То, что я собиралась делать дальше, — рискованно. Я это прекрасно осознавала.

— Приступаю к восстановлению костного каркаса.

«У меня все получится. Вот он шанс!»

Зеленые нити сплетались в сложный рисунок над раскрытой грудной клеткой. Я не стала сращивать кости сразу. Вместо этого я собирала осколки и возвращала их на место, удерживая магией. Метод Аренса не был ошибочным — большинство целителей поступили бы так же. Большинство, но не Мартин Роуд. Ведь подобное лечение он считал неподходящим, говоря, что магия не всегда точна.

Если срастить кости сразу, велик шанс смещения. Будет достаточно и двух миллиметров — пациент выживет, но в скором времени его настигнут боли. Именно поэтому Роуд изобрел свой метод, который я теперь пыталась повторить.

Расход резерва был огромным, но ускорять процесс нельзя. Один осколок сместился, и мне пришлось приподнять всю конструкцию и повторно ее состыковать. Концентрация была максимальной, ведь мои нити удерживали шестерку магических векторов одновременно.

— Анатомическая ось ребер восстановлена. Приступаю к укреплению.

Нити расширились и плотно обтянули кости. Моя магия стала прозрачным каркасом. Это плетение Роуд назвал временным скелетом. И каким бы гадом я ни считала профессора, была вынуждена признать его талант. Ведь только воистину гений смог бы придумать подобное плетение — простое по сути и в то же время сложное по структуре.

От длительного контроля нитей у меня начали дрожать пальцы. Мой резерв почти опустел.

— Убираю удерживающую сеть и проверяю сосуды.

Плетение постепенно сдвигалось. Сначала ничего не происходило, но уже скоро я заметила тонкую алую полоску.

— Крупные сосуды целы, мелкие капилляры восстановлены. Кровообращение восстановлено. Извлекаю расширитель и приступаю к послойному зашиванию.

Двойная нить прекрасно стягивала края разреза. Академический целитель любил повторять, что мышцы нужно соединять свободно, без применения силы и излишнего натяжения.

«Нежнее, Кора, ты же не шматок мяса перетягиваешь!» — будто наяву прозвучал его голос.

Я нервно усмехнулась и дернула головой. Видел бы он меня…

Оставался последний этап. Я свела края разреза пальцами и начала сшивать кожу. Поверх наложила сетку для регенерации — самую базовую, потому что магии практически не осталось.

— Провожу диагностику. Подтверждаю: легкое функционирует в полном объеме, костный каркас стабилен. Внутреннего кровотечения нет. Лечение завершено.

В глазах на миг потемнело. Кончики пальцев начало покалывать от перенапряжения. Мышцы спины и шеи неприятно ныли, и я медленно повела плечами, чтобы снять напряжение.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Ожидая увидеть на лицах адептов восхищение, я подняла голову и едва не пошатнулась.

Через стекло на меня не моргая смотрел Мартин Роуд. Рядом стоящий Нильс что-то ему говорил, но в тренировочную операционную не поступали звуки. Я сглотнула. Не смогла разобрать выражение его лица: то ли он был озадачен, то ли зол.

Профессор Нильс жестом приказал выходить. Я провела очищающим артефактом над инструментами и бережно сложила их в чемодан. На ослабевших ногах вышла из операционной, но Роуда уже не было.

Сколько он там стоял? Что видел? Я так хотела хоть что-то услышать, а он просто взял и сбежал!

— Это было рискованно для практикантки. Чтобы использовать технику временного скелета, нужна многомесячная подготовка.

Я сжала ручку чемодана крепче.

— Да, профессор, я осознавала риски.

Нильс покачал головой.

— Но я ведь не ошиблась? — спросила и задержала дыхание.

— Это-то меня и пугает. — Он посмотрел на стол, где лежала кукла, вернувшаяся к первоначальному виду, и продолжил, не оборачиваясь: — Я понял, куда вы стремитесь, адептка. Советую подумать еще и выбрать другое направление.

— Спасибо за совет, профессор, но я не отступлю.

Нильс хлопнул в ладоши. Адепты оживились.

— Можете быть свободны.

По рядам прокатился разочарованный гул.

— Даже так? Во времена моей практики это были золотые слова. Разве вам не хочется отдохнуть? Я отпускаю вас не по своему желанию, а по приказу Роуда. На сегодня у него больше нет заданий. Наберитесь сил, восстановите резервы. Только не забудьте проверить график ночных дежурств.

Адепты дружно направились к выходу. Я же не могла оторвать взгляда от куклы, что еще совсем недавно была моим пациентом со сложной операцией.

Марселина забрала мой чемодан и подставила свое плечо.

— Держись. Ты белее лазаретной простыни. — Когда коридор опустел, она возбужденно зашептала: — Ну ты и устроила! Роуд был изумлен.

Я остановилась, но Марси потянула меня вперед.

— Иначе ты не узнаешь, что сказал о твоей выходке Роуд.

— А он…

Вопрос оборвался. Сама не понимала, что желала спросить. Неужели мне настолько важно мнение Мартина Роуда? Внутренний голос тут же подсказал:

«Очень важно!»

Марселина загадочно улыбнулась.

— Судьба идет руку об руку с…

Я готова была зарычать. Одного взгляда хватило, чтобы Марси поперхнулась.

— Хорошо! Ты права, сейчас не время. Просто Роуд появился в тот самый миг, когда ты зашивала легкое. Бедолага сначала дар речи потерял. А уж когда Нильс сказал: «Она повторяет твою технику», лицо Роуда покраснело, вены вздулись. Думала, он ворвется в операционную и набросится на тебя.

— А Роуд порывался?

— Нет. Он будто не верил, что кто-то способен повторить его технику. Ты его ошеломила и… Только не смейся! Это прозвучит глупо, я знаю! Но мне показалось, что он был напуган. Не уверена, стоит ли говорить еще кое о чем…

— Добей меня, будь милосердна, — постаралась пошутить я, но голос выдавал волнение.

— Напоследок он презрительно сказал, что талант порой опаснее бездарности.

Эта фраза зацепила сильнее, чем я готова была признать вслух. Мысли путались, но одна выбивалась на передний план:

«Хочу его признания!»

Марси крепко держала меня за локоть, помогая спуститься по ступеням, и я была ей благодарна.

— Роуд увел Аренса. Они ушли, пока ты собирала инструменты. Разве это не хороший знак?

— Всегда ненавидела знаки.

Госпиталь погрузился в тишину дневного сна. Адепты после обеда разбрелись по комнатам. Марселина отправилась к профессору Нильсу, чтобы обсудить экзамен. Мне же не хотелось сидеть в четырех стенах, поэтому я спустилась по винтовой лестнице, взглянула на график ночных дежурств и решила побродить по двору.

Солнце высоко поднялось и нагревало каменную дорожку, по которой я шла. Изредка со стороны леса дул ветер, но совершенно не приносил такой необходимой прохлады.

— Асвальд!

В голосе Тома было столько злости, что я опешила. Мне не хотелось оборачиваться, но он просто не оставил выбора, грубо и больно вцепившись в предплечье и дернув на себя.

— Немедленно отпусти, — зашипела я в тщетной попытке высвободить руку.

Вместо ответа он с силой толкнул меня внутрь беседки. Удар пришелся на спину. Короткий вскрик оборвался. Рот наполнился кровью. Я закашлялась, и алые пятна брызнули на белоснежный китель.

— Ты…

Аренс быстро приблизился. Моя попытка его оттолкнуть не увенчалась успехом. Он выставил руки по обеим сторонам от меня.

— Маленькая дрянь, — горячее дыхание обдало шею, — не делай вид, что не понимаешь, почему я так зол. Думаешь, победила?

— Я ни с кем не соревнуюсь.

Повернув голову, я посмотрела Аренсу прямо в глаза.

— О, конечно! Зачем соревноваться, если твоя мамаша просто покупает все, что потребуется?

Горячие длинные пальцы обхватили мое горло.

— Молчишь… — Аренс отклонился и окинул взглядом мое лицо, затем фигуру. — Хорошо быть богатой, да? Мы с Айзой десять лет гробили здоровье в шахте, чтобы накопить на учебу. Она так старалась преуспеть, что недосыпала и падала в обморок от голода. Практика у Роуда была отличным шансом, чтобы начать нормальную жизнь! А потом появилась твоя мамаша с мешком золота, и все полетело в Бездну! Ненавижу тебя, дрянь!