— Ты уже мертвец, чароит. Такой же обречённый, как и восемьдесят твоих воинов, которых уже нельзя излечить. Все вы смертники. Но они верны тебе до сих пор и требуют не лишать жизни их командира.

Филлин опустился перед всеми на колени.

— Да, мы смертники, моя госпожа. Но мы готовы воевать за жизнь своих детей, за их будущее. Ведь если мы не спасём их, то кто же тогда будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма?

Он повторил слова своей сестры Джад.

Когда-то она говорила мне то же самое. Чароиты воевали за будущее своих детей и понимали, на что шли.

В зале воцарилась тишина.

Заварра поднялась с трона и окинула грозным взглядом всех командиров, что сидели за круглым столом.

— Что скажете, господа? Филлин предал нас. Какими бы ни были его побуждения, он солгал, глядя мне в глаза! Он солгал не только мне, но и вам всем! Как мы можем доверять ему и его воинам?

Не вставая с колен, Филлин поклонился до самого пола и остался в такой позе.

— Прошу вас, госпожа. Примите моё раскаяние и позвольте моему взводу смертников доказать свою верность. Бросьте нас в самое пекло сражения, и мы отдадим свои жизни за наш союз.

Он поднял голову, встал с колен, выпрямился и с достоинством посмотрел на всех.

— Я всё равно обречён! Так не дайте мне позорно сгинуть в темнице Атифы! Я приму смерть в бою, как воин! Среди других таких же! А если нет — то убью себя сам!

Его глаза сверкнули алым огнём фагнума, но на лице царицы не дрогнул ни один мускул.

— Кто за то, чтобы казнить Филлина за предательство? — спросила она ледяным тоном.

Опять повисла тишина.

— Ну? Смелее, господа!

Никто из командиров так и не поднял руку.

— Что ж. Кто за то, чтобы дать Филлину возможность погибнуть с честью?

Один за другим, собравшиеся подняли руки. В том числе, генерал Демьянов и мой отец.

Оставался только я, и все посмотрели на меня, будто только от одного голоса зависело, будет жить Филлин или умрёт.

— А вы, господин Волков, разве не знаете, что сказать? — поинтересовалась Заварра.

Я посмотрел на Филлина, но почему-то увидел в нём его племянника Кайли. Мальчика-варвара, которому ещё предстояло жить в новом мире, если мы победим.

Поднявшись с кресла, я молча поднял руку.

— О боги... благодарю вас... — выдохнул Филлин и зажмурился.

Его губы задрожали.

— Тогда готовьте своих смертников, господин Филлин! — приказала ему царица. — Вы хотели пекло? Вы его получите! Но к отряду варваров, освободившихся от фагнума, вы более не имеете отношения!

— Но мой племянник...

— Попрощайтесь с ним! Все варвары будут переведены под командование другого мага и уже скоро покинут Атифу!

Филлин наконец взял себя в руки.

Поклонился всем, кто был за столом, затем — царице и мне, после чего быстро вышел из зала. Как только дверь за ним закрылась, Заварра добавила:

— Следите за ним всё равно. Второго такого Дня Сидха у нас больше не будет, и мы не имеем права ошибиться ни в одном из своих действий. — Она глянула на меня. — У вас есть, что сказать, господин Волков?

Я кивнул.

Настало время разложить всё по полочкам: кто и как будет действовать в День Сидха, чтобы всё сработало.

Совет продолжался несколько часов подряд, и на этот раз у нас имелось куда больше информации, чем раньше. Секрет уничтожения фагнума и знак Хого, воскресающий Ратибора Колида.

Но всё это время царица не сводила с меня взгляда.

Её явно занимал один важный вопрос и она задала его уже в конце собрания.

— А теперь скажи нам, господин Волков, чьей жизнью ты будешь воскрешать Ратибора?

И опять тишина.

— Своей, — ответил я спокойно.

— Своей? — голос царицы предательски дрогнул. — Ты пожертвуешь собственной жизнью на кануне решающей битвы?

— Да. Но сделаю это в определённый момент. И о моём решении не должны знать другие люди. Никто, кроме тех, кто находится в этом зале.

Мой отец побледнел.

Да и остальные — тоже. Хотя все понимали, что полубога пришлось бы всё равно воскрешать ценой чьей-то жизни. Либо моей, либо моего ребёнка. И выбор тут был однозначный.

Бахадур вдруг опустил голову, на его лице появилась такая скорбь, что я бы ни за что не поверил, что это он по мне убивается.

— Почему же я не поступил так же? — прошептал он себе под нос. — Почему не отдал свою жизнь вместо жизни своего сына?

— Потому что я решила, что ты нужен мне живым, — тихо ответила Заварра. — Твой сын послужил великому делу, так что отпусти эти скорбные мысли, Бахадур. Последнее решение всегда за полубогом, а не за человеком. Но что насчёт нашего Колида? Он тоже нужен нам живым, а не мёртвым.

Я покачал головой.

— Не хороните меня раньше времени. В ближайшие дни я отправлюсь в Янамар. Необходимо найти второй силовой знак, который воскресит Камэко Чи. Это символ Сферы Памяти — Нагину. У нас должен быть и этот козырь.

— Нет, ты нужен здесь! — возразила царица. — Остаётся три недели до Дня Сидха! Может, ты забыл, что обещал нам Ладислав? Что столица подземного царства и все дети Сидха погибнут в его же праздник, ведь это так символично! Останься и не рискуй больше! На поиски в Янамар уже собирается отряд. Они справятся без тебя.

— Кроме знака, в Янамаре есть и другие дела. И с ними без меня никто не справится.

Заварра насторожилась.

— И что это за важные дела, которые не могут подождать?

— Железный Бутон, — ответил я. — Он точно не может подождать.

И тут вдруг поднялся мой отец.

— Я прикрою его, госпожа. Отправлюсь с ним в Янамар.

Ну вот. Отца мне только там не хватало. Тем более что отношения у нас до сих пор были натянутые.

— Мне не нужен... — начал я, но Заварра громко перебила.

— Да, господин Керук! Одобряю! Отправьтесь с сыном и прикройте его, если понадобится. Жизнь наследника Колидов слишком ценна!..

После собрания я не стал подходить к отцу, а сразу отправился в госпиталь.

Кроме Джанко и Мидори, надо было проверить, как там раненые. Особенно меня беспокоили Платон Саблин и Лёва Зверев.

За это время Целители их основательно подлатали, и сейчас из парней просто плескала энергия. Они вдвоём сидели на больничной кушетке и что-то обсуждали. Было странно видеть их вместе, всё же между ними всегда были разногласия.

— О, смотри-ка! Волков явился! — заулыбался Саблин, когда меня увидел.

Он толкнул локтем сидящего рядом Лёву. Тот моментально вскочил и поспешил ко мне.

— Кил-лилл... ты знаешь, я тут подумал... мне кажется, что... — Он никак не мог выразить мысль.

Видимо, после ранения ещё не восстановился, но самое главное — он снова стал говорить «л» вместо «р», как раньше. Переволновался, что ли?

В итоге вместо него всё сказал Саблин.

— Наш Зверь беспокоится насчёт своего старшего брата Игната и той лекарши... говорит, что их могли взять в плен.

Я замер, моментально вспотев.

— Что? Какая лекарша?

При слове «лекарша» я сразу думал о Джанко и Мидори. Их, кстати, в госпитале сейчас не было.

— Да я про лекаршу, которая с ним встречалась, — пояснил Саблин, тоже подходя ко мне. — Помнишь, он нам на мальчишнике про неё говорил? Это та девчонка, которую ты на турнире украл, чтобы она Лёву вылечила. Имя у неё ещё такое странное было. Помнишь?

— Дай, я сам скажу! — отодвинул его Лёва. — Игнат мог постл-ладать! И Целительница. Её зовут Стефана. Она вступила в наш Клан несколько месяцев назад. Когда на твой дом в Западном Нал-лтоне напали, её там не было, как и Игната. Они были в Измаиле, и их могли забл-лать в Железный Бутон. Ты же сам знаешь, что многих из Клана Волкова увезли в Бутон, чтобы казнить на День Сидха.

Я положил руку на плечо Лёвы, успокаивая его.

— Знаю. Поэтому и собираюсь в Янамар.

— Ты собираешься атаковать Бутон? — вытаращился на меня Саблин. — Вот это я уважаю, дружище! Тогда я с тобой!

— И я! — сразу вызвался Лёва.