— Хватайся… Исидора… чёрт, не ори, а хватайся за мост… я тебя не удержу…
Через несколько секунд нам сбросили верёвку с узлами.
— Держитесь! — крикнул Платон Саблин. — Исидора! Хватайся за верёвку, я тебя вытащу! Давай!
В этот момент из верхолёта с журналистами донеслось нервное:
— Вот это момент, господа! Вот это напряжение! Волков и один из членов его отряда вот-вот сорвутся в пропасть! Они держатся из последних сил! Давай же, парень! Мы верим в тебя! Держись! Ты сможешь!..
Будь моя воля, я бы прямо сейчас заткнул этого болтуна, выбив ему зубы. Хотя кое в чём он был прав: мне приходилось цепляться за звено моста из последних сил.
Исидора тем временем тянулась за верёвкой, и я напрягся ещё больше, чтобы качнуть девушку в сторону.
— Есть! Достала! — Она ухватилась за узел, отпустила меня и подтянулась на руках.
Такой подъём по верёвке с узлами мы часто тренировали на полигоне у Акулы, и теперь это пригодилось.
Пока Исидору поднимали, я зацепился за следующее звено повисшего моста, перевёл дыхание, собираясь с силами, и принялся карабкаться наверх.
С верхолёта продолжали комментировать каждое моё движение:
— Он отлично натренирован физически! Такого парня просто так с моста не сбросишь! Но вот вопрос: что они теперь будут делать? Моста нет, а перейти ущелье надо…
На краю обрыва меня вытянули Котов и Глыба, а вот Исидору принял Платон Саблин. Та всё никак не могла отойти от шока, у неё тряслись руки.
— Успокойся, детка… ты чего… — забормотал Саблин и стиснул её в объятьях. — Ты в безопасности.
Я и сам не до конца пришёл в чувство после обрыва моста и падения. А ещё мне до сих пор мерещилось, что в груди зияет оплавленная дыра от удара лучами фагнума, который был лишь в видениях. Всё болело, даже дышать было больно.
Прошло ещё несколько секунд, и только после этого я пришёл в себя, как и Исидора.
Она обняла Саблина в ответ.
— Это было ужасно… просто ужасно…
— Ещё б чуть-чуть, и пришлось бы за тобой в ущелье прыгать, — ответил тот.
Сейчас ещё сильнее бросалась заметная разница в их росте.
Исидора подняла голову и уставилась на Саблина: до неё внезапно дошло, кого она обнимает. Девушка кашлянула и быстро отстранилась от него, замерев в растерянности.
Я же наконец поднялся на ноги, и меня тут же окружили остальные, а затем мы вместе уставились на то, что осталось от моста: две повисших половины.
— Что за хрень вообще? С чего вдруг мост лопнул? Не понимаю! — запаниковала Римма Аверьянова. — Крепкие же перила! Там такие канаты толстенные были, а их будто одним махом разрубили!
— Видимо, так задумано, — нахмурился я, ощущая, как от напряжения дрожь пробегает по телу.
— И что теперь делать? Как мы пройдём? — заволновалась Бородинская. — В ущелье спускаться? Нам даже длины всех верёвок не хватит!
Я задумался, продолжая оглядывать оборванный мост.
Тем временем на дне ущелья по-прежнему стояли Жрецы, десять человек в чёрных мантиях. Они внимательно наблюдали за нами снизу, а двое из них медленно стучали кожаными бубнами о ладони. Колокольчики монотонно позвякивали, и тихий звук эхом множился по туманному ущелью.
— Ты вообще помнишь, что с тобой на мосту было до падения? — спросил у меня Андрей Котов.
Я потёр вспотевшее и грязное лицо.
— Помню, как шагнул на второе звено, а потом… начались видения…
— Вообще-то ты прошёл треть моста. Мы ещё подумали, как уверенно и быстро идёшь, но Исидора никого следом за тобой не пустила. Как задницей почуяла, что не всё так просто. Потом ты остановился, вытянул кулон и зачем-то потащил его в рот…
— Ну ясно же зачем! Галлюцинации у него были! — перебила его Исидора. — В таком состоянии он бы мог и палец себе откусить!
Котов нахмурился. Я же ничего не стал пояснять и снова посмотрел вниз, на дно ущелья и на бубны Жрецов, вслушался в звон колокольчиков. Этот звук не давал мне покоя… зачем он нужен, если не для атаки?
Я шагнул назад, достал карту из рюкзака и тщательно проверил маршрут.
Чутьё снова не подвело. Ещё одна ловушка!
— Всем отойти из зоны видимости Жрецов, — тихо велел я группе.
Все тут же отпрянули от края обрыва и заволновались ещё больше.
Я развернул карту и ткнул пальцем в обозначение моста.
— Мы пытались пройти совсем по другому мосту. Это подставной переход. Нужный мост должен быть правее метров на пятьдесят. Погрешность для карты небольшая, поэтому я не сразу заметил подвох.
Егор-Глыба вскинул брови
— Чего?.. Здесь же только один мост. Ты видишь где-то ещё? — Он оглядел ущелье до горизонта во все стороны. — Или только я слепой?
Остальные нахмурились и тоже начали крутить головами, выискивая другой мост.
Естественно, ничего не увидели.
— Жрецы умеют создавать иллюзии, заставляя видеть то, чего нет, — пояснил я быстро. — А значит, могут делать и наоборот. Скрывать то, что есть. И речь сейчас не про галлюцинации в сознании, а именно про миражи людей и предметов. Такое я уже видел.
Мне вспомнился Ючи Хамада. Именно он в схватке со мной использовал иллюзии, чтобы скрываться от моих ударов. Он скрывал себя настоящего, в то время как я видел лишь иллюзию.
Исидора нахмурилась.
— Хочешь сказать, что нужный мост мы просто не видим?
Я кивнул.
— Он где-то рядом, надо его найти. Мы не видим его, потому что действует звук бубнов. Слышите? Он очень тихий, но он уже был, когда мы подошли к обрыву. Жрецы скрыли от нас нужный мост. Мы даже этого не заметили.
Бородинская всплеснула руками от негодования.
— Вот это новости! И что же делать? Уши заткнуть, чтобы бубен не слышать?
— Не поможет. На нас уже подействовали. Я попробую по карте определить, где находится настоящий мост.
— А потом что? Его же всё равно не видно.
Я не стал отвечать, а снова всмотрелся в карту, определяя в масштабе примерное местонахождение моста. Затем вместе с листом подошёл к краю обрыва и двинулся вдоль него.
Пройдя метров пятьдесят, я остановился и сгрёб влажный песок с камней, после чего швырнул его над ущельем.
Через секунду стало понятно, что мост именно тут, прямо передо мной. Песчинки и пыль осыпали перила и покрыли невидимые звенья.
— Охренеть… — прошептал рядом Яков Вьюгин.
— Вот это да! — заулыбался Платон Саблин. — Я бы даже не догадался!
— Конечно, — поморщилась Исидора. — У тебя бы мозгов не хватило.
Тот не обиделся.
— Зато я хорош в другом, крошка, — улыбнулся он ещё шире.
Я подошёл к тому месту, где должен был начинаться мост, и проверил ногой первое звено.
Да. Так и есть.
Под подошвой ботинка оказалась твёрдая поверхность. И стоило мне поставить ногу, как мост начал появляться будто из небытия. Точно такой же, как соседний: всё те же толстые канаты и половинчатые брёвна-звенья. Только теперь я был уверен, что этот мост не оборвётся.
Все, конечно, обрадовались, но радость омрачало понимание, что по мосту ещё предстоит пройти, а это задача — не из самых простых, когда внизу Жрецы.
Они, кстати, перестали постукивать в бубны. В этом больше не было необходимости.
Я опять заглянул на дно ущелья и, кроме Жрецов, увидел ещё кое-что: над тёплой поверхностью камней, да и по всей долине, распозалась лёгкая пелена тумана.
— Вы говорили, что пока я был в отключке, выбыло ещё три команды, верно? — задумчиво уточнил я у остальных. — В итоге, групп осталось только шесть. Но вы не видели, как они проходили мост?
— Они прошли раньше нас, — ответила Исидора. — И думаю, у них не возникло таких проблем с сознанием, так как резерва больше, и защита позволяет сопротивляться атакам Жрецов.
Бородинская помрачнела.
— Галей учил нас сражаться с ними в ближнем бою, но как мы достанем их на дне ущелья?
— Может на верёвке вниз спуститься и атаковать? — предложил Платон Саблин.
Я покачал головой.
— Пока ты спустишься, они сделают с твоим сознанием то же самое, что и на мосту. Но раз нам не хватает резерва для защиты, а сражаться напрямую мы не можем, то переиграем иначе. Этот турнир, прежде всего, создан для командной работы. Предлагаю одну идею, но придётся переходить мост не всем сразу, а хотя бы по двое. На двенадцать человек получится шесть переходов. И все шесть раз надо будет обеспечить прикрытие.
