Пытаться наблюдать сразу за всем, в такой свалке было невозможно, так что офицерская цепочка у этого круга встала вдвое плотнее, через каждые несколько шагов. И даже сама Ольга встала в ряд, чтобы не упустить ничего из происходящего.

Солнце к тому времени уже начало опускаться и било вдоль берега, и тени трех сотен тел сплелись по песку в одну шевелящуюся сеть. Отсидеться в такой давке было попросту негде: даже внешняя кромка, на которой в прошлых кругах пробовали пережидать, не была гарантом безопасности.

Своих ребят я находил в этой каше без ошибки, и тут уже нельзя было сказать, что они отличались какими-то феноменальными успехами.

Двух лет могло быть достаточно, чтобы сделать из и так талантливого и сильного Мага вроде Артема по-настоящему мощную боевую единицу, одного из сильнейших на своем Круге во всем форпосте. Но к сожалению, сделать полноценных боевых Магов из тех, кто недавно был просто членом банды, было уже куда сложнее.

Тем не менее, хотя я не мог сказать, что они раздавали налево и направо лещей, ни за одного из них мне не было ни на секунду стыдно. Их сбивали с ног, как и всех, но поднимались они раньше, чем сбивший успевал отвернуться к следующему, и били уже с подъема, не теряя ни мгновения.

После второго такого подъема соперники начинали коситься с недоумением, а после третьего уходили искать добычу посговорчивее. Подобная манера была результатом далеко не одного боя без правил, судей и гонга. И что-то мне подсказывало, что большинство моих ребят, вспоминая суровые времена начала службы в форпосте теперь, падая на песок от чужих ударов, просто смеялись про себя.

По-настоящему успешно сражалась одна только Нина. Получив реальное академическое образование, пускай и длительностью всего в год, она достигла Круга первой из всех, и уже вскоре должна была перейти на Второй, всегда держась дольше большинства на наших тренировках. А еще, получив мое одобрение, взялась изучать магию пламени по тому же руководству, которому следовал я сам, так что теперь активно раздавала взрывные удары направо и налево.

Парня из недавних студентов, который налетел на нее с разбега, она просто пропустила мимо, доведя его же разгон толчком в лопатку. И даже не посмотрела, куда он укатился по песку с обожженной спиной.

Помимо нее, стоило отметить еще троих.

Илья Зуев, непонятно в какой момент и каким образом закорешившийся с Петром из моего боевого подразделения (тем самым, что сломал мне руку в самом начале службы), за эти два года стал очень хорош в силовой борьбе. За несколько минут сражения он опрокинул на землю и вывернул или сломал уже то ли пять, то ли шесть конечностей, пускай и заплатил за это множеством порезов, ожогов, ссадин и нездоровой зеленоватостью кожи на всей левой стороне тела.

Наконец, Зина со Славой, брат и сестра, и так всегда прекрасно работавшие в паре, за два года тренировок вывели этот навык на какой-то иной уровень. И то, что они умудрялись кооперироваться в состязании, где это было официально запрещено, причем делали это так мастерски и настолько неочевидно, что ни один из судей так ни разу и не смог их подловить, было более чем красноречивым доказательством этого их умения.

Выпускников среди Первых Кругов более чем хватало, и со стороны они смотрелись куда выгоднее моих ребят. Но когда прозвучал гонг и в круге остались стоять тридцать победителей, из них я насчитал восемь своих и всего четырнадцать студентов. С учетом того, что в начале соотношение было двадцать на почти три сотни, становилось очевидно, какая «школа» давала лучшие результаты: академическая или «уличная».

В кругу Сердец набралось всего пятьдесят человек. Разгадка была простой. Все, кто прибыл в форпост, находясь на Сердце, по большей части определялись на сравнительно мирные задачи: снабжение, уборка, мастеровые. Желающих по доброй воле лезть на спину к Демону среди них набралось совсем немного.

Стояли за веревкой и двое моих. Набралось бы и куда больше: желали отправиться на черепаху буквально все. Но большинство срезало возрастное ограничение, и остались только Гриша, взявший пик Сердца этой весной, и парень по имени Леонид, прибывший в форпост на Венах и совершивший за эти два года невероятный по масштабу рывок.

Дрались Сердца дольше всех. Опять же потому, что среди них не было никого с чисто боевой специализацией, а значит, и сильной атакующей магией или навыками боя мало кто владел. Хотя Сердца по меркам обычного человека были сверхлюдьми, для меня или Наташи этот раунд выглядел как куча-мала детсадовцев.

Так что не было ничего удивительного в том, что Гриша с Лёней без особого труда выдержали до самого конца и вошли в десятку победителей.

— Итого пятнадцать из шестидесяти, — сказал Артем, стоявший рядом. — Ровно четверть уникальной возможности, которая раз в десять-пятнадцать лет предоставляется горстке людей на всей планете, ты, Сашка, захапал себе и своим людям. Что думаешь по этому поводу?

Я хмыкнул.

— Думаю, что этого мало. Если бы «моих» было больше, мы бы забрали все места. К тому и будем стремиться.

— Грамотный подход, — хмыкнул Ян.

Ольга поднялась на помост в последний раз за день.

— Состав определен, — разнесся ее голос над полем. — Прошедшим сдать наряды, привести снаряжение в порядок и дальше ждать распоряжений о подготовке. Остальным — служба завтра по расписанию, форпост никуда не делся. Разойтись.

Утро после соревнования началось не с горна, а с гула голосов. Клан поднялся раньше сигнала, сам. Когда я вышел во двор, ребята, те, кто прошел отбор, уже активно собирались, окруженные теми, кто по разным причинам оставался на суше.

Общие сборы начались с того, что всех отбывающих, все шестьдесят человек, собрали на площадке между пакгаузами.

Форпостовские ветераны с выгоревшими на солнце затылками, вчерашние выпускники в форме, которая еще не села по плечу, мои клановцы отдельным плотным островком.

Ольга Петровна вышла вперед.

— Инструктажа не будет, — начала она, и по рядам прошло короткое оживление. — Не потому, что мне лень, а потому, что устный инструктаж затянется, и я, скорее всего, забуду половину, потому что рассказывать нужно будет много и долго. Поэтому каждый сейчас получит справочник по фауне и флоре черепахи, собранный за все прошлые экспедиции, и руководство по тому, как себя в принципе на ней вести. К этим документам отнестись как к личному оружию. Кто поленится прочитать и зазубрить, тот сдохнет в первую же неделю. Все меня поняли?

— Так точно! — грянул ответ.

Раздача прошла буднично, под перекличку. Справочник и руководство оказались увесистыми книжками в непромокаемых чехлах.

Миша свой экземпляр взвесил на ладони, пролистнул от корки до корки одним длинным движением большого пальца и убрал за пазуху. Он прочтет все за минут пятнадцать и запомнит с одного раза. Мне придется пройтись раза три-четыре, и то лишь благодаря Оку. Остальных, скорее всего, ожидал долгий день.

К полудню лагерь сборов у берега перестал напоминать причал и стал похож на разоренный склад.

Грузили на корабль столько всего, что я довольно быстро перестал даже пытаться запомнить содержимое трюмов. Отдельным, особо охраняемым грузом ставили ящики с противоядиями — оптовый запас на несколько месяцев на каждого.

На палубе складывали материалы для лагеря. Металлические балки в человеческий рост, связанные по шесть, с проушинами под быструю сборку. Рулоны плотного тента, ящики с крепежом, где болты лежали в масле, как рыба в рассоле, пятиметровые доски, огромные хомуты, чтобы охватывать деревья…

Грузили провизию, потом оружейные пирамиды и инструмент — от кувалд до точильных станков. Отдельной вереницей, на катках, к трапу подали четыре пушки на лафетах. Не стенные громадины, а укороченные полевые стволы, примерно похожие на те, что использовали жители Рятки против змея, но на порядок более продвинутые и мощные.

Я проводил их взглядом до трюма. Там, куда мы шли, эти четыре ствола будут всей нашей артиллерией и единственной защитой для Первых Кругов и Сердец на случай, если более сильные не успеют вовремя.