Так и вышло.

Тот Хамада, за которым я бежал, внезапно исчез, а в стороне появился уже другой. Он вскрикнул, споткнулся, но всё же устоял и понёсся дальше, крепче стиснув свой драгоценный ящик.

Я остановился, вскинул револьвер и задержал дыхание.

Прицел.

Выстрел.

Заряд метнулся в настоящего Хамаду...

...а попал в другого человека — из дыма неожиднно выскочила Белова и сшибла Жреца с ног, угодив прямо под мою пулю. Точно под удар заклинания!

Опять промах, да что ж такое!

— Сука-а-а!! — проорал я в бешенстве.

А Смертельная ловушка тем временем сработала — ей было всё равно, кого забирать. Безжалостные путы выросли из земли, окутали тело Беловой, скрутили и исчезли вместе со своей жертвой так быстро, что шаманка даже рот открыть не успела.

Я увидел лишь её бледное лицо, измазанное в крови, и тёмные глаза, наполненные гневом.

Эта стерва выиграла для своего ненаглядного несколько спасительных секунд. И за то время, пока Белова корчилась в путах, сам Хамада уже успел добежать до первого из двух уцелевших верхолётов, вскочить на подножку, распахнуть дверь и буквально влететь туда вместе с ящиком.

На свою подружку он даже не обернулся.

Я рванул за Жрецом.

Хрен ему! Эта скотина от меня не отделается. Да я лучше удавлюсь, чем отпущу его!

Лопасти первой машины вспыхнули синими молниями, и она поднялась над площадкой. Я метнулся ко второму верхолёту, добрался до кабины пилота, распахнул дверь и, минуя кресло и штурвал, дотянулся до панели управления и торчащего из неё ключа.

Ладонь активировала соляной знак с крыльями — Сферу Эфира. Именно она приводила лопасти в движение. Вторая рука уже задействовала следующий знак — «стрела вверх».

Машина резко дёрнулась, и я чуть не завалился на пол.

Схватив штурвал одной рукой, а вторую оставив над панелью, я наконец сел в кресло. Верхолёт поднялся над площадкой двора, раскуроченного взрывами, и в зареве пламени я увидел, как другая машина уже летит над крышами зданий.

Мой взгляд упал на желоба для стержневых заклинаний, куда обычно ставят заклинания телепортации.

Пусто.

Оставалось надеяться, что и в верхолёте Хамады тоже пусто, ведь это значило, что он никуда уже не денется. Осталось только догнать его.

Теперь всё должна была решить наша схватка в воздухе: моя настырность против его опыта пилотировать, которого у него было явно больше. Это граничило со смертельным риском.

Чтобы не тратить время на набор высоты, я направил машину между домами, низко над дворами и промышленными складами, над деревьями и переполошёнными людьми.

Ни мой враг, ни я — никто из нас не соблюдал правила движения.

Проскочив мимо официальных лётных маршрутов и светофоров, Жрец устремился в сторону центра Измаила. По пути он чуть не сбил взлетающий со станции пассажирский верхолёт, но успел вывернуть.

Я не отставал.

Хамада резко набрал высоту, накренил машину и, обогнув одну из высоток, полетел в противоположном направлении. Практически мне навстречу.

Только вместо того, чтобы дать ему дорогу, я сделал кое-что другое: не сбавляя скорости, полетел ему точно в лоб. Руки вцепились в штурвал, дыхание замерло на вдохе, в ушах заколотил пульс.

Нужно было выждать секунд пять.

Четыре.

Три.

Две...

Встречный верхолёт сиганул вниз, пролетев подо мной в нескольких метрах. Уходя от столкновения, Хамада зацепил нижними лопастями крышу одного из домов. Скорость его машины чуть снизилась, а за ней потянулся шлейф густого дыма.

Отлично.

Теперь можно было не опасаться, что я потеряю его верхолёт из виду.

Почти остановив машину в воздухе, я развернулся и, набрав скорость, полетел по следу. Хамада стремился уйти из города, уже не разбирая пути. Паника в нём побеждала. На его месте я бы тоже запаниковал: он ведь понимал, что с ним будет, когда он попадётся.

Через несколько минут мы летели над одним из районов уже на отшибе столицы. В этот момент к нашему полёту присоединились ещё четыре верхолёта. Они сели мне на хвост, но держались на приличном расстоянии.

— Вас тут только не хватало, — прошептал я, хотя понимал, что когда-то это должно было случиться.

Событие было слишком очевидным, а преследователи — слишком узнаваемыми: синие кузова, особая форма иллюминаторов, гербы с мечами и императорской короной.

Военные Измаила.

Они начали нагонять меня, окружая с двух сторон, но я лишь прибавил скорости. Впереди всё так же маячил верхолёт Хамады, испускающий шлейф дыма.

Я быстро вытащил из ушей клейковину и сунул в карман пальто. Теперь временная глухота никак меня не защищала: появился риск пропустить что-то важное.

Вот как сейчас.

Из ближайшего верхолёта военных проорали в громкоговоритель:

— Курьерский верхолёт номер сто три пять три! Немедленно приземлитесь! Курьерский верхолёт номер сто три пять три! Немедленно приземлитесь!

Я дожал скорости, хотя и так летел почти на пределе.

Маленький юркий верхолёт был прилично легче машин военных, и пока мне удавалось их опережать. Сегодня я нарушил слишком много правил, чтобы останавливаться на полпути.

Погоня продолжалась.

— Курьерский верхолёт номер сто три пять три! Немедленно приземлитесь!

Я мчался вперёд, выжимая из несчастной машины всё, на что та была способна. Салон дребезжал. Штурвал стал липким от моих вспотевших ладоней.

— Курьерский верхолёт номер сто три пять три! Немедленно приземлитесь! Курьерский верхолёт...

Внезапно Хамада накренил свою машину и начал уходить в пике, прямо к земле.

Мы летели уже за городом, а там, впереди, маячили сады, огромная территория. Похоже, туда-то и направился Жрец. Уже перед самой землёй лопасти его верхолёта сверкнули снопом синих молний, машина резко остановилась, будто кто-то ухватил её невидимой рукой, а потом рухнула на деревья.

Ну нет!

Только попробуй сдохнуть раньше времени, скотина!

Я спикировал к месту крушения. За мной устремились военные. Никто уже не орал в громкоговоритель и не требовал остановиться.

Тем временем Хамада вышиб дверь раскуроченной машины, вывалился на землю и, прихватив с собой ящик, грузно побежал в кусты.

А вот хрен! Всё равно не уйдёшь!

Пока я приземлялся и выскакивал из машины, военные окружали сады с воздуха. Их урчащие верхолёты зависли над деревьями по всему периметру. Одна из машин начала спускаться к земле, но на военных я уже не смотрел.

Мне нужен был Ючи Хамада.

Счет пошёл на минуты. Я рванул в те же кусты, где скрылся Жрец. Ветки хлестали по лицу, в темноте ноги то и дело спотыкались о поливочные трубы, вокруг урчали машины военных, лучи прожекторов мелькали по саду, но я всё бежал и бежал.

А тот, кто от меня скрывался, нёсся впереди — я слышал его.

Хруст веток, бормотанье, тяжёлое свистящее дыхание.

Всё ближе и ближе.

Хамада был ранен, к тому же, он нёс ещё и ящик — а это замедляло его бег. И даже спасаясь от смерти, он не бросил свою ношу.

Это же насколько она ценная?..

И вот, когда в тёмных кустах мелькнула ускользающая спина Хамады, я задрал рукав пальто, остановился, расставил ноги шире и размахнулся щитом.

Вперёд отправилась волна из двух Сфер — Тверди и Боли. Стена желтоватого света ринулась от моей руки и смяла кусты, что попались ей на пути. А в тех самых кустах Хамаду нашла уже Сфера Боли.

Наслаждайся, сволочь. Можешь создать хоть десяток иллюзий — до тебя мой пинок всё равно долетит.

Будто подтверждая мои мысли, из переломанных зарослей донёсся стон невыносимой боли. Я рванул на звук и через несколько секунд добрался до Хамады.

Хрипло дыша, тот лежал на боку. Для него всё оказалось непросто: при крушении верхолёта он повредил голову. Его правое ухо было сильно обожжено, а из раны выше виска обильно сочилась кровь.

Хамада не мог даже встать, но всё равно цеплялся за свой ящик.

Не церемонясь, я отправил в Жреца новую порцию Боли, уже без размашистого жеста. Хамада был совсем не прост, чтобы расслабляться раньше времени — даже при смерти он мог атаковать и наслать на меня какой-нибудь жреческий мор.