Выписки» Кучина, касающиеся проблемы государства и революции, явно пародируют книгу Ленина «Государство и революция», которую тот писал в августе–сентябре 1917 года. Тогда Ленин, после неудачной попытки большевиков взять власть в Петрограде, скрывался от Временного правительства, обвинившего его в шпионаже в пользу Германии, сначала в шалаше у озера Разлив недалеко от Сестрорецка, а потом в Финляндии. Свой дом, из которого он собирается идти на строительство утопии, Кучин называет хижиной – тем же шалашом, что заставляет вспомнить ленинский шалаш в Разливе, где писалась «Государство и революция».

Есть и некоторые другие параллели с Лениным в образе Кучина. Так, его поход в город для того, чтобы повести за собой стариков на строительство утопии, пародирует прибытие Ленина накануне Октябрьской революции в Петроград, а затем с конспиративной квартиры в Смольный, чтобы возглавить революцию. Когда же оказывается, что старики-анофелесы по сигналу зеленого фонаря не пришли к месту сбора, то выясняется, что не пришли они потому, что предпочли вместо этого играть в биллиард в клубе, нелестно отзываясь о Кучине.

С одной стороны, собрания стариков в клубе пародируют собрания группы «Серапионовы братья», членом которой был Тихонов. Кучинские старики собираются за рюмкой водки, и каждый рассказывает другим истории и ожидает, что его похвалят. В 1920-е годы «Серапионы» устраивали регулярные вечеринки, на которых, помимо выпивки и закуски, читали друг другу свои произведения и обсуждали их. Единственная «серапионова сестра», Елизавета Полонская, вспоминала, что «свои произведения “серапионы” на собраниях читали и сразу по прочтении обсуждали, подвергая их жесткой и нелицеприятной, недружественной критике». Тихонов пародийно превращает нелицеприятные отзывы в хвалебные. Но, с другой стороны, такие слова в адрес Кучина, как «пора пресечь его бесконечные глупые разговоры. Одно дело слушать бредни, другое – приводить их в исполнение», или, в другом месте, утверждение, что у Кучина «природная глупость безмерна», передают отношение Тихонова к ленинской утопии. Проницательный читатель мог догадаться, к кому в действительности относятся эти фразы.

Кучин – учитель географии, а Ленина в партии называли вождем и учителем, это был устойчивый штамп. Главный герой «Анофелеса» также является вождем, так как собирается вывести стариков из города в лесную коммуну. И неслучайно Кучин возглавляет общество стариков. Ведь один из широко известных партийных псевдонимов Ленина – «Старик».

Тихонов также пародирует в «Анофелесе» самого себя и свою жену Марию Константиновну Неслуховскую (1892–1975), и это тоже оказывается связано с фигурой Ленина. В повести автор является прототипом Леонтия – жениха, а потом мужа дочери Кучина Анны, прототипом которой стала Неслуховская. Автобиографизм в образе Леонтия подчеркивается тем, что Леонтий, как и Тихонов, учит английский язык. Связь же с Лениным просматривается через тестя Тихонова – Константина Францевича Неслуховского (Лучивка-Неслуховский) (1864–1942), бывшего полковника императорской армии, в советское время занимавшегося картографией (в 1920–1922 годах преподавал в Военно-топографическом училище), как и Кучин в «Анофелесе», одним из прототипов которого он послужил. Тесть Тихонова вошел в историю в связи со следующими событиями. В период Первой русской революции 1905–1907 годах на его квартире в Петербурге (Зверинская ул., 2, кв. 21), где потом жил Тихонов, происходили встречи видных революционеров, включая Ленина. А во время Февральской революции Константин Францевич командовал 1-м пехотным запасным полком в Петрограде, который стал первым полком, который вместе со своим командиром перешел на сторону революции. Таким образом, полковник Неслуховский был связан и с Лениным, и с революцией, и за свои революционные заслуги удостоился в советское время персональной пенсии.

Леонтий изменяет Анне с проституткой в тот момент, когда чувствует сексуальную потребность. Здесь Тихонов пародирует не только популярную после Октябрьской революции теорию «стакана воды», согласно которой инстинктивная сексуальная потребность должна находить удовлетворение безо всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды, но и, если процитировать роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, собственные многочисленные преступления против супружеской верности. Близкая знакомая супругов Тихоновых Татьяна Ивановна Лещенко-Сухомлина (1903–1998) свидетельствовала в дневниковой записи 26 октября 1944 года: «Была у Тихоновых. Николай Семеныч вернулся поздно – Маруся (М.К. Неслуховская. – Б. С.) в сумерки отпустила его к его красотке Тане Лагиной (Татьяне Ивановне Лагиной, жене писателя Лазаря Иосифовича Лагина. – Б. С.)». Мария Константиновна стоически переносила все романы мужа, потому что очень его любила. Это доказывает свидетельство К.И. Чуковского, в дневниковой записи 22 декабря 1953 года описывающего пожар в доме Тихонова в Переделкино, как в своем «ЗИМе» сидит Тихонов, «без шапки, без пальто, обвязывает руку Марии Константиновне бинтом и целует ее, утешая. Загорелось наверху, в чердаке. Из-за труб. Мария Константиновна бросилась наверх – спасать рукописи Н. С. и все его книги об Индии… обожгла себе руку, и теперь без платка сидит в машине и очень беспокоится о “тете Маше”. Здесь-то и проявилась ее обычная философия: “черт с ними, с вещами!”».

Ленинская линия в сюжете с М.К. Неслуховской, К.Ф. Неслуховским и самим Тихоновым могла быть понятна только близким друзьям и знакомым Тихонова. Но были приметы, известные большинству читателей. Когда сын Виктор разоблачает Кучина, он сообщает об одном из прегрешений отца – тот пьет чай, бросая туда кусочки сыра, которые в нем растворяются. Сын считает, что это – «извращение самого мелкого свойства». Здесь можно вспомнить известный калмыцкий чай, в котором растворяют кусочки сливочного масла. Подобный чай распространен и среди других народов Поволжья, так что весь эпизод можно прочесть как намек на известные слухи о происхождении Ленина по линии отца от одного из коренных поволжских народов.