— Это не мешало мне работать, — непринужденно бросил Кадра.

Уход от ответа. Но под его беззаботностью крылось нечто куда более жесткое.

Вид у лекаря был такой, будто он хотел добавить что-то еще, но вместо этого он лишь покачал головой и настоял на том, чтобы исправить повреждения.

— Позорить профессию, оставляя позвоночник в таком состоянии — это просто преступление, — возразил он, когда Кадра попытался возразить. — К тому же, сегодня вы спасли столько людей.

Час прошел в обществе Дестуса; черты лица Кадры становились все более напряженными, оба целиком погрузившись в тонкости исцеления. Разминая затекшие ноги снаружи палатки, она прошлась вокруг временного госпиталя, раскинувшегося на территории Большого храма Эльсар. Лекари метались от палатки к палатке, бледные, с широко раскрытыми глазами. Священники мрачно ухаживали за умирающими. Люди сидели прямо на траве, рыдая в объятиях друг друга. Ветер приносил запах крови и смерти — безмолвное предупреждение для толп родственников, пытающихся пробиться внутрь, чтобы воссоединиться с близкими.

А потом раздались крики.

Услышав первый же вопль, она бросилась к длинному ряду палаток. Трое лекарей в серых плащах стояли снаружи, пытаясь утешить четвертого — плачущего сослуживца. Они выпрямились при ее приближении, как раз когда из палаток донесся новый хор неистовых воплей.

— Те люди внутри… они?.. — вопрос замер на языке, потому что ответ был очевиден.

— Все эти глаза! — завопил женский голос изнутри палатки. — Грядет расплата для Эдессы! Само небо будет смеяться!

— Эльсар, помилуй! — закричал кто-то еще. — Нет, нет! Уйдите! Пожалуйста!

Лекари молча раздвинули полог палатки. Ужас сковал сердце Сарай, когда она заглянула внутрь. Два ряда топчанов тянулись вдоль каждой палатки; находившиеся на них люди были накрепко привязаны всем, что лекарям удалось найти, включая полоски их собственных туник. Обезумевшие бредили, рвались из пут, вены на их шеях вздувались, пока они истошно орали о глазах и расплатах. Она заметила и несколько неестественно застывших лиц с приоткрытыми в крике ртами и кожей, уже принявшей мертвенную бледность.

— Думаю, их тела просто не выдерживают, — прошептал лекарь, который только что плакал. — Их сердца и мозг после этого превращаются практически в кашицу. Они будто умирают от страха.

Сарай прижала пальцы к вискам, стараясь не поддаваться давлению, нарастающему за глазами. Почти месяц вне Эдессы — и она опоздала. У нее не было ни помощи для этих людей, ни виновника, ни лекарства.

И ради чего всё это?

Оставалось лишь поблагодарить лекарей и попросить их продолжать дежурство. Уходя, она затерялась в оглушенной толпе. Головы поворачивались при ее приближении, вопросы вонзались в нее стрелами: почему это произошло?

Она подавила волну гнева. У нее и самой накопилось немало вопросов. Например, почему они так легко повелись на мелкие, искусно сфабрикованные дрязги и превратили ее жизнь в настоящий ад последние несколько месяцев? Но приличия требовали не метать стрелы в ответ, когда люди скорбят. Как же порой кандалами сковывают эти самые приличия.

— Что мне нужно было сделать? — наконец не выдержала она. — Должна ли я была велеть всем вам преклонить колени перед Ночео? Должна ли была отречься от должности Петитора? Что я могла сделать, чтобы остановить его?

— Ничего, — сердито бросил Анек. — Дорогу. У меня есть дела поважнее, чем неуместный поиск виноватых. — Они протиснулись сквозь толпу, схватили Сарай за руку и потащили обратно к палатке Дестуса, явно пытаясь подобрать слова: — Возможно, нам всем придется залечь на дно на какое-то время. Я только что заметил отряд клириков, собирающийся в тылу Эльсарского храма, а Веренция раздает указания. Похоже, она удивилась появлению Ночео, но я бы не удивился, если бы она решила с ним объединиться.

В голове Сарай нарастал непрерывный пронзительный визг, и в какой-то момент ей захотелось завыть на ветер вслед обезумевшим.

— Куда нам идти?

— Черт возьми, я не знаю. — В их голосе не было злости. Лишь глубокая, выжатая досуха безнадежность. — Я думал, мы не увидим дней, подобных Расколу, еще с десяток лет.

— Не уверена, что Раскол вообще когда-либо заканчивался, — Сарай сглотнула подступающую злость, заметив неподалеку группу людей в белом и серебряном.

Взгляд Анека скользнул по последователям Аэлиуса и тут же отвернулся:

— Главная угроза — это Ночео. Я немного изучал Внушающих в Академии, и они встречаются крайне редко. Уровень его силы просто неслыханный. В истории нет ни одного зарегистрированного Внушающего выше Восьмого ранга, а он легко тянет на Двенадцатый.

— Не естественным путем. Он что-то использует. — Она пересказала Анеку формулу, о которой он говорил, вспомнив при этом дрожащие кончики пальцев Ночео, когда он держал ее в заложниках. — Он довел себя до предела, чтобы сотворить такое.

— А значит, он никогда не смог бы исполнить свою угрозу сравнять Эдессу с землей. На этот раз Харион оказался прав. Разрушение «Эквитас» — всего лишь показуха. Это заставит всех здесь дрожать от страха, чтобы никому и в голову не пришло бросить вызов перевороту, пока он сам и наполовину не так силен, как тот маг, которого твой Верховный Маг выпустил сегодня.

— Если взглянуть на это так, звучит даже обнадеживающе.

— К тому же он использует стимуляторы, — поразился Анек. — Опасная штука. Они насильно открывают Пороги организма, позволяя черпать безграничное количество силы, но рискуют выпить всю жизненную силу пользователя до дна. — На их губах застыл хмурый изгиб. — Он слишком отчаянно этого добивается. И нам еще предстоит иметь дело с Далвией. «Бриджер» и Истинная Иллюзионистка… Боги, какая гремучая смесь. Нам придется следить за тем, чтобы она не сменила свое лицо на чье-то из наших.

Сарай была не в силах даже представить себе перегруппировку или осознать масштаб катастрофы, нависшей над ними. Тетрархия только что была свергнута. А число обезумевших могло легко перевалить с тысяч на десятки тысяч.

— Весь этот проклятый народ ведет себя так, будто одержим, — она рассказала ему об жутких убийствах на почве «белого сна», охвативших те края, и о странных снах, которые ей снились. — Я невольно задумываюсь: а вдруг призывы Веренции провести мне экзорцизм содержат хоть долю правды? — Она вспомнила, как недели назад Ночео странно переживал по этому поводу, и выругалась. — Я вообще ничего уже не понимаю.

— Магия, жизнь, боги — всё это непостижимые вещи. Знаешь ли ты, что наши способности говорить правду берут свое начало на землях Илохе? — Анек лавировал сквозь толпу, игнорируя летевшие им в спину вопросы. — Там им даже не нужно Проверять. Судя по всему, местным магам достаточно лишь задать вопрос, и их голос заставляет собеседника выкладывать всё в малейших деталях. Их называют Гипнотиками. Звучит знакомо? — заметив, как Сарай вздрогнула, они кивнули. — Мы не так уж сильно отличаемся от Ночео. И ему следовало бы этого очень сильно бояться.

Они почти дошли до палатки Кассанданы. Она остановилась у скрещенных тканевых пологов, охранявших вход.

— Как ты думаешь, мы сможем победить его?

— Кто-нибудь обязательно сможет, — в голосе Анека звучала абсолютная уверенность. — Если Эдесса невзлюбила тебя, подумай только, как сильно они теперь ненавидят его. — Они подмигнули и скрылись в толпе прежде, чем она успела хоть что-то выдавить в ответ.

Приоткрыв рот от удивления, она устало усмехнулась. Что ж, пожалуй, в этом есть своя логика.

Полог позади нее раздвинулся.

— Верховный Маг полностью исцелен, — с гордостью объявил Дестус, выглядя при этом так, будто готов вот-вот упасть в обморок.

Облегчение разлилось в груди:

— Спасибо вам. Особенно за то, что исправили его давние травмы. Наверное, это была ювелирная работа.

— Насчет этих травм… — Он выглядел настороженным. — Петитор Сарай, я добился своего положения благодаря умению хранить молчание, так что ни единое слово об этом не сорвется с моих губ даже перед Верховным Тетрархом. Но есть кое-что, что вы должны знать об этих переломах. Они были очень старыми, и их было немало.