Поскольку сельский житель знает точно, что если вечером смотреть за звездами, то утром не получится встать в 4 утра и подоить корову, если любоваться весенней природой и опоздать с посадкой овощей и зерновых культур, то следующей весной неминуем тяжелый голод со всеми вытекающими последствиями. И вообще, думать об изменении экономической среды можно только при условии наличия довольно больших резервов для выживания. Накопить которые совсем не так просто.

Иными словами, общественной поддержки приходящим капиталистическим методам не будет. Да, в консервативном обществе значительная часть населения пассивна (до идей всеобщей демократии еще идти и идти), но и небольшая активная часть общества (аристократия, купцы, религиозная элита) тоже должна рассматривать разрушение сложившегося порядка с большим подозрением. В конце концов, свое положение она получила именно в рамках старого порядка, и его разрушение чревато дополнительными рисками.

С точки зрения упомянутой выше возможной причины появления капитализма (малый ледниковый период и угроза самому существованию социума), теоретически можно было жестко ограничить в рамках феодальной системы управления потенциальных участников капиталистических отношений. В конце концов, просто определить, что, как землей могут владеть только дворяне, так и быть бенефициарами капиталистических предприятий могут быть только дворяне. И все. Да, конечно, это создало бы определенные проблемы (и уж точно сильно бы приостановило развитие пресловутого прогресса), но, скорее всего, задача была бы решена.

Есть, конечно, определенные сложности. Например, специфика общества Российской империи конца XIX – начала ХХ века состояла в том, что на фоне активно развивающихся капиталистических отношений продолжало существовать сословное общество. Которое дико раздражало всех (в том числе нижнюю и среднюю части того самого дворянства), кроме самой верхней части привилегированных сословий. И, как следствие неявного протеста, развилось специфическое для русской интеллигенции свойство – ненависть к собственному государству. Которая и породила массовый террор против государственных чиновников и в конце концов привела к революциям 1917 года.

Напомним, что переход от классической Античности к феодализму привел к практически полной замене старых римских элит, от них не осталось практически ничего. Да, разумеется, территория Западной Римской империи была захвачена племенами варваров, у которых была своя элита, а местная элита сильно пострадала от разрушения античного хозяйственного механизма, но не столь же сильно! Тем не менее этот переход разительно отличается от перехода XVI–XVIII веков.

В этот период сохранилась значительная часть феодальной элиты, хотя в ней появилось довольно много (процентов сорок) совершенно новых людей. Классический пример, наиболее известный, – появление династии Ротшильдов. Да и в России в XVIII веке возникло несколько новых династий, одни Меншиковы и Демидовы чего стоят. Но очень важное обстоятельство в том, что сохранилась и добилась успеха как раз та часть старой феодальной элиты, которая начала, что называется, жить «по-новому».

Иными словами, принципиально изменилась общественная идеология, и именно появление идеи «прогресса», который самим своим существованием и развитием оправдывает любые изменения, стало доминирующим фактором. Достаточно почитать школьные учебники, причем практически в любой стране. Да что далеко ходить, весьма враждебная капитализму теория Маркса – Ленина как некоторую очевидную истину включала в себя мысль о том, что смена общественных формаций происходит по мере увеличения производительности труда.

В начале этой книги я показал, что это утверждение неверно, но для Маркса, который родился примерно через три века после появления капитализма, оно было очевидным. Иными словами, настолько вошло в плоть и кровь всей системы образования к началу XIX века, что даже минимального сомнения в нем появиться не могло. Даже у такого жесткого скептика, как Маркс. И такое развитие событий не могло, разумеется, стать случайным, у него должна быть очень веская причина.

Как я уже отмечал, это книга не по философии, поэтому я буду ее упоминать только в случаях крайней необходимости. Пока же можно только отметить, что понимание того, что капитализм несет массу возможностей для разрушения старого порядка, не могли не заметить многочисленные силы в тогдашней элите. От монахов и священников, которые в силу своего происхождения не могли сделать карьеру в рамках католической системы, до мелких и средних феодалов, которые в ситуации климатических изменений находились на грани разорения. Плюс многочисленные междоусобные войны, которые очень обострились в ситуации разного рода пертурбаций, от климатических до эпидемиологических (чума, например).

И, с учетом того, что представители элиты отлично понимали, что такое карьера и как устроена система Власти (напомню, «Власть – это система конкурентного взаимодействия малых элитных групп», М. Хазин, С. Щеглов. Лестница в небо. М., 2016), в отличие от потенциальных новых капиталистов. И по этой причине они начали активную деятельность по разработке новых концепций, позволяющих повышать свой статус в рамках существующих властных конструкций, в том числе увеличивая свой ресурс за счет новых методов хозяйствования. Кстати, именно по этой причине, несмотря на новизну, понимание и освоение этих методов пришло достаточно быстро.

С противоположной стороны давление было достаточно жестким, одна инквизиция чего стоит. Отметим, что переломить силу часто можно только более жесткой силой, поэтому протестантские пасторы сожгли людей на порядок больше, чем инквизиция. Напомним, что Карл Смелый Бургундский уже в XV веке запретил на своей территории принимать доносы на ведьм с формулировкой о том, что этого мракобесия он не допустит. Чуть позже аналогичное решение приняла испанская инквизиция.

Но это – в спокойное время. После смерти Карла Смелого (напомню, Голландия была его территорией, и Испании она перешла через Карла V Габсбурга, который Карлу Смелому был правнуком по женской линии) в Голландию пришли протестанты и устроили там такой кровавый террор, что просто ужас. Испания (руками герцога Альбы) устроила контртеррор, так что кровь лилась рекой. Правда, историю пишут победители, поэтому виноват во всем оказался герцог Альба, а главным героем стал протестантский мифологический персонаж Тиль Уленшпигель.

Важно тут другое, история Голландии XVI века показывает, насколько сильным было противостояние. И, с учетом того, какой идейный базис был наработан католической церковью, неминуемо должна была быть придумана альтернативная идея. Отметим, что додумывали ее достаточно долго, например, важный вклад внес в это дело Макс Вебер со своей концепцией «протестантской этики», чьи труды относятся вообще к началу ХХ века. А тогда логика явно была другая. И вот вопрос, какая?

На этот вопрос пока однозначного ответа нет, но если мы посмотрим на тезисы Лютера, то у него никакого нового хозяйственного механизма нет. Не вызывает сомнений, что те представители старой элиты, которой двигали именно хозяйственные изменения, какие-то оправдания себе находили, причем на первом этапе построенные на интерпретации чисто религиозных догм. Но, как мы уже увидели, довольно быстро стало понятно, что меняется вся экономическая модель, причем при этом разрушается вся конструкция, выстроенная на религиозной догматике, не только католической, но и протестантской. Как ее ни упрощай.

И мне кажется, что самым первым стало изменение концепции времени. Периодическое время, характерное для консервативных обществ, стало становиться линейным, все большую роль стало играть движение вперед! Если для представителей старого хозяйственного уклада не посеять зерно, не посадить огород, не заготовить материалы для будущих изделий, предназначенных на продажу, было катастрофой, мир рушился, то для представителей нового уклада все было иначе.