Фельдшер удовлетворённо, с явным профессиональным триумфом усмехнулся и наконец, перевёл взгляд на меня:

— Так, что там за сувенир?

— Питерский золотой лев, — я протянул ему фигурку. — В знак признательности за неусыпный мониторинг нашего здоровья.

— Воооо… Вещь! Давай сюда.

Давлет Марксович раздвинул стоя́щие на полке почётную грамоту от администрации и цветную копию диплома — гордое подтверждение его медицинской квалификации, и торжественно водрузил между ними золотого льва.

— А скажите, правду говорят, что в Камколе купаться не принято? — поинтересовался я. — Мол, местное табу, традиция такая?

— Ой, Вадим, да какие там традиции! Сплошная эпидемиология и санитария, — отмахнулся фельдшер. — Как-то раз в пробах воды высеяли холероподобный вибрион и обнаружили церкарий — это личинки гельминтов, паразиты такие, вызывающие острый зудящий дерматит. Так что причина сугубо утилитарная, во избежание вспышек инфекционных и паразитарных заболеваний.

— Да как же так? — встрял в разговор Михалыч, неспешно расставляя деревянные фигуры для новой партии. — Народ-то баял, что с полей в воду пестициды смывает, вот администрация купаться и запретила. Токсичность, говорят, сплошная!

— Насчёт агрохимии и токсикологии меня в известность не ставили, моя епархия — биологические патогены, — пожал плечами медик. — Ты сейчас какими играешь, Михалыч? За красных или за белых? Тьфу ты, вирус оговорок подцепил… За чёрных или белых?

— Чур, мои белые. Иду ва-банк: ставлю на кон ещё одну неделю абсолютной трезвости!

— Рисковый ты пациент, азартный! — хмыкнул Давлет Марксович, потирая руки. — Принимаю ставку. Ну, посмотрим, как твоя центральная нервная система выдержит мой эндшпиль.

…

Разговоры эти оставили во мне смешанные чувства. Меня ставило в тупик то, что каждый называл свои причины, по которым местные жители воспринимали озеро как неприкасаемую декорацию.

Баба Маша озвучила интересную историю про утонувший эскадрон белогвардейцев. Проверять эту теорию я отправился в библиотеку, правда, без сувенира.

— Платон Аркадьевич, моё почтение! Как самочувствие? К водным процедурам сегодня не тянет?

— Оставьте Вашу иронию, Вадим, — вздохнул профессор. — Пришли убедиться, что я не простудился?

— И это тоже, мне Ваше здоровье совершенно небезразлично. Но, вообще-то я за консультацией. К кому ещё идти, как не к человеку науки с системным мышлением, который с таким академическим рвением взялся за наше краеведение?

— К чему этот елей? Вы же всё равно скептически относитесь к моим гипотезам, хотя они строятся на железобетонной фактологии.

— Ну, сейчас я не про мифического Водяного хочу полюбопытствовать, — примирительно поднял я руки. — Дело сугубо историческое. Местные говорят, в годы Гражданской войны здесь бесследно растворилась белогвардейская часть. И не просто растворилась, а якобы упокоилась на дне того самого озера, чью гидрологию Вы вчера так самоотверженно изучали методом полного погружения.

Профессор насупился, поправляя очки.

— Во-первых, прекратите ёрничать. Я безмерно благодарен, что Вы меня вытащили, Ваш поступок благороден, но это не индульгенция на бесконечные остроты по поводу моего эмпирического конфуза! А во-вторых… — Платон Аркадьевич уверенно, с чувством рубанул воздух ладонью. — Не было тут никаких белогвардейцев. Историческая нелепица и антинаучный вздор!

Заведующий библиотекой помолчал немного, усиливая последнюю фразу, затем продолжил:

— По окрестностям Колдухина было дело, проходила Вторая бригада Богаевского. Но они двигались севернее, никто не тонул, не терялся, боёв тут как таковых не было. В общем, это чистая байка. Великие исторические события обошли Колдухин стороной. Не верите? Я могу Вам предоставить учебники и даже указать главы, а к этому и всю краеведческую документацию.

— В мыслях не было сомневаться в Вашей компетентности, — искренне возразил я. — Если Вы сказали, что это сказки, значит, так оно и есть. Надеюсь, наша договорённость о том, что Вы будете избегать берегов озера в силе?

Профессор промолчал.

…

Главным человеком в Колдухине был Павел Семёнович, глава местной администрации. Я застал его прямо на крыльце этой самой администрации. Выглядел градоначальник колоритно: его весьма тучная фигура была упакована в пятнистый охотничий камуфляж, а в руках он держал увесистый ружейный чехол.

— А, Вадим, здравствуй, — он чуть смущённо кашлянул и поправил врезавшийся в объёмистый живот ремень. — А я тут, понимаешь… провожу плановую инспекцию угодий. Выездную проверку вверенной территории, так сказать.

— Удачной инспекции, — я сделал вид, что свято поверил в эту легенду. Павел Семенович, в свою очередь, сделал вид, что поверил моему «поверил». — Я Вам тут сувенир привёз из Санкт-Петербурга.

— Ах, Северная столица… Шум больших проспектов, каменные джунгли, — мечтательно, но с явным облегчением от того, что он сейчас находится подальше от городской суеты, вздохнул чиновник.

— Вот, полюбуйтесь. Медный всадник в миниатюре!

— О, вещь солидная! — оживился глава. Статуэтка и правда была хороша, с тонкой детализацией — такую совершенно незазорно поставить в кабинете за спиной руководителя. — Слушай, а возвращаться же плохая примета… Передай, сделай милость, Антонине в приёмную. Пусть поставит на стеллаж, аккурат рядом с подарочным изданием «Истории Краснодарского края».

— Павел Семёнович, раз уж встретились… Я ведь задачу по возрождению ДК, можно сказать, освоил.

— Вадим, — глава тяжело вздохнул, и его лицо мгновенно приняло строгое, чиновничье выражение. — Финансовый год закрываем в конце календарного года, премию смогу выписать не раньше декабря. Бюджет не резиновый.

— Да пока что, Бог с ней, с премией. Я о другом: хочу сделать у нас пляж.

— Пляж? — Павел Семёнович нахмурился. — Какой ещё пляж, Вадим? У нас его отродясь не было. То есть когда-то, в советские годы, может, и купались, но сейчас… Гиблое это дело. За последние тринадцать лет, почитай, с десяток утопленников. Да что далеко за примером ходить — Степан, в чьём доме ты сейчас живёшь, тоже ведь… того…

— Ну, это печально, однако я тут почитал, для пляжа нужно САНПИН заключение, согласование с ГИМС, с МЧС и так далее.

— Слушай, Вадим, не порть мне настроение, — поморщился Павел Семёнович. — По документам у нас и так числится необорудованная пляжная зона. Так сказать, стихийная, народная.

— Где это? — опешил я. Его слова меня всерьёз озадачили, поскольку береговую линию я изучил неплохо.

— На выезде из посёлка, метрах в ста, не доезжая до дамбы.

— Так там же сплошной камыш!

— Зато по кадастровому зонированию — рекреационная зона — назидательно поднял палец глава. — С табличками «Купание запрещено». Принимать солнечные ванны на берегу — можно, а лезть в воду — ни-ни. И то, что там камыш плотной стеной, это даже отлично, меньше соблазна. Ну, посуди сам, Вадим: народ у нас мнительный, полон суеверий, утопленники эти. А чтобы легальный пляж открыть, знаешь, сколько бумажной волокиты? Согласования, санитарные экспертизы, паспорт безопасности объекта… На кой-ляд мне эта головная боль? Плюс по регламенту положено спасательную вышку оборудовать и дежурного медика в медпункт на пляже посадить. Где я тебе в бюджете свободные ставки найду? Из своего кармана платить буду? Так что купайся дома в ванной. А если уж совсем невтерпёж к большой воде приобщиться — езжай на пляж «Подкова», в этом, как его…

— Знаю, в райцентре.

— Вот, молодец, сам всё знаешь! — обрадовался чиновник. — Так что, оставь в покое озеро Камколь и меня заодно. Всё, диспут окончен, я в поля! Статуэтку — Антонине. И если вдруг что-то срочное… то не звони!

Павел Семенович развернулся и ушёл, шурша полами своего необъятного камуфляжа.

…

Задумчивый, я брёл к Василисе. В опорнике была только она, Светлана Изольдовна опять куда-то уехала.

— Привет. Кофе будешь?

— Буду, спасибо. Слушай, помнишь, я вчера звонил насчёт нашего «олимпийского пловца» — члена сборной от Академии наук?