Немного уставшая.
Но живая.
Яркая.
И непобедимая, если рядом ягоды, шляпа и цена не выше четырёх лир.
— Айхан, стой. Стой-стой-стой! — я схватила его за рукав, чуть не уронив пакет с черешней, — Вот это! Вот это срочно примерь!
Он посмотрел, куда я показываю.
А я тыкала пальцем в…
огромные цветастые штаны. Такие, знаете, с мотыльками, слонами, и ощущением, что внутри обязательно надо сидеть в позе лотоса.
— Не, — замотал головой он, — это для туристов.
— А ты кто? Туземец, что ли?
— Я местный…
— А я — кризис среднего возраста на каникулы. Быстро надел!
Он засмеялся, взял штаны и нырнул за тканевую перегородку примерочной.
Я ждала с видом строгого стилиста с Первого канала, оценивающего силуэт.
Вышел.
Ну…
— Боже мой, Айхан! — ахнула я, — Ты выглядишь как йога-тренер на пенсии, который влюбился в повариху из Антальи!
— Слишком узко? — он оглянулся через плечо.
— Слишком эротично! Я щас сюда всех наших из хоровода подтяну — они от тебя не отлипнут!
Он засмеялся, вернулся переодеться, но я уже приметила следующую цель: белую панамку с ананасом.
— Надевай!
— Зачем?
— Будешь выглядеть как гламурный ананасик. А рядом с тобой я — сочная клубничка. Представь заголовок: «Сладкая парочка покоряет базар».
Айхан подчинился. Панама села идеально.
— Вот теперь смотри, — сказала я, отойдя на шаг. — Была бы я помоложе — я бы с тобой отожгла. Увезла бы в Тулу, показала бы тебе наши бани, Сбербанк и бабушку Зину.
— И что бы было?
— А фиг его знает! Может, сгорели бы в страсти, а может, купили бы вместе стиральную машину в кредит.
Он рассмеялся.
— А если бы я был постарше?
— Тогда бы я тебя не подпустила. Потому что зачем мне два Мехмета в жизни? Одного — достаточно. Второй — только если с функцией «варит кофе, не врёт и делает массаж».
Мы ещё походили.
Он терпеливо мерил то рубашку с кокосами, то очки в форме сердец, а я хлопала в ладоши и восклицала:
— Это оно! Вот в этом ты пойдёшь встречать свою судьбу в лице женщины с характером!
А потом мы нашли палатку с сувенирами.
Там была футболка с надписью «Sorry girls, I love my Turkish wife».
Я взяла её, протянула Айхану и подмигнула:
— Возьми. Наденешь. Мехмету покажешь. Пусть нервничает. Надо ж как-то компенсировать его бронзовое пузо.
Айхан хохотал.
А я думала, что вот он, может, и младше, но рядом с ним — легко.
Просто.
Человечно.
Как будто не на базаре я, а на свидании с самой собой, прежней.
Глава 12
Лариса
Сад был погружён в вечер. Воздух — тёплый, как ванна. Цветы пахли слишком сладко.
Слишком… невинно.
А я вот — вся из соли, уксуса и подозрений.
И шла я не просто так, а целенаправленно.
Вон он, мой йодовый. Лежит в шезлонге, полулёжа, будто султан.
В руках — стаканчик с чаем, в мыслях, судя по взгляду в небо — наверное, сценарий, как объясниться, если вдруг что-то вскроется.
— Ты чего такая тихая? — спросил он, когда я подошла.
— Просто думаю, — сказала я, присаживаясь рядом, — О жизни. О любви. О хирургии.
Он сделал глоток и напрягся.
— А скажи-ка, Мехмет… — протянула я медленно, будто тяну за хвост кота, у которого в зубах компромат, — Ты меня вообще… любишь?
Он застыл.
Смотрит на меня, будто я сейчас достану из-под платья топор.
Ха.
— Конечно, люблю, пончик мой, — выдал он, но голос чуть дрогнул.
— А у тебя кто-то есть?
— Что? Нет! Ты что такое говоришь?
Я наклонилась ближе, почти носом к носу.
Смотрела в его глаза, как в брешь улик.
И прошипела нежно, но зловеще:
— Послушай меня внимательно, Мехмет.
Если я хоть одним боком, одной ресничкой, одним тараканом в голове узнаю, что ты мне изменяешь. Я тебя кастрирую. Не просто обрежу. Ты будешь евнухом. Понял? С мандаринками вместо гроздья.
Он выпучил глаза.
Реально испугался.
— Пончик, ты чего?! Это шутка?
Я выпрямилась, облизнула губы и показала ему язык, как будто я просто девочка с ватной сахарной палочкой на карнавале.
— Ничего, милый. Всё хорошо.
Цветы, чай, романтика.
Он сглотнул.
— Может, тебе воды?
— Нет, спасибо. Я просто напомнила, — хлопнула его по коленке и встала, — Спокойной ночи, султан. Пусть тебе приснится кастрюля без крышки.
И пошла.
Лёгкой походкой.
Улыбаясь.
Потому что иногда главное — не доказательства.
А интонация угрозы.
Глава 13
Лариса
Мало тебе пышки? Так найди другую, козёл!
Утро началось мирно.
Подозрительно мирно.
Никто не спрашивал, как спалось. Никто не уговаривал выпить чай.
И даже свекровь после связки чеснока, обычно носившаяся по кухне, как турецкий циклон, сегодня тихо шепталась с какой-то дамочкой у самовара.
Я вышла в сарафане.
Лёгком, белом, с таким вырезом, что даже чайник на плите засвистел.
Пока проходила мимо зеркала — подмигнула себе.
— Иди, Лариса. Устрой им тут сериал "Пышка возвращается".
На террасе сидел Мехмет.
И та самая соседка.
Худая. С загаром "я весь день ничего не делаю, кроме как хорошо выгляжу".
Ногти — длинные. Губы — глянцевые.
А смеялась так, будто рассказывала анекдот про бедную русскую жену.
Ага.
Я остановилась.
Выдохнула.
И включила режим «ревнивый сюрприз».
— Ага, — протянула я с леденцовым голосом, — Значит, при живой жене глазоньками туда-сюда? На чужих женщин глазки строим, да?
Соседка — оп! — прикусила губу и понеслась в закат.
Ну или на кухню.
Мехмет поднял голову, как пёс, которого застукали с колбасой во рту.
— Пончик, это не то, что ты думаешь…
— О! А что же это, по-твоему?! — я подошла ближе, руки на бёдра, голос пошёл на второй акт пьесы. —
Я тут, значит, борщами кормлю, клубнику тебе мою, угождаю как могу, волосы укладываю в три слоя, а ты тут с губастой Марией-Шакирой сидишь, хвостом виляешь?!
Он встал, потянулся ко мне.
— Пышечка моя, ну хватит, не устраивай сцен…
— Пышечка?!
Вот это и бесит!
Пышечка, пончик, пампушка…
— Найди себе другую пышку, раз тебе эта уже в печёнках!
И ушла.
Нет, вырвала себя драматически, расправив плечи, тряхнув сарафаном, как знаменем независимости.
Шлёпанцы — шлёп-шлёп-шлёп.
Спина прямая.
Голова высоко.
Выражение лица — "женщина, у которой есть алиментный расчёт и чемодан в Туле".
Зашла за угол.
Оперлась о колонну.
Закрыла рот ладонью и…
заржала.
— Господи, какие ж они… — хихикала я, — такие предсказуемые, такие… мальчики.
Сделай губы, покажи ключицу — и он уже в ступоре.
А потом, значит, я — ведьма, сцены устраиваю.
Смех прошёл.
Я выдохнула.
Посмотрела на цветущую ветку.
На синее небо.
На то, как Айхан проходит мимо с кастрюлей и притворяется, что ничего не слышал.
— Видал, брат своего брата? — крикнула я ему, — Не муж, а сыр в тесте. Плывёт, растекается, но невкусный!
— Я всё слышал, — ответил он и хихикнул, — Вам в кино надо.
— Мне в кино поздно. Мне в суд! А пока… пойду чай попью. С мёдом.
Для сладкой, независимой женщины.
И пошла.
Потому что это не драма.
Это репетиция.
Айхан сегодня был точно как хвостик, ей богу, как тонкий психолог и стратег семейного уровня, появился на террасе не громко, но эффектно — с выражением лица "у меня миссия, но я не вмешиваюсь".
— Ларисочка, — спроизнес он мягко, как будто просит не кричать, — Остыла уже? Ну ты чего, он же тебя любит.
Я сидела на лавке, макая клубнику в банку с вареньем, потому что я заслужила.
Если не любовь, то хотя бы сахар.
— Я знаю, Айхан. Верю я. Просто… вспылила. Актёрская у меня душа, понимаешь?
