• отдельная благодарность Павлу Рябову, который помог мне в работе с графиками в этой книге;

• непосредственно помогавшим мне в работе над этой книгой Дмитрию Комарову, Сергею Егишянцу, Сергею Щеглову, Андрею Безрукову, Виктору Тимофеевичу Рязанову, Юрию Михайловичу Осипову, Виктору Валентиновичу Кашицину и Андрею Кобякову;

• директору Фонда экономических исследований Михаила Хазина Сергею Ильичеву и другим сотрудникам Фонда;

• моим родным и близким, которые позволили мне тратить бесконечное время на сидение за компьютером и витание мыслями в облаках;

• да и вообще всем, кто словом и делом помогал мне все те двадцать пять лет, что я занимался теоретическими вопросами экономики.

Любой автор, начиная новую книгу (особенно если она не художественная), должен объяснить, хотя бы самому себе, для чего она будет написана. И дело даже не в том, что можно прослыть графоманом, в конце концов, настоящих графоманов это волнует мало. Дело в том, что любая книга для автора – это достаточно большой период жизни, смысл которого хорошо бы понимать, даже если никому это не объяснять. А уж если книга посвящена теме, которую исходили вдоль и поперек многочисленные исследователи, некоторые из которых давно стали классиками… Правда, одни из них зачастую сильно ругают других, но, с точки зрения читателя, это как раз хорошо, поскольку дает надежду, что тема, пусть и в разных местах, описана достаточно полно.

Отмечу, что найти это объяснение получается далеко не всегда. Точнее, это часто не видят читатели. Собственно, книги, в которых соответствующая причина выглядит более или менее прозрачно, встречаются достаточно редко. В художественной литературе ситуация еще терпимая, фразу «Рукописи не горят!» из «Мастера и Маргариты» Булгакова знают практически все, слово «Повременить!» в «Альтисте Данилове» Владимира Орлова менее известно, но суть от этого не меняется. Эти книги были написаны для того, чтобы сказать эти слова.

А вот для чего писать новую книгу по экономике? С чем нужно «повременить» в современной экономической науке? Что в ней еще не сказано? Может ли так вообще быть, что что-то важное и принципиальное пока не сказано? Или сказано, но настолько глубоко закопано и спрятано, что обычный человек найти это не может? При том, что оно может оказаться крайне важным и полезным?

Ситуацию усугубляет то, что несколько книг по экономике я уже написал. «Закат империи доллара и конец Pax Americana» (написана совместно с Андреем Кобяковым в 2002–2003 годах) легализовала в мире тему предстоящего экономического кризиса и частично – ряд конкретных кризисных процессов. Например, именно в ней описаны валютные зоны, о которых сегодня столько говорится. Фактически в ней есть явные элементы современной, то есть включающей текущий экономический кризис, теории, однако они не собраны в единый системный комплекс.

«Черный лебедь мирового кризиса» просто собрал годовые прогнозы и обращения к читателям на моем сайте. Это позволило не только раз и навсегда снять вопрос о том, что якобы я задним числом эти прогнозы редактирую (как будто нельзя посмотреть веб-архивы!), но и показать историю развития экономической мысли той группы экономических экспертов, к которой я принадлежу. А вот для чего нужна новая книга?

Тема кризиса стала уже общим местом, желающие разобраться в новой его теории имеют возможность читать целый ряд сайтов (включая мой, на котором хранятся практически все авторские материалы с 2000 года). Зачем нужна новая книга, если достаточно некоторых методологических уточнений и более регулярного и уточненного изложения уже опубликованных материалов?

И здесь пришло время открыть правду. Связано ее появление с реализацией почти детской моей мечты. Когда я только начал заниматься наукой, курсе на третьем-четвертом, мой научный руководитель, Я. Г. Синай, разговаривая с моим папой, пожаловался, что я склонен слишком глубоко залезать в те темы, которые связаны с содержанием порученных им задач. Грубо говоря, вместо того чтобы начинать решать задачу, понимая 30% темы, я откладывал начало работы до того, как начинал понимать как минимум 60%. Правда, в этот момент задача решалась почти автоматически. Но зато времени этот процесс занимал сильно больше.

Соответственно, когда я начал заниматься экономикой, уже в конце 80-х годов, т. е. будучи вполне взрослым человеком, то первое время был несколько шокирован тем, какое большое количество разных теорий, рассуждений, моделей и концепций описывает одно и то же явление. Для примера можно привести многочисленные теории стоимости, к которым я еще вернусь на страницах этой книги.

Так вот, главная проблема этих теорий (с моей личной, если так можно выразиться, эстетической точки зрения) состоит в следующем. Их не просто много, они часто нигде больше, кроме как в учебниках, не встречаются. И, перейдя к следующему объекту изучения, обнаруживаешь, что там новые теории (модели), которые тоже нигде больше не используются… Сегодня я бы сказал, что это похоже на отчеты, закрывающие гранты. Которые никуда приложить не получается.

Что-то похожее есть в математике, в курсе «Уравнения в частных производных», известном также под названием «Уравнения математической физики». Он представляет собой большое количество совершенно независимых друг от друга задач (и поэтому для меня это был один из самых сложных курсов), каждая из которых может быть интересна, но в системную картинку укладывается с трудом.

А хотелось бы получить что-то вроде курса «Линейной алгебры» или теории функций комплексного переменного (ТФКП), которые при должной усидчивости можно освоить за один день. Потому что каждая следующая лекция естественным образом вытекает из предыдущей и «количество сущностей» растет линейным, а не экспоненциальным образом! Кстати, поскольку принцип бритвы Оккама был мне известен с раннего детства, такое количество моделей в экономической науке всегда наводило на подозрение, что за ними их авторы зачастую скрывают собственное непонимание вопросов…

Иными словами, современная экономическая наука носит глубоко несистемный характер! Одни задачи решаются исходя из одного подхода, другие, похожие, из другого, который первому противоречит. И тех, кто эти задачи объединяет в рамках одного курса, совершенно не волнует это противоречие. Вот как с этим быть человеку, который хочет понимать именно систему, из которой отдельные задачи вылезают как частные следствия?

К слову, многочисленные американские профессора, которые приезжали в Россию учить нас жизни в начале 90-х, в этом смысле меня сильно разочаровали. На общие вопросы они обычно отвечали типовыми мантрами, реальное содержание которых было давно утеряно. Но, как только дело доходило до конкретики, тут же выяснялось, что как раз именно в этой, интересной мне узкой теме они не специалисты. И предлагали обратиться к «специалисту», имя и ссылки на которого тут же давали. Фокус в том, что пару раз я к этим «специалистам» обратиться смог (используя служебное положение в личных целях), но результат получился точно такой же. Мне было объяснено, что поскольку те, первые, профессора были не совсем в теме, то они недопоняли тонкостей вопроса и послали не совсем по адресу… А вот правильный адрес… И так далее.

Вспоминая бессмертный монолог Райкина о том, «кто сшил костюм», мне никак не удавалось выйти на закройщика, все время встречались специалисты по пуговицам и конкретным стежкам. К пуговицам претензий было меньше, хотя и тут встречались проблемы, но, в конце концов, как быть с общей картиной экономики?

Есть еще один момент. Занимаясь статистической физикой, я много слышал о концепции описания экономики с помощью термодинамики. Тогда я этой аналогией не заморачивался (сейчас я понимаю, что она не совсем корректна), но одна мысль из этой аналогии проникла в голову. А именно та, что неравновесный газ в фиксированном сосуде довольно быстро устанавливает единые макропараметры, типа температуры и давления. И это, в некотором смысле, аналог «невидимой руки рынка». Тогда эту самую «руку», пусть в самом общем виде, можно описать, однако такого описания нигде нет.