Кожа покрывалась чешуёй. Сначала тонкой, как пергамент, затем прочной и блестящей — каждая пластинка ложилась внахлёст, придавая телу невероятной прочности. Ткань одежды не выдержала: рубашка и брюки лопнули по швам, плащ порвался, ветошь сгорела у мест, где чешуя раздувалась. Из рук выросли когти — сначала болезненно тянущиеся из пальцев, затем мощные, изогнутые, острые на кончиках. Ногти ломали остатки сапог, кости ступней переделывались в твёрдые шпоры, подошвы стоп меняли форму под новый, тяжёлый вес.

Спина развернулась — два жарких бугра выдвинулись за плечами, между ними разверзлась кожа и хрящи, и из спины медленно вырвались каркаса крыльев. Они раскрывались, растягивая пересохшую кожу, ломая её остатки. Ветер взвыл в просветах между пальцами крыла. Первый взмах крыльев заставил воздух дрожать. Леонель почувствовал, как кости грудной клетки перестраиваются, образуя мощную опору для крыльев, как большое сердце переходит на новый ритм.

Лицо менялось самым зверским образом: челюсть вытянулась, зубы стали длиннее. Нос сместился, ноздри расширились, наполняя мир запахами, о которых он и не подозревал; глаза — сначала мутные от боли — вспыхнули янтарём с вертикальными зрачками, мир стал резче, линии света обнажились, цвета стали более тёплыми и глубокими. В ушах застучало, наполняя его новым слухом: он мог уловить шорохи на десятки шагов вокруг.

Последним вырос хвост — тяжёлый, с мощным основанием, заканчивающийся заострённой костяной булавой. Каждое движение хвоста отзывалось в позвоночнике и в желудке новым желанием: кровь, тепло, ощущение пространства. С ним пришло и новое чувство своего тела — мышцы, натянувшиеся подобно канатам, даровали чувство небывалой силы. Голос изменился: из горла вырвался не человеческий крик, а раскатистое рычание, которое сначала дрожью прошлось по постройкам, а затем переросло в могучий рев — звук, который заставил птиц взметнуться и разорвал тишину замковой территории.

Казалось, будто преображение отняло много времени. Но на самом деле оно произошло быстро, но при этом в процессе превращения молодой человек ощущал, словно время тянулось неимоверно долго.

Когда боль утихла, Леонель — теперь уже не совсем человек, а настоящий дракон — стоял на каменной брусчатке. Он испытал прилив силы, такой, что мог бы с лёгкостью поднять и раздавить бетонный блок, если бы он обнаружился в этом мире. Вместе с тем он ощущал странное отчуждение. Он чувствовал, что может летать, но проверять этого не собирался, ведь страх высоты у него никуда не пропал.

Ощущения подсказывали, что полёт дракона происходит за счёт врождённого умения управления гравитацией для своего тела. Крылья и хвост служат для разгона и выступают в качестве руля. Оно и понятно. Такую тяжёлую тушу подобные крылья без магии не смогли бы поднять в воздух, а вот разогнать в тот момент, когда тело не будет ничего весить — это запросто.

По сравнению с Аквой он не был таким уж крупным — всего-то он размерами тянул на пару крупных тяговых коней. И цвет его чешуи был совершенно ненормальным для дракона — бледная, белоснежная, очень похожая по оттенку на его седую шевелюру в человеческом облике.

При этом ничто не мешало Акве пребывать в экстазе и пускать слюни, словно девочке-подростку, которая узрела своего кумира.

В то же время Дези и Хелен обтекали от подобного преображения до такой степени, что не могли выдавить из себя ни единого звука и пучили глаза подобно гипножабам.

— Вот теперь мы точно сделаем дракончиков! — радостно заявила древняя драконша, которая в человеческом облике супермодели старалась не подавиться слюной и сверкала розовыми сердечками в глазах.

— Эм… — стоило Леонелю представить, что они в форме драконов будут заниматься сну-сну, как… ничего не случилось. Он не испытывал ни малейшего желания делать это в драконьем облике, тем более с драконом. — Возможно, я ещё слишком маленький для этого. Ну, в смысле по вашим меркам. Если только мы начнем попытки «сделать дракончиков» в человеческих телах.

— Возможно, для дракона ты действительно ещё не созрел, — с задумчивым видом разглядывала его Аква. — Но меня и второй вариант устроит. В любом случае, ты очень милый дракон.

— Ага…

Леонель попытался превратиться обратно в человека, но у него с первой попытки ничего не вышло. Он испугался, но тут же успокоил себя. У Аквы тоже не сразу получилось из человека стать обратно драконом.

Через несколько попыток на замковой площади стоял обнажённый молодой человек. Он стал выше и более мускулистым, хотя, казалось бы, куда больше после применения сыворотки суперсолдата? Больше всего он напоминал молодого Арнольда Шварценеггера, если бы тот внезапно сменил шевелюру на седую. Лохматый и голый он с грустью вздохнул.

— Ну вот, опять одежды лишился. Эх… Когда же я научусь раздеваться перед каждой трансформацией? И ведь до ближайшей лавки десятки километров. Эх…

Первым делом после обретения новой силы Леонель по полной программе отблагодарил драконшу. Конечно же, «благодарность» изливалась в человеческих телах. И длилась эта безумная вакханалия две недели подряд, прерываясь лишь на приёмы пищи и походы в туалет и купальню. Безумная выносливость драконов давала о себя знать даже в облике гомо сапиенс.

Они бы и дальше могли кувыркаться в импровизированной постели из сена, накрытого тканью. По крайней мере, физически были на это способны. Но морально оба вымотались и пресытились друг другом настолько, что даже думать о сну-сну не хотели.

Аква выглядела невероятно довольной. О Леонеле нельзя было сказать, что ему что-то не понравилось. С его лица тоже не сходила улыбка.

Лишь у Хелен с Дези лица были такими, словно они покушали лимонов. Дези грустно вздыхала. Хелен смотрела на Акву с завистью.

— Вот я дура… — поделилась с новой подругой и коллегой полудворфка, пока они накрывали на стол.

— Почему? — выставила Хелен на стол деревянную котелок с горячей похлёбкой.

— Да потому что дура! — расставляли миски Дези. — Я настроила господина против себя. Теперь он на меня даже не смотрит как на женщину. Ещё я показала ему, что боюсь драконов. А милорд нынче сам стал драконом.

— Стал драконом? — усмехнулась Хелен. — Он им всегда был. Просто ты этого не замечала, в отличие от меня. Я это сразу поняла. А ты… Подумаешь, переживает она… Ты красивая, здоровая, у тебя есть крыша над головой, еда и одежда. Чего же тебе ещё надо, собака⁈ Ты слишком много хочешь.

— Эй! — Дези с возмущением уставилась на коллегу-служанку. — Зачем обзываться? Я не собака.

— Угу, — кивнула Хелен. — Ты хуже. Неблагодарная псина! Я даже представить не могу, что нужно было сделать, чтобы такой святой «человек», как наш милорд, даже не смотрел в твою сторону. Ты его оскорбила?

— Хуже… — прокусила губу полукровка и болезненно поморщилась. — Я его чуть не убила, ложно обвинив в изнасиловании, убийстве и контрабанде. В итоге я чуть не погибла сама. А он… Он всё равно меня простил и спас, рискуя своей жизнью. И мне теперь жутко стыдно за своё поведение. Милорд самый великий человек, кого я только встречала.

— Дракон! — Хелен окатила собеседницу презрением. — Люди настолько хорошими не бывают. Милорд лучший дракон в мире. Самое благородное и доброе существо во вселенной. А ты неблагодарная псина, раз так поступила с ним!

— Мне стыдно за это, — проникнув плечами, Дези начала шаркать ногами и сверлить пол грустным взглядом. — Если бы я только могла вернуться в прошлое, чтобы всё изменить…

Стол был сколочен из грубых досок, как и пара лавок возле него. Кроме них в большой столовой на сотню человек иной мебели не имелось. Уровень комфорта в замке пока стремился к минус одной звезде.

Драконы хоть оказались и неплохими каменщиками, сумев возвести стены. Даже перекрытия умудрились сделать и накрыть крыши. Но в отделке они никакие. Ремонта внутри ноль. Канализация хоть и сделана в виде проложенных повсюду стоков, но вместо унитазов в замке имеются туалеты по типу дырка в полу. Смывать предполагается ведёрком с водой, которую в сортир предварительно необходимо принести.