— На кой-ляд тебе их фотографии? — не особенно вежливо спросил он.

— Один из них совершает преступления, — ровно ответил я.

— Что? — удивился он.

— Да, именно так, совершает преступления. — настаивал я.

Он слегка усмехнулся:

— И что за преступления? Неуплата штрафов ГАИ?

— Нет. Всё серьёзно.

Его взгляд стал жёстче.

— Что, запрещённые вещества? — он ощутимо напрягся.

— Ну, раз уж Вы сами это произнесли… Да, всё именно так.

Котляров вздохнул:

— И кто это там у нас безобразничает?

— А вот это я и пытаюсь выяснить. Есть пятеро подозреваемых, но виновен лишь один. А может, всё это вообще ошибка. Мне нужно всё проверить, прежде чем сделать окончательные выводы.

Котляров пристально посмотрел на меня:

— Вадим, а какого рожна это вообще тебя касается? Какого чёрта ты вдруг заделался Эркюлем Пуаро? Прости, но при всём моём уважении к тебе, ты всего лишь почтальон. Почему этим не занимается полиция?

Я выдержал его взгляд.

— А Вы бы действительно этого хотели, Виктор Сергеевич? Официальное расследование, мигалки у ворот, обыски в общежитии и на заводе? Грязные слухи, истерика в соцсетях, проверки из центра?

Котляров медленно, со скрипом, откинулся на спинку кресла. Возразить ему особо было нечего.

— М-да… Перспектива так себе, — задумчиво высказался он. — Но разве у нас есть варианты?

— Ну да, есть. Я тихо найду его и тряхну как следует. Негласно, без лишнего шума. Сделаю так, чтобы вся дурь испарилась, а в крайнем случае просто тихо вышвырну из посёлка.

— Ну, такое себе решение, — Котляров нервно побарабанил пальцами по столу. — Ты кто, Бэтмен в Готэм-сити? Я не сторонник самосуда, Вадим. Вся эта партизанщина, личная месть… Закон должен работать, даже если у этого есть неприятные побочные действия!

Я позволил себе усмешку.

— Да ну? — скептически протянул я. — Виктор Сергеевич, а может, мне нужно напомнить Вам обстоятельства нашего знакомства? И то, какое отношение они имели… к вендетте?

Котляров глухо кашлянул, отводя взгляд.

— Кхе. Не стоит мне об этом напоминать. Я и так трачу целое состояние на психолога.

Я искренне удивился.

— Что? — его откровенность застала меня врасплох.

— Да, представь себе, — горько усмехнулся он. — Я, здоровый брутальный мужик, дважды в неделю мотаюсь в Краснодар к мозгоправу. Анонимно, естественно. У них там, знаешь ли, есть такая услуга. Одиннадцать пятьсот за сеанс, зато моё имя нигде не светится. И поверь, это стоит каждой потраченной копейки. Виктор Викторович, мой психолог, специалист необычный, не слишком-то деликатный, но…

— Простите, но как насчёт моей просьбы? — мягко, но настойчиво перебил я, не давая ему увязнуть в рефлексии.

Котляров поморщился.

— Ладно, — недовольно буркнул он. — Будут тебе фотографии. Но только лица, никаких анкет и личных дел. Не дай бог, кто узнает, это ж персональные данные. Сейчас за них карают жёстче, чем за кражу или драку. Скидывай свой список. Ищи преступника. И если вдруг не справишься сам, зови, помогу. Так и быть.

— Не будем увеличивать работу Вашему психологу, — усмехнулся я. — Сам разберусь. Обещаю, никакого криминала.

Буквально через час на мою электронную почту пришло письмо, в нём было пять фотографий. К счастью, файлы были подписаны.

Следить сразу за пятерыми, задача действительно не из лёгких, тем более что в дневное время все они находились на рабочих местах. Поэтому я сначала разобрался с прямыми обязанностями. Быстро раскидав корреспонденцию по адресатам, я направился к Гайку в пункт выдачи заказов. Там его не оказалось, и я пошёл к магазину.

Гайк обнаружился там, в небольшой подсобке, склонившись над коробками, он что-то сосредоточенно подсчитывал.

— Приветствую, уважаемый Гайк Арменович! — окликнул я его.

Он оторвался от своих подсчётов, коротко кивнул, шагнул навстречу и ответил на приветствие крепким, мужским рукопожатием.

— Слюшай, ну сделку-то ещё регистрируют, — Гайк всплеснул руками, словно извиняясь за нерасторопность бюрократов. — У них там эти, как их… Сроки, да! Или ты не за этим пришёл? Мне тут Руслан написал уже. Я нашёл хороших людей, всё по смете сделают в лучшем виде. Но нужно шестьсот тысяч, понимаешь? На работу, на материалы. Я тебе все чеки, все документы покажу, комар носа не подточит. Когда твой дядя сможет деньги дать?

Я неторопливо убрал руки в карманы куртки.

— Ну, он человек обстоятельный. Наверняка захочет дождаться, пока собственность на меня оформят. Как только бумаги будут на руках, буквально на следующий день и переведёт. Я съезжу в райцентр, сниму наличные и занесу тебе. Сегодня же наберу ему, всё сообщу.

— Сообщи, да, обязательно сообщи, — оживился Гайк, — Там у нас ещё четыре дома на примете. Дядя Слава твой готов по той же схеме работать? Серьёзный человек. Откуда он, кстати? Ставропольский край, да?

— Смоленск. Средняя полоса. Готов он, не переживай. Мы тут с Русланом, кстати, ещё один дом приметили. Крайний на Озёрной, прямо у пляжа. Когда расчищали территорию, заглянули, а там старые документы валяются. Возьмёшься за него?

Гайк снисходительно улыбнулся и покачал головой.

— Вай, дорогой, почему нет? Сделаем. Только ты не обижайся, Вадим, но вы с Русланом не Америку открыли. Я про этот дом давно всё знаю. Там земли, одно название, огород крошечный, а подвал каждую весну топит. Его никто в здравом уме не купит. Разве что совсем за копейки.

— Ну, ты всё равно узнай, — мягко настаивал я. — Может, я его чисто для личных нужд заберу. Договорились?

— Как скажешь, брат. Узна́ю, — кивнул Гайк, собираясь вернуться к своим коробкам.

Я выдержал небольшую паузу.

— Я, собственно, вот ещё зачем зашёл, Гайк… — начал я. — Скажи, пожалуйста, у тебя продажи водки за последний месяц не выросли?

Естественно, я не собирался вываливать на уважаемого предпринимателя истинную причину своего интереса. Но логика у меня была такая, если моё предположение верно, и в посёлке действительно завёлся опивень, этакая специфическая, откровенно вредительская разновидность двоедушника, это неизбежно должно было спровоцировать резкий всплеск потребления алкоголя. Местные начали бы ходить в магазин, как к себе домой. А учитывая, что Гайк держал здесь практически монополию на алкоголь, мимо его кассы и его внимательных глаз такая аномалия пройти просто не могла.

Однако его ответ сбил меня с толку.

— Да нет, — Гайк задумчиво потёр подбородок. — Странно звучит, да? Будто и «да» говорю, и «нет» одновременно… В общем, всё те же берут, и ровно так же, как всегда. Молодёжь пиво в основном берёт, Михалыч свою водочку берёт, женщины кагор к выходным. Никаких аномалий, дорогой. Не сказать, чтобы хоть что-то изменилось.

— А общажные? — уточнил я. — Там же уже под сотню здоровых мужиков обитает.

— Вай, не знаю, — Гайк равнодушно пожал плечами, переставляя коробку. — Может, их там Котляров в ежовых рукавицах держит, может, они обет трезвости дали? Не скажу, что они святые и совсем уж не покупают у меня. Берут, бывает, на выходных пару бутылок… но чтобы прямо с полок сметали? Такого нет. Вот продукты — да, затариваются капитально. И то, хитрые какие! Покупают у меня только то, что у Нины Васильевны в подвальных закромах не водится. У меня хорошо идут макароны, масло, специи всякие. А у неё — натурпродукт.

— У бабы Нины? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — Гайк тяжело вздохнул и приложил широкую ладонь к груди. — И знаешь, Вадим… мне немножечко обидно, понимаешь? Я кассу содержу — плачу́. Продавщицу Галину держу — плачу́. Налоги эти сумасшедшие — тоже плачу́. Плáчу и плачу́, прямо как в той песне! А она просто сидит и торгует. Но… — он поднял указательный палец, лицо его стало серьёзным. — Я Нину Васильевну очень уважаю, честное слово. Женщина золотая! Поэтому никому не жалуюсь. Но в душе… чуточку обидно, да.

Я понимающе кивнул. Экономическое и моральное разделение местного рынка между Гайком и бабой Ниной было мне, в общем-то, понятно. Смущало другое, пенсионерка алкоголем сроду не торговала. А значит, крепкий алкоголь в этом уравнении не участвовал.