Горечь от поступка матери скрутилась ядовитой змеей в груди. В попытке досадить мне она решила надавить на того, кто не откажет. Но бить по слабым и уязвимым слишком низко даже для нее.

— Значит, Айза взяла деньги, и ты об этом знал. Тогда какого хаоса ты творишь? Не хотела бы — отказалась.

— Отказалась? — Аренс расхохотался. От того, как он сдавил мое горло, стало трудно дышать. — Сложно не смотреть на золото, когда за спиной сидит больная мать и сдерживает всхлипы. Когда у младших братьев урчат животы, а погреб пуст. И прямо перед тобой сверкает быстрое и простое решение всех проблем. Ты бы отказалась, а? Хотя кого я спрашиваю? Ты ведь никогда ни в чем не нуждалась!

Аренс распалялся, подпитывая словами злость и ненависть. В его глазах появился безумный блеск, но хватка на моем горле ослабла. Я резко присела и сдвинулась в сторону.

— Не так быстро!

Боль ослепила — Аренс схватил меня за косу и сильно дернул. Я едва не завыла. И тогда порыв злости достиг предела.

— Чего ты добиваешься? Приди в себя! Твоя месть мне — просто детские выходки. Ты глупец, раз поставил свои идиотские убеждения выше жизни людей.

Развернувшись, я ударила Аренса по колену пяткой. Он выпустил мою косу, и я отбежала в сторону. Теперь нас разделял небольшой столик беседки.

— Айза отказалась от шанса стать целителем, чтобы помочь семье. И это даже благородно! Но ты! Ты потерял право быть целителем! Мы не в академии, Аренс. Оглянись! Это настоящий госпиталь, где лежат люди. Протащить личинку болотницы? Торх? Выкрасть документы и сорвать работу?

— Про торха я не ничего не знаю!

Я обличительно выставила указательный палец.

— Остальное ты не отрицаешь.

Аренс бросился вперед, его руки попытались снова добраться до моего горла. Я чудом успела увернуться и отскочить. Прижалась спиной к резному столбу и с трудом перевела дыхание.

— Заткнись! Заткнись, дрянь! У Роуда нет доказательств. Он отпустил меня!

— Тогда тебе следовало воспользоваться этим. Но теперь уже поздно. Тебе не место здесь, с пациентами, Аренс. Я сделаю все, чтобы Роуд исключил тебя из программы.

Лицо напротив исказилось злостью и ненавистью. Следующий рывок Аренса был стремительным настолько, что тяжелая деревянная скамья опрокинулась набок.

— Достаточно!

Мы с Аренсом замерли, а затем резко обернулись на властный голос. Всего в пяти шагах от входа в беседку стояли госпожа О'Райли. Ее ладони были сложены на животе. Весь вид выражал спокойствие, к которому не располагала ситуация.

Госпожа О'Райли смотрела пронзительно: сначала на Аренса, затем на меня и перепачканный в крови китель. Под этим взглядом мне стало так неуютно, что я опустила голову, будто была преступницей, а не жертвой нападения.

— Что вы устроили? У пациентов тихий час, а ваши крики слышны даже у ворот!

Аренс нервно усмехнулся и поднял раскрытые ладони.

— Госпожа О'Райли, вы неправильно…

— Я увидела и услышала вполне достаточно, чтобы сделать правильные, — это слово она выделила интонацией, — выводы. Асвальд, приведите себя в порядок.

Невольно рука потянулась к губам. На пальцах осталась кровь. Я кивнула и зашагала к башне.

— А вы немедленно пойдете со мной к профессору.

— Но…

— Молча.

Я оглянулась. Том Аренс выглядел растерянным, но это продлилось всего миг. Наши взгляды встретились. Его губы беззвучно произнесли то, что я с легкостью поняла:

«Ты следующая, тварь!»

Внутри разрасталась пугающая пустота. Вот уж не думала, что слова Аренса смогут пошатнуть мою уверенность, но, кажется, происходило именно это.

Я бездумно шла, ничего не видя перед собой. Горло будто все еще сдавливали пальцы. Призрачное ощущение, но такое яркое, что в какой-то момент я начала задыхаться и пошатнулась. Добравшись до стены, я прижалась к ней плечом. Рука ощупывала горло, пытаясь доказать разуму, что все уже позади. И именно в этот миг меня рывком развернули.

— Какого…

Взгляд сфокусировался на потрескавшихся губах, затем двинулся к вздернутому носу с маленькой родинкой, пока наконец не остановился на глазах Мартина Роуда. Он что-то говорил, а я думала о каких-то глупостях:

«Так странно… Обычно у блондинов глаза голубые, а у него карие. Красивые… Словно вихрь из осенних листьев застыл в маленькой сфере».

— Асвальд! Вы слышите меня?

Я открыла рот, но получилось лишь невнятное мычание.

Роуд обхватил мое лицо теплыми большими ладонями.

— Чья это кровь? Что случилось?

По телу распространился импульс от диагностического плетения.

— Не ранена, — спустя секунду облегченно произнес Роуд.

Он приподнял мой подбородок, осмотрел кожу, коснулся губ. Впервые его взгляд не был острым и надменным. Ладони сместились ниже, аккуратно коснулись шеи. Я даже не заметила, как магия проникла в тело — просто в один миг ушли боль, усталость и нервное напряжение.

Я хотела рассказать, что произошло, но вместо этого стояла и смотрела на Мартина Роуда, который открылся для меня с новой стороны. Мы были так близко друг к другу, что я чувствовала аромат его парфюма. Хотелось вдыхать чаще, глубже, потому что так мне становилось спокойнее.

Ладонь Роуда все еще касалась моей щеки. Большой палец поглаживал кожу.

— Кто это сделал, Асвальд?

Ответить не успела, потому что в конце коридора раздались шаги. Я выглянула из-за широкого плеча и быстро отступила.

— Господин Роуд!

— Кажется, вас зовет госпожа О'Райли, а мне пора, — сбивчиво проговорила я и трусливо сбежала.

Марселина с кровожадностью наблюдала из окна, как боевики сопровождают Тома Аренса к воротам. Он плелся по двору, опустив голову, его фигура становилась все меньше и меньше, пока не скрылась в черном экипаже без герба.

— Выдыхай, Кора. Его здесь больше нет.

— Да, — глухо согласилась я и отвернулась.

Вместо облегчения ощущалось острое сожаление, что закончилось все именно так. Аренс стал бы прекрасным целителем, если бы не позволил ненависти себя поглотить. И в этом была горькая ирония, ведь он боролся за справедливость, но сгорел в огне злобы за шаг до победы.

Я винила себя. Разум твердил, что это глупо, потому что Аренс напал на меня. И лишь Боги ведают, какая беда могла приключиться без вмешательства госпожи О'Райли. Но те слова, брошенные в пылу обиды… Они глубоко проникли в душу и распустились там, подобно ядовитому цветку.

Марселина что-то говорила, лежа на кровати и болтая босыми ногами, но я ее не слушала.

— Что-то здесь душно. Пойду проветрюсь.

— Я с тобой! Заблудишься еще в сумерках, а мне потом ищи.

— Не нужно. Далеко не уйду. Обещаю.

Не дожидаясь ответа, я выскользнула в коридор.

Ветер остудил разгоряченную кожу. Я обхватила плечи руками и побрела по тропинке. Об окончании дня свидетельствовали багровая полоса на небе и опустевший двор. Я шла, вдыхая ароматы хвои, цветов и сырой земли. Тени постепенно сгущались, и мне показалось, что впереди мелькнул силуэт. Я остановилась, решая: продолжить путь, свернуть с тропы или вернуться в башню.

«Это ведь не может быть он! Его здесь больше нет!»

Я постояла еще немного, прислушиваясь, но тишину нарушал лишь шум листвы на ветру. Протяжный облегченный выдох вырвался из груди. Я пошла дальше, углубляясь в парковую зону, и размышляла об оставшейся неделе практики. Стало жаль потраченного впустую времени. Вредный Роуд не только не научил нас новому и полезному, но и знатно потрепал нервы. И это прославленный целитель? Не удержалась и громко хмыкнула. Он ведь не обещал кого-то учить, а наши ожидания никоим образом его не касались.

Уже собираясь вернуться, я остановилась и поежилась. Тогда же стих ветер, и до меня донеслись тихие всхлипы. Первая же мысль: «Пациент! Кому-то нужна помощь!» — смела осторожность. Я бросилась вперед. Всхлипы успели перерасти в рыдания.

На старой деревянной скамье сидела девушка: локти упирались в колени, лицо было закрыто ладонями, плечи содрогались. На узнавание ушло несколько секунд, и я неуверенно позвала: