Я почти видел, как это произойдет. Я встаю, не спеша иду к гаражам. Слышу их смех. Заглядываю внутрь. Они там, разливают по граненым стаканам. Я окликну себя-молодого. Попрошу выйти на пару слов. Скажу, что я, мол, старый друг его отца. Или сосед. Что угодно. И скажу ему: «Парень, твою девушку я видел у подъезда. Плачет. Ты бы сходил, поговорил. Железки не убегут, а человека потерять легко». И он, молодой и упертый, может, и огрызнется сначала, но слова западут в душу. Он вернется. Помирится с Леной. И вся жизнь пойдет иначе.

Другая жизнь.

Это слово ударило наотмашь, как разряд тока. Другая. Не моя. В той, другой жизни, может, мы с Леной и не расстались бы. Может, у нас были бы дети. Или вообще не было бы. А мои дети? Мои, которые сейчас живут в Казани, Киеве, Калининграде? Которым я звоню по праздникам, чей ворчливый голос в трубке мне так до боли знаком? Что станет с ними, если я сейчас перережу этот провод и соединю контакты по-другому? Они просто… не родятся? Исчезнут, будто их и не было?

Меня прошиб холодный пот. Я вспомнил Сергея и его шею без единого пятнышка экземы. Это была мелочь, побочный эффект от спасения старушки. Положительный эффект. Но кто даст гарантию, что следующее «короткое замыкание» не выжжет к чертям всю мою вселенную? Я играл с распределительным щитом целого мира, имея на руках лишь примерную схему собственной квартиры. Это было не просто глупо, это было… самонадеянно.

— Нет, — твердо сказал я, вжимаясь спиной в холодные доски скамейки. — Нельзя.

Я сидел и смотрел на окна своего дома. Там, за одним из них, мои родители сейчас смотрели телевизор. Отец, наверное, читал газету, а мама вязала. Они были живы. В моем времени их уже давно не было. Еще одно искушение. Зайти, увидеть их. Обнять. Но я уже знал ответ. Не стоит. Каждое мое прикосновение к этому миру оставляло на нем отпечаток, меняло его структуру непредсказуемым образом. Я был аномалией, блуждающим током в идеально отлаженной системе.

— Ладно, Плотников, хорош сопли жевать, — пробормотал я, доставая из кармана пачку «Явы». — Личную жизнь ты уже прожил. Как смог. С тройкой, но сдал экзамен. Пересдачи не будет.

Чиркнула спичка. Горький дым наполнил легкие, немного приводя в чувство. Боль от упущенной возможности никуда не делась, она тупо ныла где-то под ребрами, но паника отступила. Нужен был другой подход. Если нельзя лезть в человеческие судьбы, в тонкую проводку чувств и отношений, значит, нужно работать с «железом». С тем, что я понимал. С технологиями.

Что, если я осознанно смогу дать этому миру что-то, что сделает жизнь всех немного лучше? Не вмешиваясь в конкретные биографии. Подкинуть идею, технологию, чертеж. Что-то, что здесь, в 1981 году, покажется фантастикой, но при этом будет основано на реальных, работающих принципах. Дать толчок. Небольшой, чтобы не сорвать резьбу.

Но что именно? Какую «фазу» подать, чтобы не случилось перегрузки?

Я докурил папиросу до самого фильтра и бросил окурок в урну. Решение созрело. Нужно провернуть начинающий ржаветь после выхода на пенсию мозг и поработать с информацией 1981-го. Старые технические журналы, справочники, патенты. Нужно было понять их уровень, нащупать ту точку, куда можно было бы относительно безопасно приложить усилие. Узнать, что они уже знали, и чего им не хватало для следующего шага. И еще, конечно, понять, в какой области будет этот шаг.

Я даже засмеялся, вспомнив вечное: «Один маленький шаг человека, но огромный скачок для человечества».

А для этого было только одно подходящее мне во всех отношениях место: Куйбышевская областная универсальная научная библиотека имени В. И. Ленина. Я встал со скамейки, разминая затекшие ноги. Двор опустел окончательно. Из окон лился теплый желтый свет. Где-то играла музыка. Моя юность оставалась здесь, за спиной, со всеми ее ошибками и победами. Я не стал оборачиваться. Домой, в 2025-й. Здесь нужна серьезная подготовка.

***

К переходам я теперь отношусь буднично. Подошел к порталу, дождался света, протянул руку — и всё, станция Березай, кто приехал, вылезай.

Я вышел из своего подъезда в 2025-м, Самара встретила меня привычным шумом и суетой. Но я смотрел на нее другими глазами. Вот проплыл мимо почти бесшумный электробус, сверкая стеклянными боками. Люди на остановке, как один, уткнулись в свои смартфоны. Рекламные щиты переливались всеми цветами радуги, предлагая кредиты, квартиры и новую жизнь в рассрочку. Все это было результатом тысяч маленьких и больших технических решений, принятых за последние сорок лет. И я собирался добавить в эту сложную схему еще один элемент из будущего. Главное — не поймать «коротыша».

Добравшись до своей квартиры, я первым делом поставил чайник, а потом включил ноутбук. Пока загружалась система, я заварил крепкий чай. С лимоном. Как надо.

— Ну что, Константин Александрович, — сказал я вслух. — Поиграем в главного инженера человечества? Ну ладно, не в главного. И не в инженера. В мастера смены или начальника участка.

Я обязательно посещу библиотеку и постараюсь вспомнить, на каком общеизвестном уровне технологий и науки находился тогда СССР. Но идти туда, пусть и в первый раз, просто так, с пустыми руками, я не собирался. Куйбышеву нужен подарок. Вернее, даже не Куйбышеву, а Союзу.

Я сел в кресло, которое скрипнуло в знак протеста, и открыл браузер. С чего начать? Руки сами набрали в поисковой строке «Спутника»: «10 самых важных изобретений 21-го века в области медицины». Экран запестрел ссылками: антибиотики, вакцины, генная инженерия. Я открыл первую попавшуюся статью про синтетические гормоны. Сложные формулы, непонятные термины, какой-то CRISP. Я в этом разбирался, как свинья в апельсинах. Но суть была ясна: одна крошечная молекула могла изменить жизнь миллионов.

— Слишком сложно, — пробормотал я, отхлебывая чай. — Тут нужен специалист. А я всего лишь электрик. Хоть и хороший.

Идеи роились в голове, но я отбрасывал их одну за другой. Медицина это слишком опасно. Я не специалист в медицине. Аспирин, но-шпа, зеленка и бинт — вот мои базовые познания. Я уже увидел, как это работает. Мир может получить новые болезни, новые социальные проблемы. Это не просто замена одного тиристора на другой. Я закрыл вкладку. Нет. В чужой щиток со своими отвертками не лезут. Особенно если там напряжение в миллион вольт. Спасаешь одного — меняются судьбы десятков.

Или, может, компьютеры? Логика, схемы, полупроводники. Я вбил в поиск: «эволюция микропроцессоров». Вот это уже было интереснее. Я мог бы подкинуть в Союз пару идей из девяностых. Многослойные печатные платы, более совершенная архитектура. Это бы ускорило их прогресс лет на десять, а то и пятнадцать. А сетевые технологии? Представить только: интернет в Советском Союзе уже в начале девяностых! Заманчиво. Хотя, тут, в 1981-м еще с межгородом проблемы, да и в квартирах не у всех телефоны есть. Про дешевые и емкие накопители вообще молчу. Интернет — это целый комплекс. Связь и накопители — это даже не вся обвязка, так сказать. Размечтался, Костя, да.

Скопировать технологию микропроцессоров из будущего? Я знаю, как в Союзе думает власть. Кабы чего не вышло. Все засекретят и отдадут военным и спецслужбам. К тому же, осилят ли они эту технологию? Это дорого. Современные чипы — это и сверхчистые материалы, и сверхточные приборы, и культура производства в стерильных комнатах как бы не круче, чем при производстве спутников. Спасибо, не надо. Не потащит это страна. Как бы и не надорвалась. А то и найдутся сволочи, продадут пиндосам задешево или обменяют на производство так нужных народу колготок «Омса». А я к пиндосам и нагличанам, лягушатникам да фрицам и прочей вропейской сволочи отношусь именно так, как они этого заслуживают.

Я вспомнил камеры на каждом углу и в каждом подъезде в своем 2025-м. Вспомнил, как легко отследить человека по его телефону. Дать такую мощь в руки власти? Чтобы они построили свой «Великий советский файрвол» и систему тотального контроля еще до того, как мы узнаем слово «интернет»? Уж лучше пусть телефонизацию страны завершат. Безопаснее будет. Для всех.