Именно поэтому сейчас Татьяна и решила поговорить с Машей сразу же. Этим же вечером она вызвала Машу на серьёзный разговор. И пояснила ей, что если девчонка не хочет в будущем таких неприятностей, которые могут банально уничтожить всю её жизнь, то ей необходимо как можно быстрее выйти замуж. Для чего? Чтобы невинность потерять. Законным путём. Тогда она сможет завести себе любовника на стороне без каких-либо особых проблем. И любого ребёнка будут приписывать её законному мужу. То есть, даже если тот не будет слишком на похож на имеющегося отца. И любые потуги такого ловеласа, как святой отец, которого погнали стражники прочь, не приведут к большим проблемам. Ведь в данной ситуации могла пострадать не только Маша, но и Татьяна. Когда девушка всё же поинтересовалась тем, чтобы могло с ней случиться, если бы она всё-таки поддалась на эти странные уговоры святого отца, Татьяна просто пожала плечами.

— Да что с тобой могло бы случиться? Забеременела бы. И стала бы никому ненужной порченной девкой! — Криво усмехнулась женщина, уже привычно сматывая кусок ткани, который она успела изготовить до темноты. — А потом тебя бы просто забили камнями, когда ты попыталась бы заявить, что не виновна в случившемся блуде. Ведь любое обвинение священнослужителя в подобном преступлении было бы просто голословным с твоей стороны. А он вряд ли признал бы подобную глупость. Так что тебя бы просто забили бы камнями как какую-то гуляющую девку. И что тогда? Мало того, что тебя бы просто убили. Так ещё и мне бы досталось. Как матери этой самой гулящей девки, которая не смогла её воспитать как следует. Но гадость основная не в этом, дорогая моя. А в том, что ты не смогла бы сопротивляться. Если бы он начал настаивать на близости во время исповеди или причастия, тебе бы пришлось это сделать. Потому что любой отказ во время причастия совершить это так, как хочет того священник, подразумевает тот факт, что внутри тебя сидит демон, который управляет телом и не хочет проведения священной процедуры. Это факт, с которым ты никак не поспоришь. Так что, ты меня поняла? Выбирай… Либо ты выйдешь замуж за этого Семёна, который сможет нас обеих обеспечивать, либо за какого-нибудь крестьянина. Я не уверена в том, что этот святоша забудет о том, что случилось в нашей деревне. А значит, он может в скором времени сюда всё-таки вернуться. И, скорее всего, это произойдёт тогда, когда он вернётся с достаточно большой группой поддержки. Судя по всему, он попросит помощи у какого-нибудь графа или даже герцога? И что тогда ты будешь делать? Боюсь, что в данной ситуации тебя просто отдадут этим самым стражникам. На потеху. После чего выбросят за ненадобностью. И всё равно забьют камнями. Так что, думай.

Надо сказать, что после таких откровений девушка надолго задумалась. Так как ситуация сложилась именно таким образом, что у неё банально не оставалось выбора. Маша действительно не могла ничего поделать. Не могла никак исправить ситуацию. И это понимала не только её мать. Но и сама Маша.

Именно поэтому, к следующей встрече с мальчишкой, они готовились очень старательно. Перед выходом из деревни на эту встречу, Маша расспросила мать как следует о том, что ей лучше сделать, и как постараться привлечь внимание этого мальчишки… Главное, чтобы он сам стал тем, кто проявит инициативу. И, в конце концов, вернётся в деревню. Хотя… Теперь-то и сама Татьяна прекрасно понимала то, по какой причине Семён банально не хотел возвращаться в деревню. Это было понятно и без каких-либо пояснений. Если бы он был в деревне в тот самый момент, когда там бесновался этот священник, то ничем хорошим для самого парня это всё явно бы не закончилось. Его явно отправили бы на костёр. И тогда, всё было бы куда хуже. Видимо сам этот священник немного растерялся из-за того факта, что всё пошло не по его плану? Потому что не смог никак противостоять наступлению тех, кто принялся его обвинять в растрате ценной древесины, а также и того самого земляного масла? И поэтому у него не получилось так же каким-либо образом обвинить Татьяну с Машей в том, что они отказались проходить ритуал причастия так, как он того хочет. Этот самый отец Макарий пытался оправдаться, что было огромной редкостью для священников. И это сыграло против него. А вот если бы он обвинял, всё было бы куда хуже. В этой ситуации Татьяна не смогла бы ничего сделать. И тогда на костре могли бы оказаться они с Машей. А этого женщина категорически не хотела. Поэтому и поставила девушку перед фактом. Конечно, кто-то скажет тут же о том, что это было жестоко? С этим Татьяна не спорит. Но жизнь сама по себе жестока. И ей бы не хотелось, чтобы она стала ещё хуже. И если девушка совершит ошибку, то из-за неё могут пострадать все представители их маленькой семьи. Поэтому Татьяне этого не хотелось. Так что теперь им обеим придётся изрядно постараться. Обеим. Нужно срочно ускорять события. Этот парень должен вернуться в деревню. И тогда всё будет куда проще. Да, и сам управляющий замком барона теперь понял свою ошибку. А значит и сам будет внимательнее относиться к таким вопросам. А сама Татьяна постарается уговорить Семёна съездить в ближайший город, исповедоваться и причаститься в храме. Тогда никто из священников не сможет обвинить его в том, что этот мальчишка является приверженцем Тьмы и Дьявола. В этой ситуации всем придётся утереться. И этому священнику, и тем, кто старательно ему пытался помогать, разворовывая древесину, предназначенную для ворот. Это же надо было такое придумать? Тот самый столб, который был нужен для ремонта ворот, взяли и потащили на костёр! И что они теперь будут делать? Ведь для него они специально выбирали хорошее прямое дерево, которое могло выдержать серьёзную нагрузку. А теперь что они будут делать? Дерева-то у них нет? Так как то, весьма прекрасно сгорело с утра? Кто-то из соседей ходил на то место, и сказал, что сгорело всё дотла. Ничего не осталось. Так что теперь всем придётся отвечать за случившееся. А у неё есть план. Тот самый план, который Татьяна будет продвигать в жизнь. Даже если дочь снова заартачится. Хотя… Вряд ли. Сейчас Маша сама прекрасно понимала свою ошибку. И понимала то, что в данном случае у неё выбора не остаётся. Тем более, что на фоне крестьян, которые жили в деревне, сейчас тот же Семён выглядел куда солиднее. Гораздо солиднее. Именно из-за того, что мог получать деньги прямо от барона. А это всё-таки значительные средства. Не говоря уже обо всём остальном…

……..

— И откуда только этот идиот на нашу голову взялся? — Недовольно проворчал Пётр Суров, когда стражники проводили прочь молодого священника, бесновавшегося в Паучьем Логе почти целые сутки. — И надо же было ему устроить всё это действие с костром?

Тяжело вздохнув, управляющий баронством де Грасс медленно покачал головой. Радовало его сейчас только то, что это травник, видимо заранее поняв, что происходит на опушке леса, банально не стал выходить из его кустов. Что опять же говорило о том, насколько этот мальчишка сообразительный. Любой другой ребёнок его возраста, будь он деревенским жителем, всё равно постарался бы выйти. Чтобы посмотреть на происходящее. Особенно учитывая тот факт, что почти половина жителей деревни поддержала священника. Честно говоря, сам управляющий подобного просто не ожидал. Но эти умники быстро сговорились. И даже притащили столб, и костёр полностью подготовили, свалив в кучу достаточно много дров. Сначала сам управляющий даже не понял того, что происходит. Именно поэтому и ждал пока выйдет этот паренёк. Рассчитывая на то, что сумеет при помощи пары стражников навести порядок. Но когда дело дошло до того, что в это дело вмешались даже некоторые из стражников барона, притащив бочонок земляного масло для костра, на котором священник собирался сжечь еретика, даже сам Пётр банально растерялся. Пока он пытался понять, что происходит, состояние толпы достигло полного апогея. Они уже были готовы буквально на всё. И управляющий с обычной поддержкой в виде пары стражников вряд ли что-то мог бы сделать. Ну, не убивать же ему собственных жителей деревни? Такого барон никогда не простит! Единственное, что могло спасти этого мальчишку, так это только его сообразительность и нежелание попадать в переделку. Что и сыграло ему на пользу. А уж тот факт, что на следующее утро заготовленный этими умниками костёр просто запылал, говорил о том, что, скорее всего, это никакая не божественная молния. Про которую старательно бормотал полупьяный крестьянин, сидевший в ту ночь на вышке. Это, скорее всего, сам Семён вышел из леса и поджог этот проклятый костёр! Скорее всего… Но не будет же управляющей обвинять этого мальчишку в подобном? Сам этот костёр заготавливал не он. Так что в данном случае обвинить его в том, что он сделал не получится. К тому же, и свидетелей этому не было. Самым смешным для управляющего был тот факт, что этот священник наткнулся на весьма недвусмысленное поведение крестьян, которые ни в какую просто не желали тратить свои продукты и средства на его пропитание и оплату его услуг. Тем более, что он невнятно бормотал, открыто намекая на то, что ему кто-то что-то должен. Но сказать открыто о том, что именно и кто ему что-то должен так и не сподобился. Он-то рассчитывал на то, что крестьяне сами примут его в гости и примутся кормить, как это раньше было при бывшем старосте? Но сейчас именно тот факт, что староста ещё не был назначен и сыграл против этого разумного. Деревенские жители просто скинули с себя любую ответственность за происходящее, и даже не сподобились постараться угостить его вином. А уж про то, что нужно было бы оплатить его услуги, и речи не шло. Особенно с учётом того фактора, что жители сами банально не хотели тратить деньги. Раньше это как происходило? Священник приезжал в деревню, подходил к старосте. И именно тот начинал указывать на то, что именно священник должен сделать. Есть свежие могилы? Вот тех, кто в них лежит и нужно отпеть. Есть рождённые дети? Их надо покрестить. Есть семейные пары? Их надо все благословить от имени Господа. А кто за это всё платить будет? Естественно, что родственники. Не сам же староста за это всё платить будет? И когда староста ставил этих несчастных перед тем фактом, что они должны заплатить священнику, то у них выбора не было. Им приходилось платить. Теперь же все они просто разводили руками, и банально не желали ничего тратить на священника.