Мне хотелось разбить собственный телефон за то, что девушка на видео не останавливается напротив камеры и не начинает раздеваться. Я хочу видеть её соски! Пусть хоть в лицо мне их пихает, но покажет. Там такая грудь, что сдохнуть можно.

Третье видео — первый этаж, выход из здания, где девушка проходит мимо охраны, опустив голову, — я пересматривать не стал.

Моя фантазия про крупные розовые ореолы с тугими вершинками заставила меня действовать как животное. С закрытыми глазами и рукой в районе паха я быстро прокрутил всю историю обнажения госпожи Камелии Спаркс.

Пухлые губы... Прекрасная фигура... Её стон, полный удовольствия...

Всё-таки хуже врага, чем собственный мозг, не найти. Как теперь отказаться от девушки, если я уже поддался фантазии и насладился ей сполна, так что пришлось идти в ванную комнату.

В душе под струями воды я позволил себе ещё раз вспомнить о девушке, уж больно быстро плоть затвердела снова, когда я вспомнил запах волчицы. Она ещё не знает, что моя, но завтра я это исправлю.

Я открыл глаза в шесть утра. Спал плохо, ворочался, несколько раз просыпался от того, что волчица снилась мне. Лица я не видел во сне — только силуэт, запах, ощущение тёплой кожи под пальцами. Но этого хватило, чтобы знать, кто со мной рядом. Мы о чём-то беседовали, кажется, я держал её за талию, а потом и переплёл пальцы, удерживая её ладонь.

Я принял душ, но сдержался от настойчивого желания выпустить пар. Будет некрасиво, если я не смогу удовлетворить волчицу, тем более в первый день знакомства. Если она пылкая и страстная, то явно не оценит мои пустые яйца.

Пока я брился, мысли были заняты Камелией, пока выбирал костюм — думал о Камелии, каждый раз смотря на часы, считал, сколько остаётся времени до встречи с Камелией.

Тёмно-синий дорогой костюм смотрел на меня через зеркало и намекал, что я помешался на волчице, но я его не слушал.

Мой взгляд горел желанием жить, вдохнуть её запах полной грудью и навсегда сделать эту женщину своей.

По дороге в офис я заметил круглосуточный цветочный магазин. Стеклянные витрины, подсветка, роскошные букеты и немного заспанные продавцы за стойкой. Зашёл, не думая. Купил огромный букет алых роз с крупными бутонами и длинными стеблями. В подарок за круглую цифру в чеке получил коробку конфет из бельгийского шоколада. Настроение было именно таким, конфетно-букетно-дарительным.

Казалось, весь мир горит красками, блестит и сверкает только для меня и только с сегодняшнего дня.

Когда я вошёл в здание в начале восьмого, с большим букетом цветов на плече, его с огромным удивлением рассматривали единственные, кто был в здании, — охранники.

Ничего не сказали. Боятся, конечно, сразу вылетят с работы.

Вместо того чтобы ехать на двадцатый этаж, нажал кнопку четвёртого. Лифт медленно полз вверх. Цветы пахли великолепно, но ничто не сравнится с запахом волчицы, ни самый сладкий шоколад, ни самые красивые розы.

Двери открылись. Я отправился к студии Камелии Спаркс. Остановился напротив её двери, убеждаясь, что волчицы нет на этаже, как и всех других работников магазинов и бутиков.

«Всё-таки я не выдержу до одиннадцати», — пришёл к выводу я и ретировался повыше, на двадцатый этаж, в свой кабинет.

Агнесс очень удивилась, придя на работу в восемь и застав меня в моём кабинете.

— Доброе утро, мистер Дорн. Вы рано.

— Не спится, — ответил я коротко.

Она перевела взгляд на огромный букет, лежащий на столе.

— Красивые розы. Боюсь, у меня нет для них подходящей вазы. Тут бочка нужна... — растянулась в виноватой улыбке девушка, оправдываясь.

— Думаешь, ей понравится? — спросил в лоб. Секретарь подошла ближе, чуть склонилась над сотней бутонов и втянула аромат, блаженно прикрыв глаза.

— Если она не слепая, то определённо понравятся, — кивнула Агнесс и даже не пыталась скрыть улыбку на лице.

— Свяжись со службой безопасности, — сказал я. — Как только девушка войдёт, пусть сообщат мне. Помощница кивнула и вышла, ещё несколько раз оглядываясь на букет.

Я ждал. Смотрел на часы. Минуты тянулись как резиновые.

В 7:57 зазвонил внутренний телефон.

— Мистер Дорн, она вошла, — сообщил голос дежурного охранника. — Направилась к лифтам.

Я вскочил, схватил букет и конфеты и почти бегом направился к лифту.

— Чёртов лифт, — прорычал я, нажимая кнопку четвёртого этажа, наконец дождавшись своей очереди.

Металлическая коробка медленно, невыносимо медленно опускалась вниз. Я сжимал розы, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле.

Если бы у этой волчицы был самец, он бы не отпустил её в период течки. Ни на работу, ни в людное место. Никуда. Он бы чувствовал её запах, он бы ревновал, он бы не рисковал, что другой самец учует её и заберёт себе. Значит, она одна. Значит, у меня есть все шансы.

Глава 7. Киран

Запах в лифте откровенно дразнил, въедался в ноздри и толкал на опрометчивые поступки. Чем ближе я приближался к мастерской художницы, тем больше натягивались штаны. Шорох, неторопливые шаги, звуки присутствия человека в помещении.

Дверь оказалась не заперта. Я, усмирив колотящееся от волнения сердце, в последний раз втянул запах. Тот самый, от которого у меня яйца уже звенели.

Отворил дверь и замер.

Камелия стояла ко мне спиной, обнажённая по пояс. Я видел, как она кладёт часть нижнего белья с большими чашками на стол, рядом со светлой рубашкой. Чёрная ткань кружева намекала на мягкость и сексуальность. Мне захотелось потрогать не только материал, но и всё то, что он призван прятать.

На тёмные брюки я обратил внимание, когда волчица немного нагнулась вперёд и что-то подвинула.

К моему разочарованию, волчица меня не замечала, наоборот, вместо соблазнения, жарких поцелуев и умопомрачительного занятия любовью она всего лишь переодевалась. На её плечах появилась другая блузка, с закатанными рукавами, кое-где перепачканная краской ткань выглядела очень буднично для одеяния художницы.

Камелия обернулась, застыла буквально на пять секунд, рассматривая меня сверху донизу, но, ничего не сказав, прошла к шкафу, чтобы убрать туда свою одежду.

Три верхние пуговицы на блузке были расстёгнуты, из-за чего моему взору были предоставлены края её пышной груди. Даже край большого розового ореола показался на один миг, сводя меня с ума. Твёрдые вершинки упёрлись в ткань, дразня меня, как молодого щенка, никогда не видевшего женщину нагой.

Я спятил.

Камелия, выполнив то, что хотела, повернулась ко мне, закрывая дверцу шкафа, и замерла. Она не прикрылась, не кричала. Волчица видела, куда прикован мой взгляд, и оценивала, насколько я подвластен её чарам. Букет на моём плече говорил сам за себя, но и глаза мои тоже не врали.

Я смотрел на неё и не мог пошевелиться. Тёмные волосы рассыпаны по плечам. Лицо красивое, с высокими скулами и полными губами. Шея длинная, изящная и желанная для поцелуев. Ключицы мягкие, соблазнительные для того, чтобы пройтись по ним кончиком языка. Большая, тяжёлая грудь, прикрытая только блузкой... Тонкой тканью, которую я с лёгкостью порву и выброшу куда подальше.

Я возбудился мгновенно, жёстко и болезненно. Вдохнул. В лёгкие ударил её запах, чистый, без духов и примесей. Запах волчицы, готовой к спариванию. Я был готов осчастливить Камелию даже против её воли, и желательно несколько суток подряд.

Удовлетворившись моей реакцией, Камелия Спаркс наконец поинтересовалась.

— Вы что-то хотели?

Звук достиг моих ушей не сразу. Он пробивался через защитный купол феромонов, которые уже я посылал в ответ. Расправив плечи и немного нахмурившись, девушка ждала ответа, хотя явно его знала. Ведь если бы она не хотела меня, то не натягивала бы так сильно блузку на своей груди, расправляя спину. Её тугие вершинки не были бы так отчётливо видны...

Когда я наконец смог сосредоточиться и посмотреть в глаза художнице, она не отвела взгляд. Она бросала мне вызов, спрашивала лёгким морганием, достоин ли я, правда ли я смогу удовлетворить волчицу.