Ночео тихо рассмеялся:

— Это разрушило бы все мои цели. Нет, Верховный Тетрарх. Пусть твой город проголосует. — Он повысил голос. — Говорите.

Вынужденное молчание толпы испарилось в яростных криках, воплях и северных ругательствах. Сарай поморщилась, услышав летящее откуда-то из толпы: «Да пошли вы на хрен, горные ублюдки!»

— Интересно, — мягко произнес Ночео. — Кажется, народ высказался.

Кассандана развела руками:

— Нет никакой нужды в кровопролитии. Давайте поговорим и…

— Это не выиграет вам времени. Даже мой брат это понимает. Народ высказался. — Голос Ночео был пропитан темной победой. — Что ж, теперь я могу воплотить семейный девиз в жизнь, не так ли, Дреневан?

Харион очнулся от оцепенения и презрительно фыркнул:

— Полноте, будьте реалистами. Ни один Внушающий не обладает такой силой. Так почему бы вам самим не отправиться на рудники, пока мы не передали вас Эльсар?

Кадра мысленно решил, что убьет Хариона следующим, когда глаза Ночео не хорошо блеснули.

— Передать меня Эльсар? — с любопытством переспросил Ночео. — И как же вы собираетесь это сделать, если я могу заставить вас встать на колени?

«Эквитас» отразил звук тысяч людей, падающих на колени и продолжающих изрыгать проклятия. Кадра остался стоять, заметив, как колени Сарай подогнулись, но на пол она не опустилась. Частичный иммунитет.

Улыбка искривила лицо Ночео, когда Харион рухнул на землю и побледнел:

— А теперь я спрашиваю снова. Эдесса, ваша гордыня или ваш город? Дайте мне окончательный ответ.

Этот ответ был заложен еще при основании самого города. Кадра видел, как каждый эдесец в зрительном зале раздулся от гнева и обрушил на них потоки ненависти.

Ночео усмехнулся в ответ на шквал оскорблений и повернулся к Кадре:

— Ну что, братец? — Опущенные уголки рта. Бледная кожа. Пот на висках. Усталость. Маска веселья Ночео была почти безупречной, если не считать нитей напряжения в его глазах. Что бы он ни принимал, он близок к своему пределу.

Сила сжалась и запульсировала на кончиках пальцев Кадры:

— Ты знаешь мой ответ.

— Вот что делает это таким забавным. — Он цокнул языком на кричащую толпу. — Всё это было донельзя предсказуемо.

В один миг он взмахнул рукой, и нож у горла Сарай выскользнул из его пальцев, вонзившись в плечо Кассанданы. В следующий — он проревел всего одно слово:

— Начать.

Всё произошло одновременно. Каждый маг в зале замер и поднял руки. Ночео отпустил Сарай, а Далвия разорвала пространство порталом; оба бросились туда и исчезли. Тучи с яростной быстротой заволокли небо. Кадра заслонил собой Сарай, воздвигнув над толпой многослойные решетчатые щиты из молний. Обессилевшая Кассандана подняла руку.

И «Эквитас» взорвалась.

Жар разорвал кожу на его спине. Сила взрыва отбросила его и Сарай с возвышения к стене. Прикрыв ее голову руками, он принял удар на себя. Что-то хрустнуло в его позвоночнике. Старые травмы вспыхнули острой болью. В его объятиях она подняла на него полные ужаса глаза.

— Я держу тебя, — он крепко прижал ее к себе. — Держись.

Его щиты были уничтожены. Оранжевый смог затянул воздух и заглушил крики толпы. Он восстановил защиту вокруг ярусов здания суда, пока те, кто остался там, панически карабкались к выходу. Багровые нити вокруг него указывали на то, что Кассандана жива и делает то же самое, но Смерть уже была здесь. «Эквитас» превратилась в орудие убийства.

Осколки обломков летали по воздуху, словно ножи, и рассыпались в прах, сталкиваясь с его щитами. Огненные валуны падали с балконов, превращая мрамор в известь. Стена за их спинами задрожала. Он поднял их обоих на ноги и успел сделать всего пару шагов, как она рухнула. Что-то врезалось в него, опрокидывая на землю. За этим последовал второй, более мягкий удар.

— Что это было… — Сарай заглянула ему через плечо и побледнела. — О боги, нет!

Сбросив с плеч тяжелый груз, он замер от глухого стука, с которым тот рухнул на пол. Кадра поднялся и обернулся. Жуткий клин мрамора торчал из плеч Гая, наполовину отрубив ему голову. Безвольно откинувшись назад, тот смотрел на царящую вокруг бойню. Свет угасал в его глазах.

«Кажется, я завел себе наседку», — с горькой усмешкой бросил он Като всего несколько недель назад.

Воздух со свистом вырвался из легких, превратив грудную клетку в пустую полость. Внутри заструился лед.

Слезы текли по щекам Сарай — столь же застывшие во времени, как и он сам, — прежде чем яростный крик вырвался из ее груди:

— Кого призвать?! Гнева? Смерть?

— Если ты позовешь их снова, они не придут. — Слова прозвучали сухим хрипом.

Он мог позвать их сам. Это лишило бы его остатков сил и позволило «Эквитас» сгореть дотла. Десятки тысяч погибли бы, а одолжение, о котором он просил Эльсар, заключалось бы вовсе не в их воскрешении, а в уничтожении Клана и мести за эту совершенно незаслуженную смерть одного из немногих людей, которых он называл другом. Это была почти приемлемая сделка.

Ни слова не говоря, он склонился над мужчиной, на безнадежную секунду пытаясь остановить кровотечение на его шее. Пульс бился под его пальцами. Он замер. Выбор был очевиден.

— Сарай, дай мне свои руки.

Когда она без вопросов прижала их к распоротой шее Гая, он наложил свои ладони поверх ее и выдернул вонзившееся в плечи мужчины орудие смерти. Гай судорожно дернулся.

— Сделай всё возможное.

Кадра наполнил ее силой, безрассудно черпая из резервов так, как не делал этого уже больше десяти лет.

Ее зрачки вспыхнули и расширились. Отрешенно прикрыв глаза, она пустила в ход хлынувшую волну магии — прямо под ее пальцами затягивались сосуды и срастались ткани. Энергия бурно сочилась из неизвестного крана, который открыл в нем Гнев, кипя между их соединенными руками по мере того, как он вливал в нее всё больше сил.

То слабое жжение сдавило кончики его пальцев, ощущение скрежета и извивающейся под кожей мощи — будто нечто, заточенное внутри, пыталось вырваться наружу. Он опустил взгляд и оцепенел: из его указательного пальца с треском пробивался костяно-белый нарост. Коготь, выглядевший как заостренный кончик демонического пальца поверх его собственного.

Десять чертовых преисподних, Гнев.

Позади них рухнула колонна, проломив ярусы «Эквитас» по всей длине. Дым рассеялся настолько, что он смог разглядеть стену огня, неумолимо приближающуюся к людям, все еще застрявшим там. Убрав левую руку от Гая, он ощутил жар, ухватился за зыбкие языки пламени и перенаправил их на себя. Коготь, казалось, концентрировал его силу, направляя ее с пугающей точностью. Он отводил каждый очаг возгорания, пока перед ним не поднялась стена пламени, временно удерживаемая шириной его раскинутых рук.

— Готово! — выдохнула Сарай, открывая глаза. Она вздрогнула при виде бушующего перед ними пламени.

У них не было средств, чтобы потушить этот пожар. Люди карабкались друг по другу в попытке спастись, топча тех, кто оказывался у них на пути. Здание «Эквитас» содрогалось, доживая последние секунды. Веками стоявшие ярусы рушились. У него не оставалось выбора. Он повернулся к ней, но она заговорила первой:

— Я найду Кассандану и выведу всех, кто здесь застрял. Сколько времени ты сможешь нам выиграть? — Ее зрачки были широко расширены от страха, но держалась она по-прежнему как закаленный в боях солдат. Любовь выбила из легких весь оставшийся воздух.

— Сколько потребуется. — Это означало — удерживать рушащуюся «Эквитас» и загонять пламя в рамки. Дрожащие пальцы, которыми она вцепилась в его мантию, подсказывали: она понимала, насколько смертельно опасно это могло истощить его магические силы.

— Я найду тебя снаружи, — пообещал он, накрывая ее руки своими.

Она крепко сжала их в ответ:

— Я с тебя за это спрошу. — И бросилась в самую гущу хаоса.

Выдохнув, он сосредоточился на несущих опорах. Сила хлынула потоком, и молнии ожили в его руках, формируя прочный трос, который обвился вокруг разрушающихся колонн и подпер их. Новые огненные нити заплелись паутиной вокруг «Эквитас», скрепляя трещащую структуру воедино. Его вторая рука боролась с волнами огня, пытавшимися прорваться к свежему кислороду через выходы. Крики тонули в паническом грохоте — песнь, за которую Ночео заплатит сполна.