Меня это завело ещё больше. Я шагнул к ней. Розы и конфеты полетели на пол — я даже не заметил, когда разжал пальцы.

— Ты же знаешь, что опасно вот так разгуливать в период течки? — спросил я, и мой голос прозвучал ниже, чем я планировал.

Я резко и грубо прижал её к стене, взяв за горло, так, чтобы волчица чувствовала моё тело, моё возбуждение, мою силу. Спина Камелии упёрлась в прохладную преграду. Девушка вдохнула резко, с присвистом, но не оттолкнула. Наблюдала, что я буду делать.

Я наклонился к женской, манящей своим запахом шее. Вдохнул полной грудью, пьянея и захлёбываясь собственными эндорфинами. Когда я коснулся нежной кожи губами, у меня потемнело в глазах, будто наступила ночь. Я схватил её блузку правой рукой, стянул с левого плеча, открывая кожу. Начал целовать — жадно, неистово, впиваясь губами в её плечо, спускаясь к ключице.

— Вас зовут Киран, верно? — услышал я её голос сквозь пелену.

— Верно, — ответил я, не отрываясь от её кожи, мечтая взять в рот набухшую розовую вершинку, которая ещё пряталась за тканью, в отличие от большей части ореола.

— Вы вроде хотели от меня только портрет, — её голос дрогнул от моего поцелуя в районе начинающейся ложбинки между грудей. — Или оборотни теперь лгут?

Я замер, пытаясь вернуться в реальность.

— Мы договаривались с вашей секретаршей, — продолжала она, глядя мне в глаза. — Обсудить вывеску, неустойку. Или я рисую ваш портрет. Но мы никак не договаривались о том, что вы будете... вот это делать.

Она была права. Я обманул её, вынудил согласиться на встречу, но какой влюблённый оборотень так не делал? Любовь и честь — вещи несовместимые.

Каждая клетка тела кричала: не останавливайся, возьми её, она тебя не оттолкнула, но я сделал шаг назад, всё-таки давая шанс девушке высказаться. Это далось мне с большим трудом. Инстинкты всё же не пустой звук для оборотней, и сделать волчицу своей хотелось как можно быстрее.

Я посмотрел на Камелию снова, стараясь дышать, но не чувствовать её запах. Немного растрёпанные волосы, распахнутая блузка, грудь, которой я уже почти коснулся губами. Женские глаза блестят то ли от страха, то ли от желания.

«Она не оттолкнула меня», — подумал я. — «Значит, не против. Просто хочет, чтобы всё было по правилам. Хочет, чтобы я не брал силой, а уговорил. Чтобы она согласилась сама».

Ладно. Я сыграю по её правилам, но, если не получится — применю силу.

Я отошёл к стене, провёл рукой по лицу, приводя мысли в порядок.

— Ты права, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не должен был так себя вести. Извини.

Она смотрела на меня с недоверием, но ждала, что я скажу дальше.

— Я хочу портрет, — сказал я. — Взамен денежной неустойки. Идёт?

Она молчала несколько секунд, потом кивнула.

— Идёт.

Я прошёл к стулу, сел. Напротив, стоял мольберт, чистый лист бумаги. Она взяла карандаш, подошла к мольберту. Блузка всё ещё была расстёгнута, и при каждом её движении я видел больше, чем она, наверное, хотела показывать. Волчица играла со мной, испытывала моё терпение. Она знала, что я смотрю.

— Какой стиль вы предпочитаете? — спросила художница, не глядя на меня.

Глава 8. Камелия

Утром я проснулась за час до будильника и сразу поняла, что сегодняшний день будет особенным. Тело гудело, под кожей пульсировало предвкушение, а в голове крутилась одна-единственная мысль, от которой становилось одновременно стыдно и весело.

Я соблазню этого оборотня.

Не потому, что он мне нужен, не потому, что я ищу мужчину, а потому, что он посмел вызвать меня на ковёр, как нашкодившую школьницу, потому что он почти накричал на бедную секретаршу. Пусть он владелец пароходов и заводов и наверняка привык, что все перед ним пресмыкаются, а я так делать не буду. Я не за этим сбежала в город.

Я встала, потянулась, чувствуя, как волчья суть разливается по венам лёгкой дрожью, подсказывая, что я всё делаю правильно. В период овуляции моя уверенность в себе достигала пика, и грех этим не воспользоваться. Гормоны шептали: ты можешь всё, любой самец твой, просто покажи ему, насколько ты хороша, и он упадёт к твоим ногам.

Я посмотрела на себя в зеркало. Обнажённая и такая соблазнительная, что никто из мужчин не сможет устоять. Грудь казалась ещё больше и тяжелее, чем обычно. Твёрдые вершинки требовали мужского внимания.

— Сегодня у нас переговоры, девочки, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Будем соблазнять злого оборотня.

В автобусе я поймала несколько мужских откровенных взглядов, полных желания. Даже полностью одетая, я всё равно источала феромоны, которые вдыхали чужие носы. Я немного потренировалась на приятном мужчине в костюме, который явно был работником адвокатской конторы. По крайней мере, мне так хотелось думать из-за его портфеля и безупречного внешнего вида. Я улыбнулась ему всего один раз, а он вышел на моей остановке и попросил мой номер телефона.

Пришлось соврать, что я замужем и не ищу отношений.

— Вы неправильно повесили вывеску, госпожа Спаркс. — Я передразнила воображаемого Кирана, сделав голос грубым и важным, поднимаясь в пустом лифте на свой этаж.

— Ах, простите, я сейчас всё исправлю. И заодно нарисую ваш портрет, а потом ещё и кофе сварю и полы на этаже помою, — растянулась в улыбке, имитируя свой саркастичный ответ. Сбежала в город, называется.

Я должна получить выгоду от встречи с этим оборотнем. Мне нужно то, что поможет мне выжить в этом городе, пока я прячусь от своей стаи.

Во-первых: полная конфиденциальность. Никто из оборотней не должен знать, что я здесь. Ни один слух, ни одна сплетня не должны дойти до моего отца. Если Киран — настоящий владелец этого здания, а не просто мордашка для отведения глаз, он может гарантировать, что моё имя не всплывёт в разговорах.

Во-вторых: экономия на аренде. Платить за офис полную стоимость долго я не могу, я и так продала всё, что могла. Мне нужна скидка. Большая скидка. Может быть, я смогу отрабатывать её портретами для других арендаторов по эксклюзивным заказам? Портреты его важных гостей, членов семьи, партнёров. В общем, что-то, что позволит мне платить в два, а лучше в три раза меньше. Лучше, конечно, если я вообще не буду платить, но это какой-то сказочный сценарий.

Двери лифта открылись. Я вышла, прошла по коридору, свернула за угол. Моя студия выглядела так же, как и вчера, никто не снял вывеску, не вынес дверь.

Вошла внутрь, бросая рюкзак на стул, и принялась переодеваться. Нужно потренироваться соблазнению, слишком ответственная встреча. Мой запах — не стопроцентная гарантия результата. Лучше подстраховаться.

Я сняла блузку и осталась абсолютно голой выше пояса. Кожа покрылась мурашками. Соски затвердели почти сразу.

Грудь выглядела так, будто её нарисовал талантливый художник-фетишист. Я провела пальцами по ложбинке, чувствуя, как тело отзывается теплом. Как под кожей просыпаются гормоны, взрываясь фейерверком. Нужно будет обязательно зайти в магазин и купить специальный прибор для удовлетворения. Если он действует на человеческих женщин, то и мне поможет.

Я надела другую блузку — ту, которую оставила здесь для грязной работы. Зато сразу видно, чем я занимаюсь. Въевшиеся пятна краски не отстирывались, а наоборот, при контакте с водой ещё больше въедались в тонкую лёгкую ткань. Пуговицы я застегнула только внизу, чтобы вырез был больше и соблазнительнее.

Я взяла свою одежду и повернулась к шкафу.

Мужчина стоял молча у двери, закинув огромный букет красных роз себе на плечо. В другой руке была какая-то красивая коробочка, похожая на ассорти шоколадных конфет.

Резкий, мужской, звериный профиль врезался в мои глаза, но я смогла взять себя в руки. Высокий рост, широта плеч, идеальный дорогой костюм... всё, что так нравится женщинам. Слабый запах оборотня дошёл до ноздрей в ту же секунду, подсказывая, что мой гость возбуждён.