Он помолчал. Никто не сказал ни слова.

– Мне кажется, – продолжил Гольд, – или, вернее, показалось пару часов назад, что источником таких людей может служить популяция бездомных. Никто не пересчитывает их по головам, никто даже не смотрит в их сторону. По американским законам их нельзя загнать в какое-нибудь стойло или пинками выдворить из города, поэтому они находят укрытие подальше от чужих глаз, где спокойно гниют себе заживо. Под виадуком, на берегу реки, на свалках, заброшенных заводах, в опустевших кварталах и так далее. Предположу, что Менендес поручил своим людям наведаться в одно из таких мест, накачать спящего бомжа наркотиком и привезти его на стрельбище. Остальное можете представить сами. На следующий день человек просыпается невесть где, не может свободно передвигаться, и наш добрый друг Джуба проводит над ним свои эксперименты, выбрав нужное расстояние. Пули бьют в землю все ближе, человек кричит, просит пощады, но его никто не слышит, потому что стрельбище находится в уединенном месте. После попадания труп изучают на предмет повреждений, а потом закапывают, сжигают или избавляются от него любым другим способом – как привычнее картелю. Я, к примеру, слышал, что тела скармливают падальщикам.

– Да, бывает, – согласился Ник.

– Поэтому я думаю, что мы должны прочесать страну и найти место, где в последнее время стали пропадать бездомные. Полагаю, их забирают неподалеку от стрельбища, чтобы не усложнять логистику. Люди Менендеса уверены в собственной безнаказанности, ведь о бездомных не заботится никто, кроме монашек и ответственных соцработников. Обществу они неинтересны. Возможно, муниципальные службы уделяют им внимание, но очень небольшое. Короче говоря, до них никому нет дела. Допустим, вы придете в полицию и скажете: боюсь, у нас в городе начали исчезать бездомные. Что вам ответят?

Все, разумеется, промолчали. Израильтянин говорил об одном из главных недостатков американского общества. Никто не знал, что делать с бездомными. Ни у кого не было ни средств, ни желания заниматься этим вопросом.

– За статьи о пропавших бездомных Пулицеровскую премию не дадут, это уж точно, – сказал Нил.

– Остальное вы уже поняли, – продолжил Гольд. – Если найти место, где исчезают бездомные, мы сможем запрограммировать спутник на поиски стрельбища, подключим беспилотники, отправим этих пташек во все подозрительные уголки и найдем то, что ищем. С точностью до пристрелочного стола. А затем устроим рейд, как в Израиле. Послать шесть вертолетов с четырьмя десятками оруэлловских грубых мужчин[9] или ребятами из отряда Гади Моттера ближе к рассвету, и проблема решена.

– Значит, приступаем, – сказал Ник. – Связываемся со всеми полицейскими участками, запрашиваем данные о таких исчезновениях. Может, у полиции есть осведомители среди бездомных. Может, все творилось у них перед носом и не хватало лишь волшебного пинка, чтобы кто-то принял меры. Пусть писари пролистают свои журналы. В каком-нибудь городке наверняка заметили исчезновения.

– Шеф, – подала голос Чендлер, – я бы еще постучалась в благотворительные организации, социальные службы и на социологические кафедры университетов. Время от времени сообщества бездомных становятся предметом научных исследований.

– Молодец, Чендлер.

– И еще надо сделать так, чтобы наш запрос донесли до патрульных на инструктаже. Не исключено, что кто-нибудь из них слышал о чем-нибудь подобном, но пропустил мимо ушей. А теперь вспомнит и подключится к делу.

– Еще проверьте места, где собираются нелегалы-шабашники, – добавил Свэггер. – Например, парковки у магазинов «Хоум депо». Их полно по всей стране. Иногда люди пропадают без следа, и никто не знает, куда они делись.

– Толковое предложение. Что еще?

– Любое место, где нанимают на сельскохозяйственные работы, – сказал Нил. – Многие мигранты работают в полях, на сборе урожая. Некоторых, то есть многих, в тех же полях и закапывают.

– Еще стройки без профсоюзного надзора, – вспомнил Боб.

– Сделаем поправку на местность? – спросила Чендлер. – Мы решили, что Джуба тренируется где-то на западе. Там сплошные поля, и никто не заметит стрельбища длиной в милю.

– Верно, – сказал Ник. – Отличное предложение. Но с какой стороны ни подойди, работы выше крыши. Давайте решим, как загнать ее в разумные рамки. Нил, вы со Свэггером настроите программу для птичек. Ладно, давайте… Хотя стоп. Скажу под запись: мистер Гольд, вы гений. Не знаю, что бы мы делали без «Моссада».

– Взамен мне нужно лишь одно, – сказал Гольд. – Разговор с Джубой. Такой долгий, чтобы он затянулся на тысячу и одну ночь. Хочу послушать его сказки.

Еще один человек был принесен в жертву точности, и Джуба остался доволен. Инструмент, который он так старательно собирал и настраивал уже несколько месяцев, не утратил своей эффективности, хотя его пришлось на время отложить в сторону. Уничтожив цель, Джуба тщательно очистил все поверхности винтовки, после чего сделал еще один выстрел: принято считать, что девственно-чистый ствол не годится для холодной стрельбы.

Он подготовил винтовку к путешествию. Покрыл шеллаком все барабаны на прицеле «Шмидт и Бендер», чтобы настройки не сбились во время перевозки. На всякий случай взял лак для ногтей и пометил нужное положение полоской на каждом барабане и его основании: если линия останется сплошной, значит все в порядке. Снял затвор и примотал его к ложе пищевой пленкой, а затворную коробку – сердце винтовки – завернул в три слоя пузырчатого упаковочного материала, чтобы исключить любую вибрацию. Проверил все винтики, покрыл их шеллаком и сделал полоски лаком для ногтей. Теперь с первого взгляда можно понять, не разболталось ли что-нибудь.

Винтовка – это совокупность деталей, и у каждого винтика есть ровно одно идеальное положение. Случайное смещение, недосмотр или халатность недопустимы. Сейчас винтовка была настроена, как духовой инструмент: все клавиши, система трубок и мундштук находятся в идеальном положении, и можно ожидать, что музыкант сыграет на нем именно ту мелодию, которую намеревался сыграть. Стоит недоглядеть за тем или иным компонентом, и винтовка перестанет быть винтовкой, чего нельзя допустить.

В отдельный чехол Джуба сложил другие необходимые вещи: восьмой айфон с его ценнейшим баллистическим приложением, набор отверток и гаечных ключей, чистящее средство для линз и десять лучших патронов, изготовленных вручную. Этот чехол он тоже завернул в пузырчатую пленку и примотал к ложу.

Когда винтовка была надлежащим образом упакована и стала похожа на мумию, Джуба спрятал ее в потайной отсек великолепной книжной полки, а та, в свою очередь, отправилась в деревянную обрешетку, зафиксированная настолько прочно, что ей стали не страшны почти никакие случайности. Другими словами, авиакатастрофу упаковка не переживет, но жесткую посадку – запросто.

Днем позже Джуба проследил, как его посылка (под видом покупки в известном мебельном бутике) отправилась на почту, а оттуда – в следующий пункт назначения. Таким образом она отметилась в двух системах: почтового отслеживания и Министерства разведки Ирана, хитроумные профессионалы которого обеспечат ее путешествие по замысловатому маршруту с помощью нескольких транспортных компаний. На одном из этапов посылку привяжут к кредитной карточке, выданной на имя Брайана Уотерса из Альбукерке, штат Нью-Мексико, добавив еще одно доказательство к списку улик против мертвеца, назначенного крайним.

Сотрудники разведки будут тайно следить за движением груза, забирать его на промежуточных пунктах, проверять сохранность и отправлять дальше. Наконец после долгого пути посылка окажется там, где должна оказаться – а где именно, знает лишь исполнитель. Джуба хотел провести в той квартире некоторое время, как минимум день, а лучше неделю, чтобы изучить свою цель. Если придется спешить или импровизировать, операция обречена на провал.