— На девяносто девять процентов.

Где-то рядом хлопнула дверь, а затем коридор погрузился в тишину.

— Если бы вы так рьяно не настаивали, пациентка не восприняла бы предупреждение всерьез. К сожалению… Аренс оказал первую помощь, но пройдет несколько дней, и симптомы вернутся, а боль усилится. Тогда, возможно, она испугается, вспомнит ваши слова и наконец-то остановится.

Мне не понравилось, насколько расчетливо это прозвучало. Я подняла швабру и нахмурилась. Образ идеального целителя дал трещину. Роуд склонил голову набок.

— Будем считать этот инцидент уроком и для пациентки, и для вас.

Я шумно выдохнула и отвела взгляд.

— Сегодня вы останетесь на ночное дежурство в отделение терапии. После ужина приходите на пост для получения подробных инструкций.

Мартин Роуд развернулся и быстро исчез за поворотом. Я же осталась стоять посреди коридора, шумно дыша.

«Высокомерный! Самодовольный! Просто несносный тип!» — мысленно кричала я ему вслед, сжимая древко швабры до скрипа. Не о такой практике я мечтала. С таким же успехом можно было согласиться и на деревенского знахаря.

Я не стала применять успокаивающее плетение. Вместо этого отнесла орудие наказания в хозяйственную комнату и вышла во двор. Мой путь лежал к местному кладбищу.

Воздав небу молитву за упокоение душ, я бродила вдоль деревянных крестов, пока не остановилась возле свежего захоронения. Рядом лежал букет полевых цветов, перевязанный алой траурной лентой. Ветер качал верхушки деревьев и обдувал мое лицо, остужая пыл.

Жизнь так драгоценна и так хрупка…

Прикрыв глаза, я вздохнула. Ногти впивались в ладони. Во тьме воображения я видела костлявые руки, что любовно гладили кресты, скребли землю.

Смерть. Она всегда была где-то рядом, шла рука об руку с жизнью. И в этой связке целители находились между ними. Иногда я задумывалась, правда ли мы спасаем или же просто отсрочиваем неизбежное?

Водя пальцами по шероховатой поверхности креста, я вспоминала, для чего так стремилась стать целителем. Взгляд туманился, сознание уносилось в далекое прошлое — туда, где я впервые увидела смерть и познала горечь чужой утраты.

Когда я вошла в комнату, Марселина уже была там — сидела на кровати, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к стене. В руках она держала листы с зарисовками плетений и оторвалась от них, лишь когда я нависла над ней.

— Ох! Кора, ты меня напугала! Нельзя так бесшумно подкрадываться.

— Тебя увлекло сращивание мягких тканей настолько, что ты не услышала скрипа двери?

— Да, — немного виновато протянула Марселина. — Профессор Нильс просто чудо. Сегодня мы присутствовали на операции по удалению шрамов от магических ожогов. У мальчика была поражена половина лица. Ну, ты представляешь… Но теперь его кожа абсолютно чиста! Меня так поразила техника профессора, что после я попросила его показать схемы плетений. — Она потрясла рукой, бережно сжимающей листы. — Вот, изучаю.

— Повезло тебе. Воистину чудо…

— А что же твой тиран? Что у вас опять случилось?

Злость утихла, поэтому мне удалось безэмоционально передать суть конфликта. Выслушав, Марселина неодобрительно поцокала языком. Пока она возмущалась, я успела закрепить форму внутри стерилизационного артефакта и активировала плетение.

— … и натуральный деспот. Знаешь, Кора, если так продолжится, то я приду к выводу, что у тебя есть задатки пророка.

Я посмотрела на подругу через плечо и продолжила готовиться к ночному дежурству.

— А как иначе объяснить, почему молодая и хорошенькая девушка вместо красивых вещей засунула в чемодан эту железяку?

Марселина указала подбородком на артефакт и сморщила нос.

— Практичностью. Вот если тебе срочно потребуется второй комплект, что будешь делать? Резерв тратить?

Она удивленно моргнула, будто такая мысль даже не приходила в ей в голову, затем посмотрела на стул, где висел китель, и снова вернула внимание артефакту.

— Теперь и я задумываюсь над этим вопросом… Но ты ведь поделишься со мной?

— М-м-м. Смотря как попросишь.

— Ох, Боги! Кора Асвальд изволит шутить. Отмечу этот день в дневнике красными чернилами.

Артефакт тихо гудел, очищая ткань. Я присела на стул возле него и поочередно начала разминать руки.

— Кажется, Роуд тебя невзлюбил. И дело не в том, что ты женщина. У него будто изначально была к тебе неприязнь.

Я пожала плечами, но мысленно допустила, что этому могла посодействовать матушка. Каким бы ни казался мне Мартин Роуд, а я была свято уверена, что такого человека подкупить нельзя.

За ужином Аренс самодовольно улыбался. Как бы я ни старалась сосредоточиться на рисовой каше с овощами, слух все равно выхватывал нелестные комментарии моим целительским умениям и самооценке.

— Я сполна насытилась. Пойду переоденусь, а затем в терапию.

Марселина кивнула и шепнула:

— А я, пожалуй, останусь.

В тишине комнаты мне стало спокойнее. Я растянулась на узкой кровати и всего на миг прикрыла глаза. Так мне казалось. На деле же я провалилась в глубокий сон, и Марселина разбудила меня с помощью плетения импульса.

— Стоит ли ради практики так себя изводить? — проворчала она, когда я спешно надевала форму.

Ничего ей не ответив, я выбежала в коридор. Опоздать на первое дежурство будет настоящим позором! К счастью, на пост в терапевтическом корпусе я подошла ровно в десять вечера. За стойкой сидела женщина с коротко остриженными рыжими волосами. Она просматривала записи в журнале и, не поднимая головы, махнула рукой на соседний стул.

— Я госпожа Фаули. Ночью у нас спокойно, работы мало.

Она захлопнула журнал, повернулась ко мне, оценивающе прошлась взглядом по внешнему виду, кивнула каким-то мыслям и поднялась.

— За мной.

Вооружившись деревянными коробами с лекарствами, мы двинулись по коридору, мягко освещенному магическими лампами. Где-то впереди хлопнула дверь, затем послышался звук приближающихся шагов. Их обладателем оказалась невысокая девушка. Она передвигалась медленно, одной рукой держась за стену, а второй за горло. Госпожа Фаули ускорила шаг.

— Что случилось? Я только начала обход.

— Не могла я ждать, — всхлипнула девушка. — С самого ужина мутит и живот крутит.

Госпожа Фаули достала из короба склянку с противорвотным настоем.

— Половину выпьешь сейчас и ляжешь спать, а вторую — утром натощак. Не нужно тратить силы, Асвальд. Я знаю причину этого недуга.

Мне пришлось стряхнуть с пальцев диагностическое плетение. Девушка взяла склянку. Ее глаза подозрительно блестели. Ничего не сказав, она ушла. Стоило двери снова хлопнуть, как госпожа Фаули недовольно проворчала:

— Приходят лечиться, а сами не слушаются. Наедятся тайком всякой гадости…

Она поманила меня к первой палате. Здесь лежали пациенты с истощением и нарушением работы резерва. Я проходила между кроватями, проверяла показатели, плетения и раздавала зелья. В следующих двух палатах все повторилось. Менялись пациенты, диагнозы, а я все больше унывала. Не о такой практике я мечтала!

Когда мы вернулись на пост, госпожа Фаули негромко произнесла:

— Неплохо работаешь для практикантки. Девушки, попадавшие к нам до тебя, кривили губы и задирали носы. А ты ничего, смекалистая и расторопная. И даже умудрилась не запутать плетения. Если будешь слушаться Роуда, может, жизнь в госпитале у тебя наладится.

Хотелось фыркнуть или едко прокомментировать последнее высказывание, но вместо этого я натянуто улыбнулась и присела на стул.

— Просто у меня есть опыт.

Госпожа Фаули подняла брови и облокотилась на стойку. Весь ее вид говорил, что она ждет подробностей.

— Ничего незаконного! Я подрабатывала помощницей академического целителя по выходным. Адепты бывают изобретательны, скучать не приходилось. За два года я успела отточить некоторые навыки — вот и весь секрет.

— Теперь понятно. — Госпожа Фаули скрыла зевок и посмотрела на часы. — Раз так, то воспользуюсь подарком Роуда. Останешься на посту одна. Но если что-то случится — разбудишь меня. Договорились?