Они поднялись к моему балкону на воздушных облаках и бесцеремонно уселись на перила.
— А мы видели, как вы дядину стрелу рассекли, — рассказал шёпотом Нуто. — Эйлен даже расплакалась от восторга.
— Я не расплакалась! — разозлилась та. — Мне в глаз что-то попало!
Она спихнула его с перил, но мальчика тут же подхватили вихри, и он уселся обратно.
— Ну да, конечно. У тебя даже руки задрожали.
Девчонка посмотрела на меня как-то странно.
— Ты же избавишь нас от проклятия, да?
Я вздохнул.
— Дело не во мне, а в вас. Я жду ответа от императора.
Она тоже вздохнула, точь-в-точь, как я.
— Мой дядя — не трус. Он согласится. Только подумает немножко, и всё. Ради приличия.
— Дядя точно не трус, — кивнул Нуто. — Наш народ хоть и малочисленный, но гордый и сильный — так говорит папа, а он тоже не трус.
Дети переглянулись, улыбнулись друг другу, а потом вдруг ухватили меня за руки и спихнули с балкона.
Мать их!..
Я заорал, как придурок. От неожиданности и огромной высоты, с которой полетел камнем вниз. Меня тут же подхватили вихри, не дав упасть. Воздушные потоки обвили руки и ноги, подняли вверх и понесли над площадью, потом — над дворцом, мимо белых башен и облаков, всё дальше в ночное небо.
У меня перехватило дыхание.
— Летать так хорошо-о-о! Так легко! — прогудел у меня в ушах звонкий голос Эйлен и её смех. — Летать, как великая Санида-а-аг!
Они с Нуто маячили где-то позади и помогали мне не свалиться, хотя всё, чего я хотел — чтобы меня спустили с небес. Можно было воспользоваться знаком Небытия и перенестись на балкон, но я дождался, пока Сфера Эфира сама меня отпустит. Эйлен и Нуто подхватили меня под руки и тихо опустили на перила балкона.
Я спрыгнул вниз.
— Хорошо прокатились. Надеюсь, вы моего волка так не катали?
— Мы катали Прошку, — признался Нуто. — Он даже улыбался от счастья.
— Это судороги, — усмехнулся я.
Дети засмеялись.
— Завтра будем союзниками, — сказал Нуто уверенно и пожал мне руку.
— Потому что воздушные маги — не трусы, — добавила Эйлен, улыбнувшись. — А это специально от Санидаг!
Она послала мне воздушный поцелуй — такой, который могла отправить только воздушная ведьма. Лёгкий вихрь отлетел от её губ, пронёсся по воздуху мерцающей воронкой и прикоснулся к моим губам.
Я ощутил этот поцелуй по-настоящему и даже малость растерялся.
Дети не стали больше задерживаться. Они бесшумно сиганули с перил вниз, исчезнув в темноте, и только звонкий смех Эйлен Пачуа ещё долго доносился до моих ушей.
* * *
Назавтра у императора Хинто Пачуа был готов для меня ответ.
— Мы сохраним нейтралитет, господин Волков. Тела из саркофагов мы отдаём вам и позволяем вывезти их из страны, но военный союз не поддержим. За это Фатору уничтожат.
Я сжал кулаки.
— То есть вы заранее считаете, что мы проиграем?
— Нужно быть реалистами.
Остальные братья императора сидели молча, мрачные и уже не такие разговорчивые, как вчера. Я глянул на Фергаса и по его лицу понял, что уговорить Хинто Пачуа у него так и не вышло.
— Мы сохранили для Колидов тела их предков, — добавил он. — Снимите с нас проклятие...
В этот момент в зале громыхнули двери. Внутрь ворвался Нуто, сын Фергаса. Весь бледный и испуганный.
— Папа! Там Эйлен! Она отправилась на Пик Крови! Я не смог её удержать!
Средний брат императора, Эмпей Пачуа, вскочил и рванул к выходу.
— Отправьте отряды! Задержите мою дочь! Не дайте ей добраться до знака Форхо!
Фергас же подлетел к мальчику и ухватил его за плечи.
— Что она надумала, Нуто?
Мальчик нахмурился и покосился на императора.
— Мы вчера украдкой посмотрели бой Колида со стрелой... Эйлен так радовалась. Я её такой счастливой никогда не видел... А сегодня она предложила подслушать ваш разговор. Мы использовали вихри и эхо...
— И что вы слышали? — Фергас затряс мальчика за плечи.
— Всё... — выдавил он. — Эйлен услышала, что вы отказались помочь Колидам. Она сказала, что ей стыдно... и что вы все — трусливые... трусливые тряпки... и что она сделает так, что воздушные маги вернут себе честь в бою с Ладиславом...
Нуто хмурился, но говорить не боялся.
Мне вообще показалось, что он, как и Эйлен, считает своих родственников трусами и очень в них разочарован, даже в своём отце.
Фергас обернулся и посмотрел на императора.
— Ты ведь понимаешь, что она собралась сделать, Хинто? Она хочет возродить Санидаг ценой собственной жизни!..
* * *
Интерлюдия тринадцатая. Джанко Ян
Она ненавидела себя за это решение.
Каждый день ненавидела.
Казалось, жизнь разделилась на до и после, но никто не упрекнул бы её в том, что она потеряла лицо в этот момент. Ни Акулина, ни Мидори не заметили, насколько тяжело ей далась эта клятва.
Будто весь мир упал ей на плечи.
Джанко ещё четверо суток не могла прийти в себя. По ночам она плакала навзрыд, скрючившись на ковре у кровати, потом просто лежала, уставившись в одну точку, и представляла, как её кинжалы вонзаются в сердца всех, кто заберёт её любимого.
Всех до единой.
Она лежала так долго, почти бесконечно, а потом слёзы иссякали, и она вставала на ноги. Поднималась, как делала это всегда после ударов судьбы.
Вот и сегодня перед рассветом она поднялась. Неизвестно откуда возникла надежда, появилась уверенность в том, что она всё делает правильно.
Ладонь мягко легла на живот, а губы прошептали:
— Мудрецы говорят, что существует простая истина: «Когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности».
К кому она обращалась, сама не поняла.
Возможно, к ним обоим. И к ребёнку, и к его отцу.
Джанко вдруг отчётливо поняла: будущее уже происходит. Оно пришло, оно уже здесь, и теперь только от них самих зависит, каким оно будет. Ни один свиток на свете не сделает за них этого.
Она подошла к двери и тихо вышла в коридор.
Её ждало много работы. Вот уже три дня она занималась тем, что исцеляла чароитов, вытягивая из них фагнум. Силы её Тёмного Верховного Врача хватало на то, чтобы помочь всем.
Узнав о том, что варвары на самом деле могут владеть магией, чароиты согласились расстаться с фагнумом и снова стать варварами. Теперь осталось сделать так, чтобы к ним вернулась память об их магических навыках. Но это касалось лишь тех, кто употребил яд не раньше двух месяцев назад. Остальным дорога была только в один конец — на смерть, и они об этом знали.
Отец Кирилла пока не торопился убирать фагнум у Иномирцев и даже у самого себя — ждал возвращения сына от воздушных магов.
Все его ждали.
Особенно Джанко.
У неё было для него много новостей. И дело касалось не только клятвы и свитка. Кроме того, что Акулина и Мидори выполняли свои задания, появилось и ещё кое-что.
Вчера к Джанко приходила Исидора.
Она была взволнована. Сказала, что выпросила у Бахадура доступ к библиотеке Атифы (странно, если бы Исидора Гран прошла мимо библиотеки). И когда она читала, сидя в одном из залов, то увидела, как мимо промелькнул Оракул Ма.
Он тоже наведался в библиотеку, а потом ходил из отсека в отсек.
Исидора проследила за ним и запомнила, какие книги тот брал. Их оказалось несколько и все из разных областей. У Исидоры даже имелся список:
«Природные ландшафты империи Горный Озай»;
«Усиление магов со Знамением. Магические амулеты и не только»;
«Алхимические составы древних магических ядов»;
«Соляные знаки. Их сила и слабость»;
«Неизвестный фагнум. Исследования Герасима Андронникова»;
«Жизнь без Знамения. Варвары».
— Ты же понимаешь, что это значит? — с паникой спросила Исидора у Джанко.
— Не совсем, — ответила та, изучив список.
Исидора закатила глаза.
— Ну как этого можно не понять? Оракул Ма копает не просто так! Это не праздное любопытство. Зачем ему яды, если он не Друид? Зачем ему соляные знаки, если он не Мастер Материй? Зачем ему природные ландшафты, да ещё и соседней страны, если он не учёный? Зачем он изучает людей без Знамения и усиление тех, у кого оно есть? Заметь, что в списке нет ни одной книги по жреческому мастерству. Все книги из других областей.
