Тут можно привести конкретный пример из личной практики. В 1995–1997 годах я возглавлял Департамент кредитной политики Министерства экономики РФ и по долгу службы активно занимался так называемым кризисом неплатежей. В процессе этой работы мне пришлось на практике проверить так называемую «формулу Фишера» о связи уровня цен и денежной массы, которая лежала в основе кредитно-денежной политики Гайдара и его нынешних последователей, направленной на снижение инфляции. Довольно быстро выяснилось, что снижение денежной массы в конкретных условиях российской экономики середины 1990-х годов ведет не к снижению, а к повышению инфляции!

Более подробно эту информацию можно посмотреть в

, сейчас же только отмечу, что формула Фишера работает только в ситуации нормальной монетизации экономики. Напомню, что монетизация – это отношение расширенной денежной массы (агрегат М2 для России) к ВВП страны. Для нормальной организации денежных расчетов она должна быть в пределах 90–110% (на крайний случай – 80–120%), существенное отклонение от этих цифр говорит либо о недостатке денег для расчетов, либо же о наличии сильно перегретых финансовых рынков. Напомню, что в России перед дефолтом 1998 года она составляла менее 10%.

Если монетизация недостаточна (как уже говорилось, в середине 1990-х в России она была на порядок меньше необходимого), то, для того чтобы формула была верна, необходимо учитывать полный объем денежных суррогатов, которые используются для замены денежного оборота – с учетом скорости обращения (методики ее определения современная наука не имеет) и доли оборота, который они занимают. В теории об этом не пишут, поскольку сверхнизкая монетизация экономики, сложившаяся в России 1990-х, была сильной экзотикой, но факт остается фактом: чистая формула Фишера, при всей ее незамысловатости, в условиях России 1990-х годов вообще не работала. Но признать этот факт гайдаровцы не могли, поскольку он во многом лежит в основе их претензий на право монопольного управления экономикой в России.

Не сработала эта формула и в США: серьезная эмиссия 2008–2014 годов (так называемые программы QЕ) не вызвала в этой стране адекватной (если исходить из формулы Фишера) инфляции. Связано это, однако, было не с монетизацией, а с другим важнейшим параметром денежного обращения, кредитным мультипликатором. Грубо говоря, в денежной системе США в указанный период наличные деньги заменяли кредитные, денежная база резко выросла (с 0,8 трлн долларов на момент начала кризиса до 3,3 к моменту окончания эмиссионных программ). А кредитный мультипликатор (т. е. отношение расширенной денежной массы к денежной базе) снизился за это время с 17 примерно до 4. Структура расширенной денежной массы претерпела серьезнейшую трансформацию, а вот ее совокупный объем (от которого и зависит инфляция), выражаемый для США агрегатом М3, практически не изменился.

Отметим, что анализ структуры денежной массы в США дает и ответ на вопрос о том, почему эмиссию, которая поддерживала не только американскую, но и мировую экономику, остановили. Дело в том, что нормальное денежное обращение требует активной работы банковской системы, т. е. достаточно высокого мультипликатора. А если он падает ниже 4, то начинаются эффекты, сравнимые с российским «кризисом неплатежей», во времена которого кредитный мультипликатор был порядка 1,2–1,4. В этом смысле, кстати, монетизацию и кредитный мультипликатор нельзя считать совсем независимыми параметрами, что, теоретически, должно быть отражено в соответствующей формуле.

Так вот, пока кредитный мультипликатор был сильно больше 6 (что означает наличие финансовых пузырей на рынках), можно было безболезненно (т. е. без инфляции) заниматься денежной эмиссией, уменьшая кредитную. Но после того, как мультипликатор, снижаясь, достиг критического с точки зрения появления рисков «кризиса неплатежей» значения, этот процесс был остановлен. Это, кстати, повлекло за собой серьезные последствия, но об этом ниже.

В учебниках об этих тонкостях не пишут, журналисты от экономики их не знают. Да и академические специалисты зачастую тоже, поскольку узкая специализация не дает возможности разбираться в тонкостях «соседних» экономических дисциплин. В частности, для меня стало большим откровением, когда я обнаружил, что многие академические экономисты (среди которых были такие известные личности, как, например, ныне покойный Сергей Журавлёв, с которым я познакомился в 1997 году, в бытность его экономическим советником премьер-министра России Черномырдина) не знакомы с феноменом кредитного мультипликатора. И, например, искренне полагают, что объем кредита экономике ограничен объемом депозитов граждан в банках.

Теоретически это можно объяснить, поскольку экономика и финансы уже давно стали разными дисциплинами, но все равно такое непонимание базовых финансовых механизмов вызвало в свое время у меня оторопь. Что уж говорить про исследователей, которые никогда не сталкивались с реальными процессами управления в ситуации избытка или недостатка денежной массы. И которые искренне считают, что такие классические моменты, как формула Фишера, носят универсальный характер. Тем более что они «интуитивно понятны».

Отметим, кстати, что даже само использование слова «эмиссия» без уточнения тут не совсем корректно, поскольку речь выше шла об эмиссии денежной (т. е. печати наличных денег), а масштаб кредитной эмиссии (т. е. увеличение объема кредита в экономике), напротив, сокращается, что как раз видно по снижению кредитного мультипликатора. А если еще добавить, что кредитная эмиссия американскими банками продолжалась, но для внешней по отношению к экономике США финансовой среды, то картина становится еще более сложной.

К слову, упомянутая в предыдущей главе аналогия, связывающая экономическую теорию и термодинамику, тут работает в полном объеме: аналогом формулы Фишера является уравнение Клапейрона – Менделеева, устанавливающее связь между числом молей газа, его температурой, объемом и давлением. Дальше можно было бы искать аналогии температуре и давлению, если бы не одна беда: финансовая система уж точно не является равновесной ни в каком более или менее разумном смысле. Даже объем системы может довольно сильно меняться, что уменьшает пользу от базовой аналогии до нуля.

В общем, как видно даже из самого простого анализа, формула Фишера имеет слабое отношение к реальным процессам в кредитно-денежной системе. И это показывает, в частности, что любые модели, даже те, которые кажутся простыми и очевидными, на самом деле могут быть в конкретных ситуациях довольно далеки от адекватности. А подробный анализ подчас дает и совсем грубые противоречия.

И это еще самый простой случай, который явно не подходит под категорию «черного лебедя» по Талебу. А что-то совсем неожиданное (типа дефолта США 15 августа 1971 года с отказом от «золотого» стандарта или дефолта России 1998 года) может полностью разрушить любую цифровую модель, даже если она какое-то время казалась более или менее адекватной.

Рис. 1. Базовые финансовые показатели США (1947–2008)

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

Еще один очень важный пример. Рассмотрим базовые финансовые показатели экономики США за разные периоды (рис. 1).

Если посмотреть на эти графики, то видно, что модели финансового управления в указанные периоды сильно отличались друг от друга, фактически доминирующую роль играли совершенно разные показатели. И до начала кризиса 70-х годов, крайне важного периода с точки зрения развития капиталистической экономики, что мы ниже увидим, еще можно говорить о некотором пропорциональном развитии финансовых показателей с общим ростом монетизации). А вот с 1981 года картина начинает разительно меняться, появляется явный ускоренный рост долговых процессов, который, собственно, в плане частного долга заканчивается как раз к началу кризиса 2008 года. Но в теории эти моменты в общем не отражены.