— Но…

— Мне не нужны оправдания, — голос Роуда прозвучал резко и осуждающе. — Всем остальным я даю время до завтра, чтобы отдохнуть, изучить расположение корпусов и отделений, а также морально подготовиться. Просто здесь не будет. Осознайте это. Свободны!

Я резко развернулась и направилась к черному ходу. Хотелось как можно быстрее отделаться от несправедливого наказания. Злость кипела и находила выход в мысленных оскорблениях. Весь путь до комнаты я награждала Мартина Роуда нелестными эпитетами.

— Ох, что случилось? — Марселина вскочила с кровати, когда я вошла. — Ты упала? Ушиблась? Плетение уже применила?

Я поморщилась от града вопросов. Бережно поставила чемодан возле стола и стала расстегивать китель. Подруга вцепилась в мое запястье.

— Кора… Понимаю, ты разочарована…

— Нет. Это был твой выбор, и не мне тебя судить.

— Для начала давай ты сядешь, и я все объясню. Кора, не упрямься. У тебя нос уже распухает!

Нехотя я согласилась и опустилась на жесткую кровать. Пальцы Марселины охватило зеленое свечение. Она приподняла мой подбородок. Магия подруги приятно холодила кожу и дарила облегчение.

— Ты знаешь, что я происхожу из старого рода целителей. С самого детства я восхищалась тем, что моя семья спасает жизни. Они настоящие герои! — Марселина отвела взгляд. — И учиться в академии мне всегда нравилось. Помнишь, в том году на практику нас разделили? Я попала в небольшую лечебницу, куда местные приходили с простенькими жалобами. В последний день практики на деревню напала нечисть.

Я медленно выдохнула. Марселина всегда много болтала, но теперь ее голос был полон боли.

— Тогда я впервые заглянула в глаза смерти. Маленькая девочка умерла на моих руках. Я не смогла ей помочь, Кора.

— Всех спасти…

— Нет! Я могла. Просто растерялась. Те секунды, пока я вспоминала порядок действий, стоили девочке жизни. Меня никто не обвинил. В деревне был хаос, много пострадавших. Но я простить себя не смогла.

— Нужно было обратиться к менталисту, — мягко произнесла я и осторожно коснулась руки подруги.

Она горько усмехнулась.

— Я ходила к нему. Полгода, Кора! Мне казалось, что помогло. Вот только сегодня, когда я увидела это огромное кладбище… Нет. Я не смогу ампутировать конечности, сращивать кости, сшивать плоть. Это не для меня. Я не хочу держать в руках остывающие тела, понимаешь? Рекомендация Роуда позволит мне найти спокойную и стабильную работу в столичной лечебнице. Так я не предам нашу мечту. Так ведь будет лучше, да?

— Верно, — сухо произнесла я и ободряюще сжала плечо Марселины. — Ты не предала мечту, а просто изменила направление.

— Прости, что ничего не рассказывала.

Я тепло улыбнулась и раскрыла руки для объятий. Незаметно сплела успокаивающее плетение и впечатала в спину подруги. Однако она все равно его почувствовала и прошептала:

— Вечно ты делаешь то, что не просят. Спасибо… А теперь расскажи, что случилось у Роуда.

Я закатила глаза и направилась к чемодану с вещами.

— Том Аренс случился. Роуд сказал, что не станет вмешиваться в наше «соперничество».

— Да ты что? Вот гад!

— Аренс или Роуд? — со смешком уточнила я.

— Оба!

— Что же… Теперь я знаю, что целитель, которым я так восхищалась, на деле оказался высокомерным сексистом с отвратительным характером. Но это знание не умаляет его таланта.

Марселина прыснула в кулак.

— Проследи за артефактом, если тебе никуда не нужно идти.

— Боги, Кора! Зачем ты взяла его с собой? Он же занял половину чемодана, да к тому же тяжелый.

— Зато полезный.

— Ты неисправима… Так, стой! А ты куда собираешься? Нильс сказал, что официально практика должна начаться только завтра.

— Иду отрабатывать наказание за личинку, — мрачно ответила я и застегнула последнюю пуговицу свободной хлопковой рубашки. — Роуд не стал разбираться и слушать оправдания. Я же не стала спорить.

— Дорого же тебе стоило промолчать. С твоим-то характером…

— Что с моим характером?

Я остановилась перед дверью и обернулась.

— Нет, нет! Все с ним замечательно! Поспеши. А не то твой гениальный тиран выпишет еще одно наказание.

— Он не мой, — проворчала я и захлопнула дверь сильнее, чем следовало.

Всего за полдня рядом с госпожой О'Райли я успела понять, что она педантична и сверх требовательна. И все же в наказании был неоспоримый плюс: я сэкономила время и изучила корпус, где лежали пациенты с тяжелыми травмами.

— Даже жаловаться не будешь? — спросила госпожа О'Райли, приняв у меня корзину со скрученными бинтами. — Обычно адептки плачут и возмущаются. Они ведь учились целительству, а не мыть полы и заполнять лекарские шкафчики.

Я легко пожала плечами и размяла шею.

— Собери еще одну корзину. А я схожу и проверю остальных. Как закончишь, можешь быть свободна.

Первый день в госпитале подошел к концу. После ужина Марселина снова без умолку говорила, чем мешала сосредоточиться.

— Для чего ты перечитываешь конспекты? Знаешь же их наизусть. Только какой в этом толк? Из разговоров я узнала, что Роуд неохотно подпускает практиканток к операционным. Да и младших целительниц тоже. Тот драгоценный опыт, который ты желала…

— Марси, прошу!

— Ладно, я поняла. Ты не в настроении. Спокойной ночи!

Подруга отвернулась к стене и возмущенно засопела, но я не поддалась на ее провокацию. И совсем скоро сопение прекратилось, сменившись мерным дыханием. Я потерла переносицу, посмотрела на висевшую в шкафу форму и поняла, что Марселина была права. С сожалением поднявшись из-за стола, я стала готовиться ко сну.

Звон колокола прокатился по башне. За окном занимался рассвет, а внизу уже слышались голоса.

— Не особо приятный здесь будильник, — проворчала подруга и накрыла голову подушкой.

— Будто в академии был лучше. Потерпи всего две недели.

— Целых две недели!

Марселина возмущалась, жаловалась, взывала к Богам — все это сопровождало мои сборы, очередь в душевую и даже завтрак. Так что, когда профессор Роуд появился в столовой, я обрадовалась.

Через пять минут адепты выстроились во дворе.

— Для начала я хочу убедиться, что вы способны отличить простуду от несварения.

Бриана Дорсен, стоящая рядом, нервно усмехнулась. Том Аренс закатил глаза. Роуд указал на четвертый корпус.

— За мной!

Мы вошли в просторное помещение, которое уже было заполнено людьми. В нос ударил запах лекарств.

— Добро пожаловать в отделение первичного осмотра. Лишним рукам здесь всегда рады. Вы наблюдаете, слушаете, сканируете и диагностируете. Если не ошибетесь, разрешу лечить. Вопросов нет? Тогда приступаем к практике!

Если вопросы и были, то никто не осмелился их задать. Тем временем Роуд уже успел присесть рядом с мужчиной, который дышал через рот и то и дело прикладывал платок к влажному лбу.

— Что у вас случилось?

И пока мужчина рассказывал, адепты плели диагностирующую сеть. Роуд успевал отслеживать плетения каждого и при этом внимательно слушать.

— Дорсен, диагноз.

Бриана заметно побледнела.

— Простуда?

— Поразительная наблюдательность. Кто-то ответит точнее?

Том Аренс шагнул вперед и горделиво выпрямился.

— Воспаление дыхательных путей. Начальная стадия земляной лихорадки.

Роуд прищурился.

— Почему именно земляная?

— Покраснение глаз, сильная потливость, хрипы. Пациент сказал, что выращивает овощи. Под его ногтями осталась грязь. Ее я тоже просканировал и нашел следы иглохвостов. Их яд попал в дыхательные пути.

— Иглохвосты? — прохрипел мужчина. Он даже попытался встать с деревянной лавки. — Мой урожай! Мой бедный урожай!

— Сядьте. — Роуд легко надавил на плечо мужчины. — Диагноз верный. Лечение, Аренс?

— Охлаждающее плетение и очищение пятого уровня.

— Приступайте.

Профессор поманил нас к следующему пациенту, и все повторилось. За неуверенные ответы он награждал мрачным взглядом, за глупые — высмеивал. Некоторые адепты так разнервничались, что путались в элементарных диагнозах.