Личная жизнь Хичкока складывалась ничуть не лучше. Его жена Аврора устала от ЛСД и других махинаций. Она подала на развод в 1969 году, заявив под присягой, что ее муж скрывал прибыль от незаконных сделок с наркотиками в швейцарском банке. Хичкок, вняв совету своих юристов и бухгалтеров, достал чековую книжку и перевел более 500 000 долларов в 1RS на неуплату налогов и возможные штрафы, но было слишком поздно начинать полномасштабное расследование. Поскольку федералы дышали ему в затылок, мистер Билли решил, что пришло время завязать с кислотным бизнесом. Он вернулся в теперь уже спокойное поместье Миллбрук, чтобы подготовиться к затяжному судебному разбирательству с правительством.
В то же время в коммуне Братства в Идилвайлде также возникли проблемы. В июле 1969 года Шарлин Алмейда, подруга-подросток дочери Лири, утонула в пруду на ранчо. Вскрытие выявило следы ЛСД в ее крови, что спровоцировало рейд шерифа округа Риверсайд. Лири был обвинен в содействии совершению правонарушений несовершеннолетним, а пятеро братьев были отправлены в тюрьму по обвинению в употреблении марихуаны. Но самая большая неудача произошла в начале августа, когда фермер Джон Григгс принял передозировку. Григгс отказался от медицинской помощи, когда умирал в вигваме в Идилвайлде. «Это только между мной и Богом», — тихо пробормотал он перед уходом.
После смерти Григгса в иерархии Братства произошла перетряска. К власти пришли представители другой породы, и их подход к ведению дел был более конкурентным и беспощадным, чем раньше. Роберт («Толстый Бобби») Андрист стал главным в торговле гашишем. Его партнерами по торговле ЛСД были Майкл Бойд Рэндалл и Ник Сэнд, которые контролировали сеть, включавшую более тридцати региональных дистрибьюторов. Они выгрузили Orange sunshine партиями по восемьдесят-двести пятьдесят тысяч штук, и запасы быстро сокращались. Сэнд хотел начать еще один производственный цикл, но его остановила нехватка сырья. Источник Хичкока в Европе иссяк, оставив Братьев в беде.
Именно в этот момент на сцене появилась таинственная фигура по имени Рональд Хэдли Старк. Впервые о Старке услышали, когда один из его эмиссаров приехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Хичкоком. Человек утверждал, что представляет крупную французскую компанию по производству ЛСД. Он пытался реализовать свой продукт по тайным каналам. Хичкок, который в то время пытался дистанцироваться от торговли наркотиками, направил своего посетителя на ранчо Братства. Несколько недель спустя Старк и его ассистент отправились в Идилвайлд.
Поначалу братья колебались, но после небольшой словесной перепалки Старк доказал свою искренность, показав им килограмм чистого ЛСД. Это было, мягко говоря, довольно впечатляющее удостоверение. Никто из Братьев никогда раньше не видел столько кислоты в одном месте. Старк сообщил им, что он открыл новый быстрый процесс получения высококачественного ЛСД. Он изложил свой план, направленный против всего мира — не только Запада, но и Советского Союза и коммунистических стран. У Старка были деловые контакты с японской мафией, и они могли переправлять наркотики контрабандой на материковую часть Китая. Он также знал высокопоставленного тибетца, близкого к Далай-ламе. Почему бы не предложить ему достаточно ЛСД, чтобы дозировать все китайские войска, оккупирующие Тибет? ЦРУ в то время готовило тибетских изгнанников к партизанским действиям на их бывшей родине, и галлюциноген мог пригодиться. Братья раскусили его репутацию. «Мы определенно были очень легковерны, поверив тому, что он нам рассказал», — сказала Скалли.
Талант рассказчика Старка был усилен ненасытным аппетитом к интригам и обману. Он был искусен называть имена, даты и места, которые менялись в зависимости от ситуации. В разное время он выдавал себя за врача, повара-гурмана, профессионального химика, коллекционера произведений искусства. Каждая история, которую он рассказывал, немного отличалась, и никто не знал наверняка, кем он был на самом деле. Его чистый капитал в 1967 году составлял ничтожные 3000 долларов, но год спустя он был миллионером. Старк заявлял о своем родстве с Уитни, одним из богатейших кланов Америки, и приписывал свое внезапное богатство ловкому управлению семейным трастовым фондом.
Старк содержал дорогую квартиру в Гринвич-Виллидж и любил ужинать в лучших ресторанах в безукоризненных костюмах-тройках. И все же всякий раз, посещая ранчо Братства, он надевал вонючую джеллабу или мятую рубашку с засаленным галстуком. Ростом пять футов восемь дюймов, с выпуклой талией, высоким лбом и густыми задумчивыми усами, он легко мог сойти за шалопая, но его пестрая внешность противоречила безжалостному и хитроумному интеллекту. Хотя Старку было всего чуть за тридцать, он свободно говорил на десяти языках, включая французский, немецкий, итальянский, арабский и китайский. Короче говоря, он был гениальным мошенником, который мог обвести вокруг пальца практически любого.
Старк представил себя Братьям как главного мастера, человека, который мог сделать все, что угодно. Он производил впечатление человека, который действительно разбирался в мире международных финансов, утверждая, что заседал в многочисленных советах директоров многочисленных корпораций — как законных, так и незаконных, — которые он контролировал единолично. Он пообещал использовать свои связи, чтобы помочь братьям. Старк предупредил их, что покупать недвижимость открыто, как это делали они, было слишком рискованно, но его юристы могли исправить ситуацию, скрыв право собственности в лабиринте подставных компаний. Вскоре он взял на себя роль банкира и распорядителя грязных денег Братьев Хичкок.
Но Старк был вовлечен гораздо больше, чем Хичкок, контролируя производство ЛСД в дополнение к финансам. Как высокопреосвященный грив психоделического движения, он имел многое в свою пользу, главным образом надежный источник сырья из Чехословакии и отличную производственную базу в Париже, на которой уже производились большие количества ЛСД в кристаллической форме. Кислота была окрашена в оранжевый цвет, чтобы продолжить наследие sunshine, и братья сделали на ней надпись и распространили ее.
Тем временем грозный Старк метался туда-сюда, занимаясь различными деловыми аферами по меньшей мере в дюжине стран. Подобно хамелеону, он быстро перешел от подпольных фабрик по производству наркотиков и коммун хиппи к шикарным отелям и частным клубам для богатых и знаменитых.
Он маневрировал на четырех континентах, оставляя за собой след двусмысленностей на каждом шагу. Мастер намеков и дезинформации, он предпочитал держать крут своих контактов в неведении о деятельности друг друга. Часто он скрывал тот факт, что он американец. Его европейские партнеры не были посвящены в его дела в Африке, а те, кто был в Азии, мало что знали о его работе в Штатах. Братья, например, понятия не имели, что он руководил отдельной кокаиновой сетью в районе залива.
Старк разделил различные сферы своей жизни, управляя всем на основе принципа «нужно знать». Его способ действия мало чем отличался от действий оперативника разведки. Он часто утверждал, что точно знает, как обстоят дела в шпионском сообществе. Он сказал, что знал множество шпионов, а некоторым своим друзьям даже хвастался тем, что работал на ЦРУ. Он объяснил, что именно наводка Агентства побудила его закрыть свое французское представительство в 1971 году. Несколько месяцев спустя он открыл еще один современный производственный центр в Брюсселе, который в течение двух лет маскировался под уважаемую фирму, занимающуюся биомедицинскими исследованиями. В течение этого периода Старк регулярно общался с официальными лицами американского посольства в Лондоне. Он даже заручился их помощью при создании своей бельгийской нарколаборатории. К тому времени, когда все закончилось, Старк изготовил двадцать килограммов ЛСД — достаточно для пятидесяти миллионов доз! Это было, безусловно, самое большое количество кислоты, когда-либо выделявшееся из одного подземного источника, и большая ее часть была продана в Соединенных Штатах.
