Облагородив таким образом свой водоём, я решил сразу не покидать воду, а воспользоваться моментом. Ещё некоторое время я просто скользил в толще воды, наслаждаясь скоростью, и рассматривал окрестности под новым углом. Проплыл поближе к заводу, оценил мост. Его, кстати, отремонтировали и запустили вообще без всякой помпезности и лишнего шума, а всё потому, что Котляров провернул это дело тайком. Хитрец специально не стал ввязываться в бюрократический ад, чтобы не тратить месяцы на проектную документацию и официальные разрешения на строительство. Просто взял и сделал.

Издалека я осмотрел редкие огороды расположенные по берегам, утопающие сейчас в закатных лучах и голые поля, а затем повернул обратно.

Я вернулся к тому самому берегу, с которого нырнул в Камколь.

На траве лежал мой телефон, который трезвонил что есть сил, на экране высвечивалось имя. Звонила мне Василиса.

Опустившись на корточки, я посмотрел по сторонам, не ходит ли кто в сумерках. Тишина. Только ветер. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Я применил магию и «отжал» всё, что было на мне, вода стекала с ткани прямо в землю. Досуха магия не выжала, но неприятная ледяная сырость сменилась терпимой влажностью.

Я подобрал телефон, стёр больши́м пальцем каплю с экрана и нажал на зелёную иконку.

— Да?

— Ты куда пропал⁈ — динамик едва не взорвался от её возмущённого голоса. — Я раз двадцать уже звонила!

— Был вне зоны доступа, — ровным тоном ответил я, поднимаясь на ноги.

— С тобой всё в порядке? — в её интонации слышалась тревога.

Я посмотрел на свои всё ещё влажные джинсы.

— Да. Нет… Нормально всё. Потом, при встрече расскажу по порядку. Ты сама-то где?

— В опорнике, на работе, — на фоне послышался шелест бумаг. — Тут ко мне полчаса назад поступило заявление от гражданина Зайцева Г. А. Пишет, что ты якобы головой вдребезги разнёс его драгоценную «Газель» две тысячи седьмого года выпуска, на парковке заводского общежития. Я так понимаю, заявление можно смело отправлять в мусорное ведро? Он же просто дядя неадекватный, да?

Я рефлекторно потёр лоб в поисках шишки, естественно, её там не было.

— И давно я… разбил его ведро? То есть, я хотел сказать, бесценный транспорт.

— Ну, судя по времени в заявлении, часа полтора назад.

— Надо же… — я бросил взгляд в сторону озера. — Долго же я плавал.

— Что? — не поняла она.

— Ничего. Не бери в голову. Заявление не выкидывай. Он там контактный телефон оставил?

— Оставил.

— Скинь мне эсэмэской. И вообще, ты когда домой собираешься? Рабочий день вроде как закончился.

В трубке раздался тяжёлый вздох, щёлкнула шариковая ручка.

— Покой нам только снится. Но, в принципе, сейчас соберусь. Я могу зайти к тебе, в гости.

— Давай, — я размял слегка замёрзшие плечи. — Дом не заперт, а я буду чуть позже. Нужно буквально в одно место заскочить.

Я двинулся обратно. В этот раз бежать не стал и пошёл не на прямую, напролом, а кружным путём, поэтому добрался до общаги не за спринтерские полторы минуты, а за пятнадцать. За это время на телефон успел прийти номер с примечанием, «Г. А. Зайцев».

Подойдя ближе, я на всякий случай заручился поддержкой Мегалита, там, конечно, энергия тоже была на исходе, но обошлось, никаких помутнений или странных желаний я не испытал, воздействию не подвергся.

Мой УАЗик стоял там же, где я его оставил. Я залез в салон, забрал из бардачка кошелёк. Самогон, который, как ни странно, сам по себе был ни в чём не виноват, тоже был в бардачке. Я проверил, сколько в кошельке осталось налички и направился к помятой мной «Газели». Осмотрел повреждения и набрал Хана.

— Здравствуйте, Ханиф Марсович. Это Вадим, не отвлекаю?

— Я ем. Спрашивай, только коротко.

— Сколько может стоить кузовной ремонт на «Газели»? На кабине небольшие вмятины, но краска цела.

— Вадим, я по телефону машины не чиню. Пригоняй, посмотрю вживую, сделаю тебе по-свойски, со скидкой. Только что-то я не припомню у тебя «Газели».

— Да это машина знакомого. А если прикинуть по максимуму? Скажем, полная замена кабины?

— Да кто ж их меняет целиком, Вадим? Только если она всмятку, а так жестянщики тянут, варят, грунтуют, красят, стёкла новые вставляют. Обычно мелкий ремонт встаёт от пяти до тридцати тысяч. Если уж прям приспичит менять, то только за работу возьмут тысяч сорок, а сама кабина обойдётся в триста- четыреста, от модели зависит, надо по базе уточнять. Но это прям самый потолок. Ты же говоришь, просто небольшие вмятины? Короче, пригоняй, будем смотреть.

Я ещё раз обошёл «Газель» по кругу. Обычная рабочая лошадка, изрядно потрёпанная жизнью. Пережила она, судя по выцветшей краске и буграм шпатлёвки, минимум десяток лёгких ДТП и прочих несчастий. Настоящий боевой конь, но не какой-нибудь лимузин, где каждая царапина обходится по цене чугунного моста.

Произведённые мной повреждения на обшивке кабины пришлось бы искать с лупой. Небольшая вмятина да пара пятен, где мои удары просто стёрли многослойную пыль, вот и весь масштаб разрушений. На общем ушатанном фоне они не выделялись совершенно, и заметил я их лишь потому, что точно знал, куда смотреть. Однако же ушлый водила не только узнал, чья это работа, и кто я, но и уже успел накатать заявление.

— Всё понял, — произнёс я в трубку. — Спасибо большое, Хан. Вы здорово помогли, ещё раз простите за беспокойство. И приятного Вам аппетита.

Я сбросил вызов. По пути к вахте мой взгляд зацепился за серую «десятку». Не сбавляя шага, я выхватил телефон, щёлкнул её номера и скинул кадр Василисе с короткой пометкой: «Прошу идентифицировать владельца, объяснения позже». Телефон засунул обратно в карман и шагнул в фойе общежитие, направляясь к окошку вахты, где несла свою бессменную службу Нина Васильевна.

— О, привет, Вадим! — оживилась она, едва я переступил порог. — А тут болтают, будто ты машину одному нашему работяге раскурочил. Да ещё и собственной башкой. Врут, поди?

— Никак нет. Поскользнулся. Несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств и всё в таком духе, — парировал я с максимально невозмутимым видом.

— А-а-а… — разочарованно протянула вахтёрша. — Жаль, я не видела. То есть… какое несчастье! Голова-то как, цела?

Её взгляд прошёлся по моему лицу, выискивая синяки, ссадины или хотя бы живописную шишку. Не найдя никаких повреждений, Нина Васильевна разочарованно вздохнула.

— Вполне, — успокоил я её. — Я принял таблетку обезболивающего и голова как новенькая. Как у Вас тут обстановка? Сегодня без пьяных концертов?

Она ещё раз вздохнула, видимо, всё ещё не простив мне слишком целое лицо.

— Да куда там! Опять двое нарезались, орали на весь коридор. Негодники. Я уж Василису вызывать не стала, сама на них рявкнула да по койкам разогнала.

— А кто буянил? — как бы между прочим поинтересовался я.

— А тебе-то не всё равно? — она подозрительно прищурилась. — Из двести третьей они. А что?

— Просто любопытство. А можно мне пройти?

— К алкашне этой? — удивилась Нина Васильевна. — Нельзя. Нечего тебе на ночь глядя на пьяные рожи смотреть. Пущай проспятся, завтра им очередные трудовые подвиги совершать.

— Да нет, мне к владельцу той «Газели». Он же на меня уже заявление в полицию накатал, хочу урегулировать вопрос, так сказать, по горячим следам. Кстати, в какой он комнате живёт?

— Зайцев-то? В сто двенадцатой. К этому иди. Он, конечно, тот ещё хорёк, но хотя бы трезвый. Наверное… — она вздохнула. — Я сейчас уже ни в чём не уверена.

Я прошёл по тускло освещённому, длинному коридору. Сто двенадцатая. Коротко постучал и решительно толкнул дверь.

В небольшой комнате, ссутулившись над экраном смартфона, сидел невысокий мужичок с залысинами. Из динамика надрывно вопил футбольный комментатор.

— Вы Зайцев? — уточнил я прямо с порога, просто чтобы убедиться, что не собираюсь отстёгивать компенсацию левому человеку.

Мужичок оторвался от экрана. Губы его растянулись в гаденькой улыбочке.