Тихо. Только его равномерное сопение. Как саундтрек к предательству.

Повернулась на бок. Открыла телефон.

Фото.

Наша галерея.

Вот он — на пляже. В плавках с ананасами.

Пытается надувать матрас, а в итоге запутался в нём, как в одеяле.

Вот я — с коктейлем в руке, он меня сфоткал, сказал: «Ты у меня, как актриса».

Вот мы — на рынке в Аланье. Он держит корзинку, я смеюсь.

Смахиваю слезу. Одну. Потом вторую.

Носом в подушку, чтоб не услышал.

Хотя, с его храпом, тут хоть плачь, хоть битый сервиз по полу катай — не проснётся.

Думаю — когда всё стало не так?

Когда он успел стать чужим?

Ведь я правда любила. Люблю, наверное, до сих пор.

Хоть и бешусь, и солю пиде, и режу шорты…

Смешно. Даже в обиде я — заботливая.

Всё сама, всё в тишине.

Даже месть — с подогревом и в фольге.

Перелистываю дальше.

Вот он, глаза в глаза мне, в день свадьбы. Рука на моей талии. Он тогда сказал:

— Ты у меня как принцесса.

А теперь принцесса лежит рядом с храпящей жабой.

Смех сквозь слёзы. Да, Лорка.

Сценарий у тебя — как в турецком сериале, только бюджет на подушки и валерьянку.

Телефон гаснет. Я кладу его под подушку.

И замираю.

Плачу. Тихо. Чтобы никто не знал. Даже он.

Особенно он.

Потому что я — не жертва.

Я — женщина, которая пока ещё любит.

Но уже собирается перестать.

Утро началось раньше, чем хотелось.

На часах было без пятнадцати семь, за окном пели птицы, будто не знали, что у кого-то сегодня последний рабочий день — не на работе, а в собственной семейной жизни.

Я встала тихо, чтобы не разбудить храпящего гражданина Турции. Он спал на животе, раскинув руки, как морская звезда, и выглядел так спокойно, будто всю ночь не обманывал женщину, с которой пил вино накануне.

Прошла мимо, не глядя. Не хотелось. Боялась, что если посмотрю — сорвусь.

Зашла в ванную, включила свет.

Устало посмотрела в зеркало.

— Ну что, Лора, доброе утро, — пробормотала себе под нос, — Последний день.

На щеках — заломы от подушки.

Под глазами — легкие тени, как будто душа вышла ночью на улицу и там немного устала.

Но глаза — уже другие. Веки припухли и покраснели.

Глаза женщины, которая ночью тихо плакала в подушку, а утром взяла фен и сказала себе: «Хватит».

Начала укладку.

Медленно, будто каждая прядь — это часть какого-то ритуала.

Раз — и зацепила заколко.

Два — и вытянула щипцами всё.

Три — и улыбнулась.

Да уж.

Жизнь — интересная штука.

Сначала ты тонешь, тебя спасают, ты влюбляешься в своего спасителя.

А потом выясняется, что он не спаситель, а просто хороший пловец. И ещё лучше — врать.

Но ты не тонешь снова.

Ты плывёшь.

Потому что на этот раз — сама.

Странное ощущение: в теле лёгкость, в сердце — пустота, но не та, от которой умирают, а та, в которую можно наконец вдохнуть.

Как будто я выжгла вчерашним шампанским всё, что мешало.

И теперь могу поставить на старую жизнь точку. Или хотя бы запятую. С жирной паузой.

Сбрызнула лаком. Готово.

Смотрела в зеркало долго.

Не на лицо. Не на прическу.

А на глаза.

И впервые за долгое время понимала себя полностью.

Каждую клетку.

Каждую морщинку, слезу, улыбку, шрам, родинку.

Как будто зеркало не отражало — а разговаривало.

В голове крутилась мысль:

Я, конечно, не модель. Не блондинка с идеальной талией. Но я — такая, какая есть. Смешная, громкая, слишком откровенная, с этой своей дурацкой любовью ко всему живому. Я не заслужила предательства. Ни разу. Ни одной клеточкой. Как и все женщины, которых предали.

Он подошёл тихо.

Я увидела в отражении, как он останавливается сзади.

— Красавица, — прохрипел он на своём тёплом акценте и поцеловал в макушку.

А у меня внутри всё сжалось.

Не от нежности.

От того, что раньше я бы растаяла.

А теперь — окоченела.

Было ощущение, будто он целует уже чужую женщину.

Потому что она — уже не его.

Я не ответила.

Просто улыбнулась в зеркало. Вежливо.

Как улыбаются официанту, который принёс счёт за ужин, в котором всё было вкусно, но финал — с отравлением.

Вышла из ванной, на ходу застегивая часы.

Он пошёл на кухню.

А я — в спальню, одеваться в последний день той, какой я была.

Сегодня — я всё ещё пончик.

Завтра — начнётся крем-брюле с характером.

Лариса

С утра всё шло криво.

Во-первых, я немного опаздываю.

Во-вторых, кофе вылился на блузку, как будто само кофе понимало — в этот день нельзя расслабляться.

В-третьих, на улице опять жара.

Не просто лето, а постельный режим для всей страны.

Всё пекло, как в аду, но без развлечений и кондиционера.

Я моталась между кабинетами, толкалась локтями с коллегами, ловила клиентов на бегу и чувствовала, как душа медленно отползает в пятку и просит отпуска, валерьянки и лежать лицом в вентилятор.

Сил не было совсем. Даже злиться — лень.

Даже внутреннего «да чтоб вы все!» не было, просто: «ну ладно, живите, я потом к вам вернусь в другом сезоне».

На обед не было времени.

Я прожевала половину булочки, которая нашлась на дне сумки, и не стала даже выяснять, с чем она.

Главное, что не с тараканами.

Один клиент пришёл с новой женой. Та сразу вцепилась в меня глазами и зашипела:

— Это вы его бывшей помогали?

Я улыбнулась:

— Да. И, как видите, удачно.

У неё перекосился рот, а у него глаз.

Я — довольна.

Ближе к трём началась настоящая жесть.

Документы не печатались, принтер издавал звуки, как будто там поселилась мышиная опера, начальница звонила каждый двадцать минут, будто у неё абонемент на мой нерв.

И всё это — с укладкой.

Я берегла её как могла, но к пяти часам поняла, что волосы всё равно живут своей жизнью и организовали на затылке пикник.

На секунду возникла мысль:

А может, надеть кепку? Чёрт с ней, с укладкой, зато лоб в живых останется.

Но потом вспомнила: у меня ж кепка со слоганом "Queen of Divorce".(королева развода)

Не сегодня. Не в этом состоянии. Слишком сильно совпадает с правдой.

К пяти я вышла из здания, как герой боевика после финальной сцены: потная, злая и с ощущением, что прожила маленькую войну.

Печёт так, будто асфальт решил отомстить человечеству.

Солнце било в голову, как бабка по батарее, и я поняла: всё.

Надо бы домой. Отоспаться. Перелёт-то завтра. Вечерний.

Завтра... Турция...

Турция, твою мать.

Мысленно поправила шорты в чемодане.

Улыбнулась.

Немного отмщения — лучше, чем литр воды и два выходных.

Проходя мимо ларька с кукурузой, я остановилась.

Продавец с лицом Будды предложил мне початок.

— Вам с солью или без? — спросил он.

Я рассмеялась.

— Без, пожалуйста. Я уже пересаливала всё, что могла.

Он не понял. А я пошла дальше.

Усталая. Смешная.

С укладкой на ладнооо и так сойдет.

И с чувством, что всё-таки справлюсь.

Дом встретил тишиной.

Именно той, в которой слышно, как в груди стучит не сердце, а глухое «ну и где он опять, этот турецкий барсук?».

Я кинула сумку на кресло, включила кондиционер, сбросила туфли и вошла в режим «женщина в халате».

Халат — фланелевый, с мишками.

Такой, в котором чувствуется вся сила рода по материнской линии. В нём можно развестись, сварить борщ и вылечить душу — всё одновременно.

Села на диван, вытянула ноги, достала пилочку.

Сегодня — педикюр ручной работы. Никаких салонов.

Только я, мои пятки и обида, которую пора как-то расчесать.

На столе лежали билеты