— Дела были, — сказал я, протискиваясь между столами.

— Дела у него! — Сабуров перехватил мою руку и сжал так, что в пальцах хрустнуло. Хватка у него, несмотря на недавний укус и лечение, была прежняя — медвежья. Настасья его, видать, основательно подлатала. — Садись давай. Человек! — рявкнул он через плечо, и половой материализовался из табачного дыма мгновенно, как чёрт из табакерки. — Приборы и пива нашему другу! Живо!

Рядом с Сабуровым сидел Ситников. Поручик приподнял кружку, кивнул мне и подвинулся, освобождая место на лавке. Перед ним возвышалась горка раковых панцирей, и судя по её размеру, Яков Петрович заседал здесь давно и основательно.

Пиво принесли быстро. Тёмное, плотное, с густой горчинкой и тяжёлой шапкой пены. Я отхлебнул и довольно крякнул. После тяжёлого дня — то, что нужно. Надо бы задуматься о собственной пивоварне у себя в Малом Днище. Вдруг есть специалисты? А то от Ерофеича ничего, кроме свекольной, и не дождёшься…

— Яков Петрович, — я повернулся к Ситникову, пока Сабуров рвал очередного рака. — У меня хорошие новости. Заказ готов, лежит у меня на постоялом дворе. Завтра смогу завезти.

Ситников расплылся в улыбке.

— Отлично! А то у нас тут как все с ума посходили, когда увидели новинку у Брюхова. Все опробовать хотят!

— Ну вот, завтра и опробуют. Знал бы, что вы здесь — с собой бы прихватил. Или может послать кого?

— Да ладно! — Ситников, которому явно не хотелось тащить на себе тюк с кобурами, лишь отмахнулся. — Завтра — значит, завтра. После полудня в казармы к нам подъезжай, спросишь меня. Тебя проведут.

— Договорились, — кивнул я.

— А как там мой заказ? — Сабуров расправился с очередным раком и посмотрел на меня. — Скоро в дозор ехать, хотелось бы уже с обновкой.

— А твой ещё делается, — ответил я. — Сам видел, как у меня дела обстоят. Заказов много — скорняк один. Всем кобуры хочется…

— Ой, цену-то себе не набивай, — добродушно усмехнулся Сабуров. — Но скорняка поторопи. Правда, быстрее надо.

— Потороплю, но чудес не обещаю, — кивнул я. — Такую работу быстро делать — только продукт портить.

— Ладно, ладно, — Сабуров отмахнулся и потянулся к кружке. — Буду ждать. А знаешь что, Дубравин?

Он допил пиво, крякнул, вытер усы тыльной стороной ладони и уставился на меня.

— А поехали со мной! — выпалил Сабуров так, что я от удивления вздрогнул.

— Куда?

— В дозор. Мне задач нарезали — во-от такую кучу, — он развёл руки, едва не заехав Ситникову в ухо. — А людей не хватает. Я новых набрал, да толку… Пока обтешутся, пока привыкнут… А ты мужик опытный, рубака отчаянный, тебе спину доверить не побоюсь. А это, поверь, комплимент, потому что спина у меня одна, и я к ней привязан.

— Дмитрий Александрович, — я поставил кружку. — Ты, должно быть, рехнулся. Ну какой дозор? Мне деревню поднимать надо. Людей вот взял, везти надо, избы им ладить, на работы распределять… Мельницу запустили, а надо ещё варницу ладить. Поле непаханое — и это не метафора, там сорняки в твой рост, два года люди не работали. Ну какой дозор?

— Да знаю, знаю, — Сабуров поморщился. — Деревня, мельница, варница… Всё понимаю. Но с людьми у меня — полный швах. И троих я потерял…

Он запнулся и проглотил окончание фразы. Троих он потерял в моём Малом Днище — в ту ночь, когда орда пришла, — и ему до зарезу хотелось об этом напомнить, потому что из этого следовало, что я ему кое-чем обязан.

Но Сабуров помнил и лавку в избе Настасьи, на которой он в жару валялся, и как травница тянула из него мертвяцкий яд, когда он уже прощался с жизнью и просил у меня пулю… Здесь, вроде как, опять из-за меня, да только я, хоть Сабурову и был благодарен, да только его на помощь не звал, он сам пришёл. И очень неплохо на этом заработал, между прочим.

— Дмитрий Александрович, — отказывать Сабурову мне в самом деле было неудобно, но иначе было никак. — Ну ты пойми — куда я сейчас поеду? Григорий с обороной-то справится, но хозяйство на нём не оставишь. Ерофеич один захлебнётся.

— Да я понимаю, — повторил Сабуров тише. — Понимаю. Вот только поверь — в твоих же это интересах, — Сабуров отхлебнул пива и поставил кружку на стол. Ситников в этот момент встал, извинился и отправился до ветру. Тактичный малый — почуял, что разговор пошёл туда, где третьему не место.

Сабуров проводил его взглядом, оглянулся по сторонам, подвинулся ближе и понизил голос.

— Ну давай я тебе тогда ещё один довод приведу, — сказал он, глядя мне в глаза. — Среди тех задач, что мне нарезали, есть одна главная и особенная. Разведка короткого торгового пути из Старой Руссы. Хотят дорогу прокладывать, станции почтовые ставить. Дело казённое, серьёзное, с деньгами. И от того, что я расскажу и напишу, во многом зависит, как эта дорога пойдёт. Через Сольцы, не к ночи будь они помянуты, — продолжил Сабуров, — или, скажем, через одно маленькое поместье, которое расположено весьма удобно и в котором живёт некий мой хороший знакомый… Смекаешь?

Он сделал многозначительную паузу, давая мне переварить услышанное.

Смекал ли я? О, да! Ещё и как смекал!

Официальный тракт через Малое Днище. Это не просто дорога — это совсем другая жизнь.

Тракт означал безопасность: оживлённые дороги государственного значения стараются патрулировать силами казны, а значит, мертвяков в округе становится меньше. А ещё тракт означал проезжающих — купцов, чиновников, курьеров — а проезжающие означали деньги.

Постоялый двор с конюшней при дороге… Лавка — кожевенная, с кобурами для пистолей штучной работы — последний писк моды! Или оружейная — с многозарядной поджигой конструкции кузнеца Кузьмы, специально для установки на телегу, восемь стволов, залповый огонь, спрашивайте у хозяина…

Да мало ли чего ещё можно придумать, когда мимо твоего забора каждый день проезжают десятки телег?

А если ещё и почтовую станцию поставят — казённую, да с финансированием, — то это уже не деревня. Это посёлок. А через десяток лет, глядишь, и городок…

— Понимаешь, да? — Сабуров хитро прищурился, глядя на меня.

Я молчал, а в голове уже видел, как моё Малое Днище превращается в самое настоящее Большое Дно. Дороги, постоялые дворы, почтовые станции, мастерские… Чёрт. Дальний дозор — это, конечно, дело опасное и непредсказуемое. Но зато если всё получится…

— Ладно, — сказал я. — Уговорил, чёрт языкастый. Когда выступать надо?

— Да как только — так и сразу, — повеселел Сабуров. — Ты мне скажи, когда готов будешь, тогда и двинемся.

— Мне нужно крестьян в деревню доставить… — начал прикидывать я… — Распределить, куда кого и как… Да к Козодоеву нужно бы съездить — туда и обратно, одним днём, без ночёвки… — я лишь махнул рукой в ответ на вопросительный взгляд Сабурова. — Дела кое-какие уладить нужно. В общем… Ну слушай, дня три мне дай, как из Порхова поеду, и можно отправляться.

— Замётано, — кивнул Сабуров. — Три-четыре дня — и жди, Дубравин. Я б тебе с крестьянами помог, да не могу — ватага на доукомплектовании здесь, надо ещё слаживать с новичками… Тебе бы тоже не помешало остаться, потренироваться с нами, да где там — ты человек занятой, помещик… Управляющего завёл бы себе, да и дело с концом, — буркнул он.

— Угу, — я кивнул. — Один был уже. Пропил всё, что не приколочено, а потом ещё и мертвяком обернулся. В озеро забрёл, да там и куковал три дня, пока мужики из жалости не пристрелили.

— Эх, всё у тебя не как у людей, Дубравин… — улыбнулся Сабуров. — Ладно. Договорились, значит. Решай свои дела — и едем. А сейчас давай-ка мы, брат, выпьем с тобой! — он хлопнул меня по плечу так, что я аж покачнулся на стуле. Если Сабуров и дальше будет так радоваться, до похода я не доживу — он мне ключицу сломает раньше.

Мы выпили, и я посмотрел поверх кружки на Сабурова.

— Только учти — две недели. Не больше! У меня деревня.

— Хватит, — кивнул Сабуров. — За глаза.

Вернулся Ситников, и на столе помимо пива возник штоф с водкой. Разговор из делового перетёк в застольный, и Сабуров, которому для подобного перехода требовалось примерно полсекунды, тут же принялся рассказывать байку.