Ежедневно тренировался с командой студентов, то в Академии, то у Снеговых. И всё меньше было ругани, всё больше доверия. Теперь гору Серебряный Колокол мы покоряли за считанные минуты, почти не проронив ни слова.

Братья Саблины научили нас тайным знакам, которыми мы порой пользовались даже на уроках у Коровина.

А ещё я вёл нахальный шпионаж, наблюдая, как тренируются другие группы Витязей. Однажды мне удалось увидеть даже команду Германа Григорьева — ребят, которые побеждали на турнире вот уже три года подряд.

Их тренировка была быстрой и неожиданной, будто случайной. Они внезапно устроили поединок на улице, прямо на заснеженной дорожке, когда шли возвращать учебное оружие на стенд.

В тот момент я ещё раз убедился, что нашей группе до такого мастерства расти и расти. Назавтра же я усилил нагрузку на тренировках и поменял задачи при прохождении маршрутов на полигоне, перераспределив привычные роли в команде.

Что-то взял из учебников, что-то — из собственного опыта, что-то — из тренировок с отрядом Акулы.

Но самым главным нашим козырем было то, что команду тренировал Галей, а он стоил многих учителей Академии вместе взятых.

В последнюю неделю перед турниром учитель особенно нас гонял.

— Ещё раз! Шевелитесь, непутёвые! — орал он, когда мы в очередной раз преодолевали сложнейший маршрут на полигоне.

Драться приходилось много и часто, и самым большим событием стали тренировки в Иллюзионе.

С каждым из студентов Галей проводил закрытый поединок. Естественно, что ни один из группы даже не приблизился к тому, чтобы самостоятельно выйти из его Иллюзиона.

Галей выпускал проигравших противников сам.

Со мной он тоже дрался, и я тоже ему проиграл, но дело тут было даже не в победе (в случае с Галеем на неё никто не рассчитывал), а в самом факте поединка. Даже проиграть в Иллюзионе, который способен создать только Витязь наивысшего ранга, все принимали за честь.

Перед самым днём турнира мы ещё раз собрались в таверне «Четыре лотоса».

Прошло два месяца с тех пор, как мы впервые тут встречались, и теперь за столом сидела не просто группа студентов, а команда: спокойная, сосредоточенная, но всё так же желающая занять призовое место.

— За сильных слабаков! — вдруг произнесла Исидора, подняв кружку с белым пивом.

— За слабаков! — подхватили все.

В таверне мы просидели совсем недолго, зато весело.

Наутро, когда я только-только вышел из ванной, а Лёва ещё продирал глаза, в нашу комнату ворвался Платон Саблин.

— Эй, парни! Только что объявили, какое княжество примет турнир! — заорал он с порога.

— Надеюсь, не Севел-лный Нал-лтон? — поморщился Лёва. — Тут слишком холодно.

— Никакой Нартонской Долины, господа! Никакого снега и мороза! — заулыбался Саблин. — Да здравствуют пляж и загорелые девочки! Мы отправляемся в Янамар!..

Янамар.

Это был удар ниже пояса, как минимум, по двум причинам.

Во-первых, именно в Янамаре сбежала шаманка Варвара Белова, подружка Ючи Хамады. Возможно, она давно прячется в другом княжестве или в Котлованах, но кто знает, чего от неё ждать.

А во-вторых, когда я планировал тренировки с группой, то проштудировал всю карту Стокняжья, изучил ландшафты и климат каждого региона, чтобы быть готовым ко всему, где бы турнир ни проходил, но единственным княжеством, которого я касался лишь вскользь, был именно Янамар.

Почему — сам не знаю.

Наверное, потому что я оттуда прибыл и считал, что уж в этом захолустье турнира точно не будет.

Молодец, Кирилл. И каким местом ты думал, когда готовился?

К тому же, я был единственным из группы слабаков, кто хоть раз бывал в Янамаре. Остальные прибыли в Академию из разных мест Нартонской Долины.

Вот если бы со мной на турнир поехал кто-то из янамарцев первого курса: Мичи или Джанко с Мидори, или Горо, на худой конец — они бы быстро меня сориентировали. Но их не было, и приходилось рассчитывать только на себя.

— Ты чего помрачнел? — забеспокоился Платон Саблин.

— Не ожидал, что это будет Янамар, — ответил я, собираясь с мыслями.

Не признаваться же, что в эту секунду я мысленно обругивал себя за собственное упущение. Команда не должна была видеть и оттенка смятения на моём лице.

— Зато там сейчас лето, — добавил я, изображая полнейшую уверенность в собственных силах.

— Это да-а, — заулыбался довольный Саблин. — И шикарные янамарки в купальниках.

— На это можешь не л-лассчитывать, — заметил Лёва. — Там всё стл-лого. У них тл-ладиции.

— Ой, да ладно, когда это нас останавливало?..

Под присмотром Петра Храмова уже через час мы прибыли на площадь у верхолётной станции Академии.

Всё было готово к параду перед отбытием.

Вокруг площади собрались провожающие: студенты, преподаватели, родственники и друзья участников турнира.

Чуть дальше толпились пятнадцать команд со всех курсов. У каждой группы был свой герб, свой флаг и военная форма своего цвета, специально пошитая в школьной мастерской.

Мы прибыли под красным стягом с чёрным гербом, который когда-то Галей выгравировал на рукояти моего револьвера: рычащая волчья морда над знаком V и иероглифом «сила духа».

Портные пошили для нас форму серого цвета с красными и белыми нашивками, лампасами и вставками — такую, чтобы под ней удобно было создавать любой вид брони.

А ещё местный парикмахер, настоящий виртуоз, умудрился сделать парням стрижку с выбритым на левом виске иероглифом из герба. Поглядев на них, девчонки попросили выстричь то же самое и на их висках.

В итоге на каждом из команды имелся такой рисунок (это была идея молчуна Эда Коховского, который постоянно твердил про методы устрашения и психологического воздействия).

Смотрелись мы неплохо, в идеально сидящей форме, серых беретах с гербовой нашивкой и белых перчатках, но, увидев нас, некоторые из студентов не постеснялись высказаться.

— Эй! Да это же низко-слабая группа первого курса!

— Сколько там у них резерва?

— Да на всех даже полутора тысяч не наберётся.

— Они собрались сделать из турнира цирковое представление?

Никто из моей группы не среагировал.

Все спокойно встали в очередь, откуда должны были пройти по парадной площади до своего верхолёта. И сколько бы над нами ни издевались, никто даже бровью не повёл.

Это выглядело достойно, но каких нервов мне стоило натренировать такую выдержку всей команде!

Ещё месяц назад тот же Саблин, или Котов, или даже Лёва начали бы огрызаться в ответ, орать и кидаться в драку, но не сегодня.

Сегодня их хладнокровие вызывало восторг.

Они стояли, смотрели вперёд, а стяг с гербом хлопал на ветру над их головами.

В конце концов, от нас просто отстали: кому-то стало скучно, а кто-то посмотрел на нас с опаской и решил не связываться. Именно такой взгляд я заметил у Германа Григорьева, командира вечных победителей и самой сильной группы четвёртого курса. Они стояли первыми в очереди, под флагом с изображением пятнадцати языков пламени, заключённых в солнечный круг.

Я и Герман глянули друг на друга.

Он, конечно, узнал меня, ведь именно я ещё два месяца назад расспрашивал его про соревнования, но он никак не ожидал, что я тоже буду в них участвовать.

После торжественной речи ректора Бессмертнова о важности турнира Витязей в столь трудные времена и прочих пафосных слов, наконец прогудел горн, и оркестр заиграл марш.

— Первая группа! Вперёд! — дал отмашку смотритель Храмов.

Под рукоплесканья толпы команда Григорьева отправилась на площадь.

Их знаменосец поднял флаг выше, и тот вспыхнул оранжевыми бликами. Сам Герман шёл впереди, а за ним, шаг в шаг, следовал его отряд.

Помощник ректора гордо объявил в гигантский громкоговоритель:

— На турнир Витязей отправляется команда Германа Григорьева! Четвёртый курс Международной Академии Линий! Высоко-сильная группа! Победители трёх прошлых турниров и первые претенденты на победу в этом году!