Приёмная на двадцатом этаже встретила меня тишиной, которую нарушало лишь лёгкое постукивание клавиш. Агнесс делала вид, что работает, хотя я видел: она с трудом сдерживает раздражение. Двое мужчин расположились на мягком диване у стены, заняв его с видом людей, которые привыкли, что их ждут, а не они теряют драгоценное время.

Я никогда не встречался с ними лично, но о них слышал от службы безопасности, которая искала своими путями этих анонимных вредителей. Стивен Харрис, начальник антитеррористического отдела Центрального округа, и Марк Вэнс, его заместитель, выглядели солидно. Вместо мешковатой казённой формы на мужчинах было добротное обмундирование, сшитое на заказ и хорошо сидящее по фигуре. Харрис — крупный в корпусе мужчина, с тяжёлой челюстью и масляными глазами, пах дорогими сигарами и цитрусовым парфюмом. Вэнс на десять лет моложе, поджарый, с цепким подозрительным взглядом и полуприкрытыми веками, пах чем-то свежим, морским, будто только с утра вернулся с прогулки на небольшой яхте. Немудрено в такую жару пару ночей провести на берегу моря, в собственном судне, тем более работа не пыльная.

Агнесс сидела за своим столом с каменным лицом, но я заметил, как мелко подрагивают её пальцы на мышке. Она профессионал, но даже её терпение эти люди испытали на прочность.

— Мистер Дорн, — Харрис даже не поднялся, только шевельнул тяжёлый подбородок в мою сторону. — А мы уж думали, что не увидим вас сегодня. Ваша секретарша, — Харрис кивнул в сторону Агнесс с лёгкой, почти отеческой улыбкой, которая должна была изображать добродушие, — уже третью чашку кофе нам сварила. Мы люди привычные, но даже нам совестно. Кофе отличный, спасибо.

Мужчина поднял пустую миниатюрную чашку как бы в знак благодарности. Начал с позитива — хороший знак.

— Рад, что оценили, — ответил я, останавливаясь напротив них. — Агнесс, мы будем в кабинете. Никого не соединять.

— Слушаюсь, — ответила она с облегчением от того, что этот спектакль «Киран скоро будет, уверяю вас» закончился.

Я открыл дверь в свой кабинет, жестом приглашая гостей внутрь. Харрис поднялся неспешно, с чувством собственного достоинства, Вэнс — за ним, как тень. Харрис вдруг отклонился от курса, обернулся, сделал пару шагов и бросил Агнесс:

— Спасибо за кофе, напишите фирму зёрен, чтобы моя секретарша варила мне такой же. — Мужчина поставил кружку перед девушкой и криво улыбнулся, проявляя какой-то странный флирт.

В его словах не было ничего неприличного, но Агнесс чуть побледнела. Такие скрытые комплименты ничего хорошего не сулят для хорошей девушки, но секретарша лишь кивнула и, встав из-за стола, убежала к кофемашине, чтобы оказаться подальше от этого человека.

— Присаживайтесь, — сказал я, пропуская гостей вперёд, закрывая за ними дверь и проходя к своему креслу.

Сел, не предлагая им воды или бренди вдобавок к уже выпитому кофе. Здесь не ресторан, а они не мои друзья. На самом деле у меня уже были подозрения, кто устраивает такие провокации. Я в бизнесе давно, и если что-то делается, значит, кому-то это нужно. Мужчины опустились в кресла для гостей — дорогие, кожаные, но такие, чтобы сидеть чуть ниже, чем хозяин кабинета. Есть в этом что-то приятное, доминантно правильное.

Харрис огляделся: панорамные окна, вид на весь город, дизайнерский ремонт, подлинники на стенах, пусть и не самых знаменитых художников. Его взгляд скользнул по картинам — оценивающе, с лёгкой завистью, которую он даже не пытался скрыть.

— Хорошо живёте, мистер Дорн, — заметил Харрис, наконец удостаивая меня прямым взглядом. — Не всем так везёт.

— Везение тут ни при чём, — ответил я сухо. — У вас есть что-то по звонкам о минировании? Я так понимаю, появилась какая-то новая информация, раз вы пришли лично.

Вэнс усмехнулся — коротко, безэмоционально. Харрис же, напротив, тяжело вздохнул, как учитель, которому приходится объяснять очевидные вещи нерадивому ученику.

— У нас есть оперативная информация, мистер Дорн. Третий звонок за неделю. Люди в панике, арендаторы пишут заявления, вы сами теряете деньги. Мы проверили — аноним грамотно работает, следа не оставляет. — Харрис поудобнее устроился в кресле, положив локти на подлокотники. — Сложный случай. Такие обычно месяцами висят, а то и годами. Вы ведь понимаете, насколько загружены наши эксперты? Борьба с терроризмом — не шутки. У нас и без вашего здания работы хватает.

— Понимаю, — кивнул я, чувствуя, куда он клонит.

— Мы обязаны работать по каждому такому звонку. Проверять, опрашивать, ждать, пока коллеги пробьют номера. — Он развёл руками, изображая беспомощность. — Нужно найти тех, кто это делает. Это очень важно, иначе ваше здание будет помещено в карантин, опечатано, пока ваши недоброжелатели не найдутся. За неделю или месяц вы потеряете столько денег...

— Но у вас есть решение... — подсказал я собеседнику.

— Ну, конечно. Я всегда прихожу с решением. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было и тени сомнения. — Вы же бизнесмен, Дорн. Должны понимать: иногда нужно закрывать глаза на такие откровенные провокации. Я уверен, ваша служба безопасности с лёгкостью найдёт зачинщиков. Вопрос только: как нам быть? Могу ли я доверять вам, что вы разберётесь сами со своими конкурентами и не пострадают ли люди?

— Конечно, вы можете мне доверять. У нас идёт внутренняя проверка, я думаю, это кто-то из новичков на рынке, — вру, убедившись в который раз, что моя логика меня никогда не подводит. Анонимные звонки, беспокойство за моих арендаторов и хитрый взгляд говорили мне, что проблема была создана с подачи этого Харриса, который в конце явился как супермен и решил мне помочь. Не бесплатно, естественно.

— Я очень рад сотрудничать с таким человеком, как вы, Дорн, но сами понимаете, доверие стоит недёшево в наше неспокойное время. Мне нужна гарантия, что звонки — всего лишь глупые шутки неудачников. — Мужчина достал из внутреннего кармана небольшой блокнот и написал цифру. Оторвал листок и протянул мне.

— Я уверен, что звонки обязательно повторятся, если мы с вами сообща ничего не предпримем, — нахально растянулся в улыбке чиновник.

Я смотрел на его мясистую физиономию и чувствовал, как внутри, под рёбрами, ворочается зверь. Этот человек пришёл в мой дом, в моё здание, сел в моё кресло и требовал взятку. Не просил — требовал, угрожая закрыть всё на карантин, и при этом ещё делал вид, что оказывает мне большую услугу.

Я промолчал, сдерживая эмоции внутри. Попадись мне этот дурак где-нибудь в лесу, на волчьих правилах, я бы ушёл оттуда победителем, но раз я занимаюсь бизнесом... Жить среди людей тяжело, жить среди хитрых людей ещё хуже. Моё ответное слово не последовало, поэтому заговорил Вэнс.

— Мы можем работать по всей строгости, но вы сами понимаете, что анонимные звонки отследить сложно. — Он наклонился вперёд, положив локти на колени. — А ваш бизнес будет страдать. Это никому не нужно. Мы можем проверять каждый этаж по три часа. Каждого сотрудника допрашивать. Арендаторы, сами понимаете, такое не любят. Разбегутся кто куда. А вы останетесь с пустым зданием и вечными проверками. И никто не скажет нам спасибо. Мы же просто делаем свою работу. И вам никто спасибо не скажет.

Я смотрел на них — двух хищников, которые чувствовали себя на вершине пищевой цепочки. Они были абсолютно уверены в себе, потому что знали: я не могу им отказать. Не потому, что у меня нет денег — они видели кабинет, они понимают, сколько я зарабатываю, — а потому, что у меня нет времени и желания воевать с системой, которую они олицетворяли.

— Я вас услышал, — ответил грубее, чем хотелось, откидываясь на спинку кресла. Эти идиоты даже не представляют, как мне будет сложно не позвонить своим парням и не попросить их найти этих идиотов где-нибудь в безлюдных местах. Оборотни не любят, когда им угрожают, слишком уж мы строптивы и свободолюбивы по своей натуре. Для меня написанная сумма — копейки, для человека, зарабатывающего на жизнь погонами и протоколами, — это новый небольшой коттедж. Я кивнул, не меняя выражения лица, встал, прошёл к стене, прикрытой панелью. Биометрический замок щёлкнул, сейф открылся с мягким скрежетом металла.