— Я тоже пойду, — проговорил Милаццо следом. — Устал с дороги.

— Хорошо тебе отдохнуть, — сказал я. — Завтра будет трудный день.

— Да, — кивнул он.

И мы с Сабеллой остались наедине. Он посмотрел на меня, поставил еще одну фишку, посмотрел, как шарик крутится. Выиграл, я проиграл. Он проговорил:

— Стефано человек прямой. Не очень любит, когда чего-то не понимает.

— Я заметил, — сказал я.

— Это не делает его плохим человеком.

— Нет, — согласился я. — Это делает его неудобным.

Сабелла усмехнулся — едва заметно, уголком рта. Поставил еще. Опять с треском раскрутилась рулетка, побежал шарик. Упал на черное, на этот раз он проиграл, а выиграл я. Он пожал плечами, будто это ничего не значило.

— Чарли, — сказал он. — Мы внимательно следили за тем, что творилось в Нью-Йорке. Ты умный человек, потому что именно ты остановил кровопролитие. Об этом все знают. Поэтому я скажу тебе просто — завтра не стоит делать вещей, о которых придется жалеть.

— Я не люблю жалеть, — ответил я. — Стараюсь всегда быть осмотрительным.

— Да, — хмыкнул он. — Я вижу, как ты играешь. А некоторые поступают так.

И он поставил все на зеро. Естественно проиграл, поднялся, после чего сказал мне:

— До завтра.

— До завтра, Сальваторе, — ответил я.

И он ушел. А я остался один за столом. Заказал у подошедшего официанта еще виски, поставил фишку на красное, но без особого интереса. Выиграл, снова поставил — опять выиграл.

А демонстрацию он устроил интересную. А заодно показал, что не жалеет денег ради красивого жеста.

Ну вот и как с этими людьми я должен работать? Они — помеха, и их придется убирать однозначно, всех троих. Что бы ни сказал Маранцано, они его поддержат, особенно Магаддино, он-то был предан ему лично.

Короче, сложно все это. Остается надеяться, что удастся договориться с другими. С тем же Каролло — он дерзкий, может позволить себе рискнуть, раз уж решил спорить с Капоне. Вот только для этого их надо помирить, что само по себе будет достаточно сложно.

Да и стоит учитывать, что Новый Орлеан далеко. Очень далеко.

Ставить все на зеро, как Сабелла, я не стал. Выиграл еще четыре раза, поднялся и отправился к кассе. Разменял фишки на деньги, но выигрыш оказался небольшой — в ресторане я потратил не сильно меньше. Вышел.

В коридоре было тихо, только где-то в ресторане играло фортепиано. Но я туда не пошел, потому что мне не хотелось встречаться еще с кем-то. А они ведь наверняка отправились на ужин.

Так что я отправился в номер. Завтра будет чертовски трудный день. Шумно, мутно и тяжело.

Двадцать шесть Семей, у каждой из которых есть свои интересы, свои обиды и своя цена. Маранцано со своим порядком посередине. И я с идеей о Комиссии, которую нужно донести до людей. Которые приехали слушать другого человека.

Я вошел в номер, разделся, аккуратно сложив костюм — запасного у меня не было, только рубашки. А потом отправился в ванну и принялся набирать воду. Полежу немного там, отдохну, а потом спать.

А завтра встреча.

Встреча была назначена на одиннадцать утра в «Кларидже» — отеле, который в Атлантик-сити называли просто небоскребом у моря. Он еще был закрыт, но уже достроен, и Маранцано договорился с владельцем, чтобы мы провели встречу. Я видел его еще вчера с Бордуока, и он действительно выделялся среди всего остального. Как минимум тем, что это было самое высокое здание в округе. Маранцано умел выбирать места.

Мы с Костелло приехали без десяти одиннадцать, благо нам было совсем недалеко. И когда вошли в зал, он оказался полон. Здесь были боссы и их приближенных всех двадцати шести Семей Америки.

Конференц-зал располагался на шестом этаже. Большой, с длинным столом на пятьдесят- шестьдесят человек, с высокими окнами, из которых был виден океан. Несколько отдельных комнат по бокам для частных разговоров.

Охраны там была целая куча, и все из Семьи Маранцано — я увидел пару знакомых лиц. Нам он сказал приезжать по два человека — босс и консильери или один из капо, если официального советника в Семье нет. А сам притащил кучу народа. Охрана снаружи, на выходе из зала, охрана у входа в сам отель, охрана на лестнице и у лифтов.

Люди в зале стояли небольшими группами, по интересам, судя по всему. Разговаривали — большей частью мы были знакомы друг с другом, меня так вообще знали все, потому что Нью-Йоркские боссы всегда в иерархии стояли выше, чем из других Семей. Официанты разносили кофе.

Первым я увидел Капоне, который сидел на стуле, покуривая сигару — от него во все стороны расходились клубы сизого дыма. Увидев меня, он поднял руку в приветственном жесте, а я кивнул ему.

Огляделся. Рейна с Гальяно стоял у дальней стены, он тоже кивнул. Скализе с Мангано уже сидели за столом, причем лицо у Фрэнка было очень сильно напряжено. Сабелла, Магаддино и Милаццо держались вместе, как и вчера в казино. Магаддино посмотрел на меня очень холодно, я ответил ему тем же. Рядом с ними был и Профачи. Кастелламмарская фракция, те, кто поддержали Маранцано в войне. Но они не в курсе, что Профачи уже на моей стороне. И это даже по-своему хорошо.

Каролло стоял у окна один, смотрел на океан. Я прошел мимо, он повернулся.

— Чарли, — поприветствовал он меня. — Извини, что вчера не подошел. Но мне не очень хотелось общаться с этими.

— Все нормально, Сильвестро, — ответил я. — Я и сам не горел желанием. Ты уходил расстроенным. Много проиграл?

— Тысячу долларов, — ответил он. — Мало того, что пришлось трястись в поезде из Нового Орлеана, так еще и такое. Устал я, очень сильно устал.

— Да ничего, — я улыбнулся. — Думаю, в будущем нам повезет больше. Если будем делать все правильно.

Он кивнул и отвернулся к окну. Понял намек или нет? Черт его знает. Но мне надо договориться с ним, чтобы он остался в городе. Пусть будет, мы поговорим о разном, пошепчемся. Главное — чтобы люди Маранцано уехали, хотя что-то мне подсказывает, что Сэл не станет долго торчать здесь. Поспешит вернуться в свою вотчину.

Я пошел дальше, представился нескольким людям, которых видел впервые, пожимая им руки. Заинтересовало меня несколько из них — Джо Ардиццоне из Лос-Анджелеса, с которым я хотел наладить связи для развития кинобизнеса. Филиппо Буккола, с которым планировал договориться по рому и предложить ему подмять под себя Семью из Провиденс. Фрэнк Милано из Кливленда — он был из Ликаты, и настроить его против босса всех боссов будет попроще, тот ведь не уважает никого кроме кастелламмарцев.

Поздоровался и с Капоне, уже по-нормальному. Но он, по-моему, не был настроен на разговор особо.

Рейна подошел ко мне, взял кофе у проходящего мимо официанта, и махнул головой — мол, надо поговорить. Мы отошли чуть в сторону, на нас никто не обратил внимания. Все были погружены в разговоры.

— Чарли, — негромко сказал он. — Есть кое-что, что тебе надо знать. После нашей встречи Маранцано собрал нас всех, нью-йоркских боссов. Всех кроме тебя.

— Вот как? — спросил я. А мне об этом никто не говорил. Странно даже как-то. — И что ему понадобилось?

Рейна помолчал немного, потом продолжил.

— Он снова нес чушь по поводу Цезаря. Но это не все, Чарли. Он говорил об абсолютной лояльности — не просто верности, а о том, что мы должны делать все, что он говорит, без рассуждений и вопросов. Говорил о том, что порядок важнее дружбы, важнее личных отношений.

Сделал глоток кофе.

— Еще он упрекнул Скализе за то, что его капо был на твоей свадьбе.

— А про тебя ничего не сказал? — спросил я.

— Мне тоже досталось, — признал Томми. — За то, что я был посаженным отцом на твоей свадьбе. Он долго говорил о том, что личная привязанность не должна мешать делу. Что-то подсказывает мне, Чарли, что он собирается тебя убрать.

— Ну, это я и без того знал, — не знаю почему, но я почесал в затылке. — В этом нет ничего удивительного.

— Это еще не все, — сказал Рейна. — Он унизил Профачи. Открыто, при всех. Я не знаю, зачем ему это было нужно.