В том же № 22 «Нивы» за 1918 год, где была начата публикация «Старателей», был опубликован очерк Александра Валентиновича Амфитеатрова (1862–1938) «Вечный странник. Католическая легенда» (С. 344–347). Там, в частности, приводилась легенда о том, как награжденный за свой грех муками бессмертия Понтий Пилат бросается с горы в озеро в Гельвеции (нынешняя Швейцария): «Но умер ли он, – кто знает? Гора с тех пор зовется горою Пилата, а озеро подверглось заклятью. Ужасающие бури волнуют его по ночам, адские тени пляшут на нем. Раз в год появляется на берегу и Пилат, в одеянии судьи. И кто его увидит, умрет». В эпилоге «Мастера и Маргариты» Булгаков использовал эту легенду, чтобы показать судьбу Пилата, а также дарованное ему в наказание бессмертие. Кстати сказать, интересовавшийся демонологией и писавший мистические романы Амфитеатров некоторые свои публикации подписывал как «Московский Фауст».
Путь Тихонова в Гражданской войне реконструируется частью по документам, частью по его произведениям. В стихотворении Тихонова «Атака под Роденпойсом» лирический герой и его товарищи после атаки вынуждены отступать под неприятельскими пулями. В Первую мировую войну атака под Роденпойсом состоялась 21 августа (3 сентября) 1917 года во время наступления немцев на Ригу. Главную роль в ней сыграл разъезд в 9 человек отряда имени атамана Пунина. Штабс-капитан (тогда – поручик) Лев Николаевич Пунин (1897–1963) из этого отряда так описал результаты атаки: «Часть пехоты противника бросилась бежать. <…> В результате немцы отступили и целый день не наступали на этом участке, а наши части, отходившие по Петроградскому шоссе, смогли спокойно отойти к Венденским позициям». Однако 20-й драгунский Финляндского полка, согласно его ЖВД, в той атаке не участвовал, в отличие от 3-го эскадрона полка ОКШ. Но описание Тихонова соответствует картине атаке, которой подверглись кавалеристы-ливенцы во время боя с красными 24 мая 1919 года, когда отряд светлейшего князя Анатолия Павловича Ливена (1872–1937) попал в засаду и сам светлейший князь был тяжело ранен, а не августовской атаке 1917 года, но одна из этих атак в дальнейшем удачно маскировала другую. В «Атаке под Роденпойсом» Тихонов описывает бой 1919 года, во время которого он был в составе эскадрона отряда А.П. Ливена. Этот эскадрон назывался гусарским, так что насчет службы гусаром Тихонов не врал, только было это не в Первую мировую, а уже в Гражданскую войну.
Сторожевой пост под деревней Килли, 1919 г.
В альбоме «Белая Россия 1917–1922» мне удалось найти фотографию «“Сторожевой пост под д. Килли”, лето 1919 г.» (сейчас эта деревня относится к Кингисеппскому району Ленинградской области), запечатлевшую ливенцев летом 1919 года. Впервые она была опубликована в 1929 году в изданном в Риге сборнике воспоминаний офицеров Ливенского отряда «Памятка ливенца». На фото можно узнать Тихонова, причем в отличие от остальных ливенцев, одетых в германскую униформу и каски (большинство отряда составляли офицеры и добровольцы, ранее находившиеся в плену в Германии; они были экипированы из германских складов в Прибалтике), он единственный одет в русскую униформу – гимнастерку и фуражку, причем по положению на заднем плане и манере держаться можно заключить, что Тихонов – начальник поста. Составители сборника «Памятка ливенца» не упоминали в тексте тех ливенцев, которые остались на советской территории или у которых там остались семьи, а также тех, чья судьба не была известна. Но вряд ли они знали в лицо Тихонова, да и вообще большинство ливенцев, почему фотографии с Тихоновым попали в книгу.
А в архиве Дома Русского Зарубежья имени Александра Солженицына в документах штаба 5-й Ливенской пехотной дивизии армии Юденича мне посчатливилось обнаружить следующую записку карандашом без даты: «К-ру 2 полка Передовые части противника подошли к Перегребу (деревня Гдовского уезда Петербургской губернии, ныне – в Сланцевском районе Ленинградской области. – Б. С.), оттеснив наш конный разъезд. Численность противника пока не выяснена. Тихонов (расшифровка и автограф. – Б. С.). На обороте донесения (другим почерком – Б. С.). «Прошу передать телефонограмму в штаб полка. Е. Р».[5] Резолюция на обороте донесения принадлежит подполковнику Евгению Николаевичу Решетникову, в ноябре 1919 года исполнявшему должность начальника штаба Ливенской дивизии, а в декабре утвержденному в этой должности. Судя по содержанию, донесение написано в первой половине ноября, когда армия Юденича отступала к эстонской границе. Известный текстолог и архивист, доктор исторических наук Давид Маркович Фельдман, федеральный эксперт, сравнив по моей просьбе скан донесения и сканы многочисленных автографов Н.С. Тихонова, за что я приношу ему свою искреннюю благодарность, однозначно заключил на основании стойких особенностей подчерка, что донесение в штаб Ливенской дивизии написано поэтом Николаем Семеновичем Тихоновым. Из текста донесения можно сделать вывод о том, что Тихонов был командиром конной разведки 2-го Ливенского (он же – 18-й Рижский) полка. Учитывая, что командиром конной разведки Ливенской дивизии, насчитывавшей всего 5 сабель, был корнет Владимир Соловский, а командиром конной разведки 1-го Ливенского полка – подпоручик Александр Сергеевич Тимофеев, Тихонов, скорее всего, был тогда в чине корнета или подпоручика. Полковая разведка была многочисленнее дивизионной и насчитывала 10–20 сабель. Отметим, что полковая разведка 1-го и 2-го полка ливенцев глубже всех вошла в красный Петроград, дойдя до Путиловского завода.
В Ливенский отряд Тихонов мог попасть только из 1-го советского конного (Лужского партизанского) полка, который был сформирован С.Н. Булак-Балаховичем в марте 1918 года на основе отряда имени атамана Пунина. Шефом полка считался сам председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий, запечатленный Тихоновым в «Балладе о синем пакете» в образе человека во френче. Булак-Балаховичу и большинству офицеров полка было по пути с большевиками только до тех пор, пока сохранялась германская угроза. 2 ноября 1918 года большинство бойцов и командиров полка (446 человек, включая 42 офицеров и 6 классных чиновников) перешло на сторону белого Северного корпуса в Пскове. В дальнейшем часть солдат и офицеров этого полка отступила в Латвию, где в январе 1919 года вступила в Ливенский отряд. По свидетельству А.П. Ливена, в середине декабря «в Риге собралось значительное количество русских офицеров, не желавших вернуться в отступившую на эстонскую территорию Псковскую армию». Очевидно, среди этих офицеров был и Тихонов. Это была единственная возможность для него попасть к ливенцам. И на фото с ливенцами Тихонов – в русской униформе, в которую был обмундирован полк Булак-Балаховича.
Куда подался Тихонов после расформирования Северо-Западной армии, точно неизвестно. Но с большой долей вероятности можно предположить, что его путь лежал в Крым, в Русскую армию барона П.Н. Врангеля. В его стихотворении «Да, чужда мне, чужда Нева…», впервые опубликованном в альманахе «Пчелы» (Берлин, 1923) и в том же году републикованной в Москве во 2-й книге альманаха «Недра», вопреки распространенному мнению, осуждается не красный и белый террор, а только красный террор: «Тело бросили в долгий гон, / Но нельзя же годами в бреду / Вместе с кожей срезать погон / Иль на лбу вырезать звезду». В этом четверостишии отразился тот факт, что в освобожденном от красных Харькове Добровольческая армия при эксгумации жертв ЧК обнаружила, что «на трупах бывших офицеров <…> были вырезаны ножом, или выжжены огнем погоны на плечах, на лбу – советская звезда, а на груди – орденские знаки». Об этом эпизоде много писали в 1919–1920 годах в деникинских и врангелевских газетах. Знакомство с ним косвенно свидетельствует о вероятном пребывании Тихонова в 1920 году во врангелевской армии, когда, возможно, и было написано это стихотворение.
