Пока Лири сидел в тюрьме, его бывший покровитель Билли Хичкок запутался в юридической неразберихе, которую сам же и заварил. Правительству потребовалось почти четыре года, чтобы собрать достаточно доказательств, чтобы предъявить обвинение молодому наследнику Mellon в уклонении от уплаты подоходного налога. Ему также были предъявлены обвинения в злоупотреблениях на фондовом рынке. Длительный тюремный срок казался почти неизбежным, если только он не заключит сделку с властями. Он позвонил Тиму Скалли, который несколько лет назад ушел из кислотного бизнеса, и объяснил ситуацию. Был бы Скалли также готов пойти на сделку и, возможно, спасти свою шкуру? Конечно, нег. Хичкок был предоставлен сам себе. В марте 1973 года он сдался в офисе федерального прокурора в Нью-Йорке и предложил поговорить о Братстве Вечной любви в обмен на снисхождение.

В следующем месяце Хичкок был в Сан-Франциско, давая показания перед большим жюри по делу о ЛСД-заговоре Братства. Он рассказал все, что знал, назвав всех ключевых фигур, с которыми был связан в торговле наркотиками на протяжении многих лет. Он также назвал швейцарские и багамские банки, которые использовались для отмывания доходов от продажи наркотиков. Этой информации было как раз достаточно, чтобы присяжные предъявили обвинение Скалли и его бывшему партнеру Нику Сэнду, которые были задержаны ранее в том же году в подпольной нарколаборатории в Сент-Луисе. В ближайшие месяцы оба предстанут перед судом за производство и распространение ЛСД.

Пока обвинение готовило дело против Сэнд и Скалли, представители DEA предстали перед Судебным подкомитетом Сената и обрисовали масштабы заговора «Братства». «Во многих отношениях, — сказал директор DEA Джон Бартельс, — эволюция деятельности членов» Братства вечной любви «по незаконному обороту наркотиков является трагической иллюстрацией цинизма, в который впала молодежная наркореволюция середины 1960-х».

На пике своего развития, по данным DEA, в организации насчитывалось около трех тысяч членов, и она действовала «практически неприкосновенно» до 1971 года, когда федеральные власти и власти штата начали свое расследование. С тех пор, как сообщили сенаторам, расследование «Братства» привело к аресту более ста человек, включая Тимоти Лири, которого неточно назвали основателем группы. Были конфискованы четыре фабрики по производству ЛСД, а также три тысячи пятьсот граммов кислоты в порошкообразной форме (что эквивалентно четырнадцати миллионам доз), пресс для изготовления таблеток, шесть заводов по производству гашишного масла, 546 акров собственности в Южной Калифорнии и значительное количество марихуаны, кокаина, пейота и амфетамина. Кроме того, 1 800 000 долларов наличными были либо изъяты, либо находились в иностранных банках. В заключение представители DEA выступили с предложением увеличить бюджет, и Конгресс послушно согласился.

Дело против Братства кислотников-химиков дошло до суда в Сан-Франциско в ноябре 1973 года и длилось тридцать девять дней. Судебный процесс натравил Билли Хичкока на его бывших коллег, Сэнда и Скалли, которые обвинялись в том, что были крупнейшими поставщиками ЛСД в США в конце 1960-х годов. Поскольку Хичкоку уже был предоставлен иммунитет, стратегия защиты заключалась в том, чтобы возложить всю вину на него, изображая его как «мистера Бита», который единолично руководил всей операцией с кислотой. Хичкок, со своей стороны, попытался пройти тонкую грань, предоставив ровно столько информации, чтобы удовлетворить обвинение, но недостаточно для вынесения обвинительного приговора подсудимым. (Он даже выделил деньги на оплату юридических услуг Скалли.) Шумиха, вызванная судебным процессом, выкристаллизовалась в сенсационную статью Мэри Джо Уорт «Спекулянты кислотой», опубликованную «Виллидж Вуд». В статье Лири изображался торговцем с Мэдисон-авеню, который прикрывался деньгами Хичкока. Все психоделическое движение, по словам Уорта, было не более чем аферой, совершенной жадной до прибыли кликой.

Но это было не то впечатление, которое Сэнд и Скалли произвели на слушателей. Оба они производили впечатление удивительно идеалистичных парней, которые ввязались в торговлю наркотиками из альтруистических побуждений. Когда Сэнд был арестован, полиция обнаружила бумаги, содержащие формулы более ста психоделических соединений, неизвестных широкой публике. Он и Скалли утверждали, что произведенный ими наркотик был не ЛСД-25, а родственным соединением, известным как ALD-52, которое не было незаконным просто потому, что полицейские никогда о нем не слышали. Изобретательность, однако, не была убедительной защитой, и ей не удалось повлиять на присяжных.

Хичкок не был особенно убедительным свидетелем на процессе в Сан-Франциско. Он признал, что его собственное употребление наркотиков было обширным, и перечислил все вещества, с которыми он экспериментировал на протяжении многих лет, включая ЛСД и героин. Мистер Билли уже признал себя виновным в уклонении от уплаты подоходного налога и нарушении правил SEC, но он еще не был приговорен по этим обвинениям. Защита утверждала, что Хичкоку было обещано снисхождение в других его делах, если он солгал в этом. Хотя он признал, что четыре раза лжесвидетельствовал в ходе расследований Налоговой службы и SEC, а также перед федеральным большим жюри присяжных, его показания были признаны достаточно надежными, чтобы отправить обоих подсудимых за решетку. Скалли получил двадцать лет, Сэнд — пятнадцать, а Хичкок получил пятилетний условный срок, штраф в размере 20 000 долларов и церемониальный шлепок по запястью.

Сэнд отказался от залога и исчез во время рассмотрения апелляции, оставив Скалли на произвол судьбы. Адвокаты Скалли настаивали на неправильном судебном разбирательстве, но проиграли. Находясь в федеральной тюрьме на острове Макнил, штат Вашингтон, он стал образцовым заключенным, разработав компьютерную систему для персонала и оборудование биологической обратной связи, чтобы помогать наркоманам и инвалидам. Это помогло ему добиться досрочного освобождения в 1979 году. Незадолго до своего освобождения из тюрьмы Скалли был назван Молодой Торговой палатой Вашингтона Человеком года за свои научные инновации.

Как оказалось, Скалли отбыл более длительный тюремный срок, чем любой другой человек, связанный с Братством Вечной любви. По меньшей мере двадцать членов Братства выбрали путь бегства, пока против них рассматривались обвинения в торговле наркотиками. Одним из исчезнувших был Рональд Старк, таинственный предприниматель, взявший на себя ведущую роль в незаконной торговле кислотой. В ноябре 1972 года группа агентов 1RS и BNDD посетила его нарколабораторию в Брюсселе, но Старка нигде не было. Позже ему было предъявлено обвинение — но так и не было привлечено к ответственности — как соучастнику дела Сэнд-Скалли.

Тот факт, что Старк разыскивался в США за наркопреступность, вряд ли помешал его международным эскападам. В 1970-е годы он проводил большую часть своего времени в Италии, развлекаясь с сицилийскими мафиози, сотрудниками секретной службы и политическими экстремистами крайне левого и крайне правого толка. Выходки Старка завели его далеко. Время от времени он ездил в регион Баальбек в Ливане, где вел переговоры с мусульманской сектой шиитов о поставках гашиша. Старк утверждал, что был деловым представителем имама Муссы Садра, могущественного шиитского военачальника, который контролировал обширные плантации гашиша и частную армию численностью в 6000 человек. Утверждалось, что на территории, находящейся под его властью, находятся тренировочные лагеря, используемые Организацией освобождения Палестины и другими террористическими группами.

Вернувшись в Италию, Старк снял небольшую квартиру во Флоренции. Но останавливался там редко, предпочитая шикарные отели Рима, Милана, Болоньи и других городов. Днем он вел себя как безупречный и успешный бизнесмен. Вечером он надевал выцветшие синие джинсы и рабочую рубашку и общался со студентами-радикалами и другими экстремистами. Вращаться в левых кругах не было чем-то новым для Рональда Старка. У него был талант появляться там, где назревали проблемы. Американский эмигрант столкнулся с ним на улицах Парижа во время пика восстания в Сорбонне в 1968 году. В Лондоне он часто посещал клубы и бары, которые были притонами диссидентствующих элементов, и впервые появился в Милане «жаркой осенью» 1969 года, когда массовые студенческие демонстрации и забастовки рабочих почти парализовали Италию. Более того, Старк был близок с лидерами Братства, которые пожертвовали деньги Weather Underground на побег Тимоти Лири из тюрьмы.