Постепенно, миллиметр за миллиметром, поток начал поддаваться. Он дрогнул, отклонился от своей вертикальной дыры и пополз вбок, к тоннелю.

— Получается, — прошептал Артем. Он видел, как стена под моими руками дрожит.

Но это был только один поток. А их были сотни.

Я переключилась на следующий. Потом на третий. Работала как механик, который перенаправляет трубы. Каждый раз требовалось огромное усилие. Каждый раз в голове будто лопались какие-то маленькие сосуды. Кровь текла из носа теперь постоянно. Я чувствовала, как слабею.

— Элина, хватит, — сказал Артем. — Ты вся белая.

— Нет, — прошептала я. — Еще немного.

Я нашла самый большой поток. Тот, что бил прямо под нашими ногами. Он был как бьющееся сердце долины. Если его не повернуть, все остальное не имело смысла.

Я обхватила стену обеими руками, вжалась в нее лбом. И толкнула изо всех сил.

Раздался грохот. Не в пещере, а где-то глубоко. Земля под ногами содрогнулась. С потолка посыпались камни и грязь.

— Обвал! — крикнул Артем. Он бросился ко мне, накрыл своим телом.

Но обвал был не здесь. Грохот шел издалека. Это сдвинулись пласты. Это пошла вода.

Я не отпускала поток. Я чувствовала, как он упирается, бьется, как живой. И как постепенно, с тихим стоном, он начинает разворачиваться. Поворачивать от поверхности вглубь, к старому руслу.

Гул под землей нарастал. Теперь это был не гул, а рев. Рев воды, которая хлынула по новому пути.

Пещера содрогнулась сильнее. Сверху упал крупный камень, чуть не задев нас.

— Вверх! Сейчас! — закричал Артем.

Он схватил меня за талию, почти потащил к веревке. У меня не было сил идти. Ноги подкашивались. Он впихнул меня в петлю, сам полез следом, подталкивая снизу.

Мы вылезли из провала как раз вовремя. Едва мы отползли на несколько метров, земля вокруг отверстия просела. Края обрушились внутрь. Провал стал шире в два раза.

Но это было не главное.

Главное было вокруг.

Долина… менялась.

Сначала мы услышали треск. Множество тресков, со всех сторон. Это лопался лед на реке. Толстая корка, которая не таяла годами, покрылась паутиной трещин и с грохотом раскололась. Темная вода хлынула на поверхность, понесла обломки льда.

Потом зашипело. Это начал таять снег на склонах. Не медленно, как обычно, а прямо на глазах. Сугробы оседали, чернели. Из-под них показывалась земля. Мокрая, темная, но земля.

А потом… потом пошла трава.

Она не вырастала постепенно. Она просто пробивалась. Зеленые ростки вылезали из-под отступающего снега, расправляли листья. Сначала отдельные травинки. Потом целые пятна. Поток зелени пополз от реки к домам, к лесу.

Я сидела на земле и не могла поверить глазам. Артем стоял рядом, тяжело дыша.

Со стороны поселка послышались крики. Люди выбегали из домов, показывали на реку, на траву. Кто-то упал на колени и начал молиться. Кто-то просто плакал.

Геральд стоял посреди площади, раскрыв рот. Потом он медленно повернулся и пошел к нам.

— Что вы наделали? — спросил он глухо.

— Попытались спасти долину, — хрипло ответил Артем.

Но я уже почти не слышала их. В глазах плыло. Я чувствовала, как из меня уходит последняя сила. Как будто вытянули все жилы. Я попыталась встать, но мир наклонился набок.

Артем поймал меня, не дал упасть.

— Все, все кончено, — прошептал он. — Ты сделала. Все сделала.

Он поднял меня на руки. Мне было стыдно, ведь я тяжелая, беременная. Но он понес легко, как перо. Его руки не дрожали.

Он понес меня через долину. Мимо людей, которые толпились у реки, трогали траву, черпали воду. Никто не обратил на нас внимания. Все смотрели на чудо.

Артем занес меня в дом, уложил на кровать. Потом побежал за водой, за тряпкой. Вытер кровь с моего лица.

— Где болит? — спросил он.

— Везде, — честно сказала я. — И… малыш. Он шевелится сильно. Будто испугался.

Артем положил руку мне на живот. Через ткань платья было видно все. Округлость уже нельзя было скрыть никакой одеждой.

— Все в порядке, — сказал он тихо. — Он просто чувствует, что мир изменился.

Он сидел рядом, держал меня за руку. Я лежала и смотрела в окно. За окном была уже не снежная пустыня. Была мокрая, черная земля и зеленая трава. И бежала настоящая река, с водой, с пеной.

Вечная зима кончилась.

Но я знала, что это только начало. Каэль увидит это. Узнает. И придет.

А у меня не осталось сил даже встать.

Я пролежала два дня. Почти не вставала. Силы не возвращались. Живот тяжелел с каждым часом. Малыш пинался часто, будто торопился наружу.

Артем не отходил далеко. Он руководил работами. Укрепляли берег реки, которая разлилась шире, чем ждали. Отводили воду от погребов. Люди работали молча, но на лицах была надежда. Зеленая трава росла у них под ногами. Это было сильнее любых слов.

На третий день я кое-как поднялась. Вышла на крыльцо. Дышалось по-другому. Воздух был влажный, пахнул землей, а не снегом. Снега почти не осталось, только грязные клочья в тени.

Я стояла и смотрела, как дети бегают по мокрой траве. Они смеялись. Такого здесь давно не слышали.

И тут все изменилось.

Сначала послышался далекий крик. Потом еще один. Кто-то с вершины сторожевой вышки заорал что-то невнятное и стал спускаться вниз, почти падая.

Я прищурилась, глядя в сторону гор. Там, на фоне серого неба, появилась темная точка. Она быстро росла.

— Артем, — позвала я, не отрывая глаз.

Он выбежал из дома, посмотрел туда же. Его лицо стало каменным.

— Всем в дома! — закричал он громовым голосом, какой я от него никогда не слышала. — Прятаться! Сейчас!

Люди засуетились. Детей хватали за руки, тащили в укрытия. Кто-то бежал к складам, кто-то застыл на месте.

Точка превратилась в знакомый силуэт. Огромные крылья, длинная шея, блеск чешуи. Каэль. В драконьем облике. Он летел к нам быстро и решительно.

Я не двигалась.

— Внутрь, — схватил меня за руку Артем. — Быстро.

Он почти втащил меня в дом, захлопнул тяжелую дверь, задвинул засов. Но мы оба знали, что от дракона деревянная дверь не спасет.

— В подвал, — сказал он. — Там каменный свод крепче.

— Нет, — я вырвала руку. — Он меня найдет. И разнесет все сверху донизу, пока не найдет. Лучше выйду сама.

— Ты с ума сошла!

— Это я его обманула! Это моя ответственность!

Наверху раздался оглушительный удар. Дом содрогнулся, с потолка посыпалась штукатурка. Потом второй удар. Треснула балка над дверью.

Каэль не стал ломать дверь. Он просто сел на крышу дома напротив и ударил хвостом по нашей стене. Бревна затрещали.

Третий удар выбил часть стены рядом с окном. Через дыру я увидел его глаз. Огромный, желтый, с вертикальным зрачком. Он смотрел прямо на меня.

— Выходи, Лея, — прорычал он. Голос был низким, как землетрясение. — Или я разберу этот скворечник по бревнышку.

Я оттолкнула Артема, шагнула к дыре.

— Не выходи! — он схватил меня за платье.

— Отпусти.

Я вышла на улицу через выбитую стену. Каэль спрыгнул с крыши напротив. Земля дрогнула под его тяжестью. Он был огромен. Чешуя отливала сталью и льдом. Из пасти валил пар.

Он оглядел меня с головы до ног. Взгляд задержался на животе. В его глазах вспыхнула ярость.

— Так, — прошипел он. — Значит, правда. Ты не только украла мою долину. Ты вынашиваешь моего наследника в грязи, среди этих… червей.

— Это не твоя долина, — сказала я. Голос дрожал, но я стояла прямо. — И ребенок мой. Не твой.

— Глупая женщина, — он сделал шаг вперед. Когти врезались в землю. — Все, чего ты коснулась, мое. По праву. Ты просто забыла об этом. Я напомню.

Он повернул голову, окинул взглядом поселок. Посмотрел на зеленую траву, на бегущую реку. На его морде появилось что-то похожее на отвращение.

— Ты испоганила это место. Разморозила грязь. Но ничего. Я все верну. Сначала заберу тебя. Потом заморожу эту долину так, что она никогда не оттает.