После разгрома Северо-Западной армии Юденича под Петроградом Николай Семенович, вероятно, отступил с ее остатками в Эстонию, а затем через Латвию в Польшу. Оттуда некоторые из ливенцев через Германию и Францию смогли перебраться к Врангелю в Крым. Судя по тому, что в стихотворении «Перекоп» Тихонов дает не только красный, но и белый взгляд на последние бои в Крыму, он тоже служил в армии Врангеля. Тот, от лица которого написана первая половина стихотворения, находится не в Северной Таврии, среди штурмующих Перекоп красных, а в Крыму, среди обороняющих Перекоп белых, которые «красным волкам» готовят «капкан», используя против них авиацию («Волкодавы крылатые бросились с гор»). На это указывают и упоминаемые в начале стихотворения кипарисовые рощи, характерные для Крыма, но не для Северной Таврии. По свидетельству А.П. Ливена, «часть ливенцев в 1920 г. начала в сентябре перебираться через Марсель в Крым». Не исключено, что кто-то из ливенцев смог отправиться к Врангелю еще раньше. Характерно, что уже в начале 1920-х годов Тихонов опубликовал стихотворения, где лирический герой присутствует в Польше, Германии, Франции и Турции, где поэт, согласно официальной биографии, еще не бывал.

Характерно, что Тихонов до Великой Отечественной войны никогда не приезжал в Крым, возможно, опасаясь, что из-за приметной внешности его могут опознать как бывшего врангелевского офицера. И в повести «От моря до моря» Крым выпадает, поскольку действие после весны 1920 года переносится в конец 1920 года, уже после эвакуации Крыма. И нет там также боев под Петроградом, т. е. тех боев, в которых Тихонов точно участвовал. При этом в повести говорится, что герои вступают в «великую гражданскую войну», из чего можно заключить, что Тихонов на самом деле высоко оценивал свою миссию в этой войне.

Когда и при каких обстоятельствах Тихонов попал от белых красным, мы уже вряд ли когда-нибудь установим. Но во всяком случае в конце 1920 года он уже был в Петрограде. Возможно, он не смог эвакуироваться с Русской армией из-за того, что заболел тифом или какой-то другой тяжелой инфекцией. Можно предположить, что в дальнейшем Тихонову удалось выдать себя за захваченного врангелевцами в плен красноармейца и скрыть свое белогвардейское прошлое, которое ему потом пришлось скрывать всю оставшуюся жизнь, вплоть до смерти, последовавшей в Москве 8 февраля 1979 года.

В «Автобиографии» Тихонов писал: «Меня демобилизовали весной 1918 года. Осенью этого же года я вступил добровольцем в Красную Армию, принимал участие в разгроме Юденича под Петроградом». Насчет участия в разгроме Юденича – здесь святая истинная правда, только Николай Семенович находился не в рядах Красной Армии, а в рядах Северо-Западной армии Юденича. Об участии в разгроме Юденича под Петроградом можно было писать, не опасаясь разоблачения. Во время второго похода Юденича на Петроград в октябре – ноябре 1919 года для его отражения было сформировано множество импровизированных отрядов из тыловых учреждений, расформированных после того, как опасность миновала. Тихонов всегда мог сказать, что был в одном из таких отрядов, и проверить его утверждение было практически невозможно. А вот также поучаствовать в «разгроме Врангеля» он не мог. Там импровизированных отрядов не было. Все полки и дивизии Красной Армии, воевавшие в Крыму, были известны, и были живы их ветераны, которые могли уличить Тихонова во лжи.

В 1921 году Тихонов присоединился к возглавляемому Николаем Гумилевым Петроградскому отделению Всероссийского союза поэтов. Гумилев оставил о стихах Тихонова, которые он знал еще по «Ниве», доброжелательный отзыв: «По-моему, Тихонов готовый поэт с острым видением и глубоким дыханием. Некоторая растянутость его стихов и нечистые рифмы меня не пугают».

В начале 1921 года Тихонов несколько месяцев служил в учебно-опытном минном дивизионе, пока по ходатайству Н.С. Гумилева не был демобилизован для занятия поэзией. В Красной Армии Тихонов служил дважды, но ни разу не воевал. И вплоть до 1949 года, когда он стал председателем Советского комитета защиты мира, Тихонов больше не служил ни в одном советском учреждении, что избавляло от необходимости заполнять анкеты и писать подробные автобиографии. Поэтому и в партию он не стал вступать, потому что тогда пришлось бы подробно рассказывать о своем участии в Гражданской войне.

Весной 1921 года вместе с петроградскими поэтами Константином Вагиновым, Петром Волковым и Сергеем Колбасьевым Тихонов образовал литературную группу «Островитяне». По словам Тихонова, для «островитян» были характерны «ясность, точность, веселый поединок творчества, боксирующего со вчерашним днем – наше сегодня».

В ноябре 1921 года Тихонов стал членом объединения «Серапионовы братья», и «Островитяне» прекратили свое существование. Его привлекала декларируемая аполитичность «Серапионов», заявленная их главным идеологом Львом Натановичем Лунцем (1901–1924), ставшим близким другом Тихонова: «С кем же вы, Серапионовы Братья? С коммунистами или против коммунистов? За революцию или против революции?» – «С кем же мы, Серапионовы Братья? Мы с пустынником Серапионом <…> Мы пишем не для пропаганды. Искусство реально, как сама жизнь. И как сама жизнь, оно без цели и без смысла: существует, потому что не может не существовать». «Серапионы» пользовались покровительством Горького, который высоко ценил стихи Тихонова. Это помогло поэту в дальнейшем достичь руководящих постов в советских литературных организациях.

В автобиографии 1922 года Тихонов писал: «Сидел в Чека и с комиссарами разными ругался и буду ругаться, но знаю одно: та Россия, единственная, которая есть – она здесь. Закваска у меня – анархистская, и за нее меня когда-нибудь повесят». Маршем 5-й пехотной Ливенской дивизии был «Марш ливенцев», написанный прапорщиком Александром Александровичем Севериным (ум. 1971) на мотив «Марша александрийских гусар». Там были такие строки:

Ругаться с комиссарами Тихонов мог примерно так: «Попался, сволочь краснопузая! А ну, ребята, тащи его вон на тот сук!» «Марш ливенцев», возможно, отразился в тихоновском стихотворении «Длинный путь»:

(т. е. у расстрельных стен. – Б. С.).

Николай Корнеевич Чуковский свидетельствует: «На нашем горизонте Тихонов появился впервые, по-видимому, в самом конце двадцатого года. “Открыл” его Всеволод Рождественский и, «открыв», стал водить в Дом искусств».

Тихонов. 1921. Фото М.С. Наппельбаума

Хорошо известна фотография Тихонова, сделанная М.С. Наппельбаумом в 1921 году, сразу после Гражданской войны. Взгляд у Тихонова на этой фотографии очень недобрый. Но что интересно, данная фотография, по всей вероятности, послужила образцом для одной любопытной иллюстрации. В № 1 журнала «Юность» за 1964 года началась публикации повести Екатерины Иосифовны Сувориной «Ксана Муратова – фронтовая артистка», посвященной Гражданской войне. И на иллюстрации к первой главе «Публичная казнь» была изображена казнь коммуниста деникинцами в Курске. Коммунист стоит спиной к нам со связанными руками перед виселицей, а на него смотрит группа офицеров. И одно из этих лиц, с особой ненавистью во взгляде, вероятно, взято с наппельбаумского портрета Тихонова. Художник Игорь Ильич Блиох (1934–2016) вряд ли знал подлинную биографию Тихонова. Но портретное сходство с его фотографией придал на картинке именно белому офицеру.