– Никаких жилых домов, – сказал Свэггер. – Только пункты выдачи «Федекса» или курьерской почты, пришел и забрал.

– Да, и в таких местах бывают абонентские ящики, – добавила Чендлер. – Брайану Уотерсу не пришлось заводить ящик в обычном почтовом отделении. Ограничился названием улицы с пунктом выдачи. Видимо, чтобы держать операцию в секрете.

– Согласен. Более того, многие магазины не отправляют посылок до востребования, им нужен физический адрес покупателя, но это правило нарушается сплошь и рядом. Упаковщику все равно. Если есть адрес, никто не полезет проверять, что там находится: жилой дом или пункт выдачи посылок.

– Что ж, давайте проверим номер кредитки, с которой всё оплачивали.

Это было несложно. Карточка принадлежала Брайану Уотерсу.

Один человек, девять покупок, шесть разных пунктов выдачи «Федекс».

Свэггер перешел к спискам участников соревнований:

– Это стрелок. Неплохо выступил в Нью-Мексико, в состязаниях Национальной стрелковой ассоциации на тысячу ярдов. Джуба использовал его в своих целях, живого или мертвого. Скорее всего, мертвого.

Он задумался: что это за человек? Фанат стрельбы кое с каким капиталом, смысл жизни – попасть в мишень пятью пулями калибра.338 с разбросом в пару дюймов на милю. Зачем? Незачем, если ты не снайпер, ведь это чертовски сложная задача, но Уотерсу захотелось стать одним из немногих людей на свете, способных показать этот фокус с холодного ствола. Уотерс существовал ради этого, жил в мире чисел, весов и отработанных движений. Однажды ночью кто-то проник к нему в дом, прострелил ему голову, забрал винтовку и устройства для перезарядки патронов, по-тихому переправил все это в Сирию, а там хладнокровный и расчетливый Джуба присвоил его личность, изучил его винтовку и приемы стрельбы – для того чтобы воплощать в жизнь чьи-то мрачные замыслы и убивать ни в чем не повинных людей.

Свэггер поморщился.

Миссис Макдауэлл хотела отомстить Джубе за гибель сына, израильтяне – за автобус, Корпус морской пехоты – за Багдад. Но Свэггер отомстит ему за безобидного любителя высокоточной стрельбы, которого списали в утиль ради того, что он вообще не способен понять.

– Теперь Джуба здесь, у него есть винтовка, и он пользовался той же самой кредиткой, чтобы купить железки, которые были у него в Сирии. Они тяжелые, с собой не потащишь.

– Ого, – сказала Чендлер. – Не слишком ли вы гоните коней?

– Нет, не слишком, – ответил Свэггер. – Этого человека звали Брайан А. Уотерс. В мастерской я успел рассмотреть кейс для винтовки. Там были инициалы: «А» и «У», а буква «Б» уже выгорела. Им нужен был подсадной простак, и они его нашли. В итоге всё свалят на Уотерса. Сами подумайте: какой смысл устраивать заговор без кандидата на роль Ли Харви Освальда?

Самолет тряхнуло при посадке, и Джуба очнулся. На сей раз ему не снился американский снайпер. Ему снилось лицо ничего не понимающего Джареда, когда на того сошла экзистенциальная пустота и он упал на траву с пулей в голове. Конечно, все это выдумки. Джуба не видел лица Джареда, когда дульная вспышка озарила его затылок. Однако, просыпаясь, он не мог избавиться от ощущения утраты. Странно. «Приди в себя, – приказал он, – ты на задании, этим чувствам не место в твоей душе».

Когда самолет замер, Джуба потряс головой и пробудился окончательно.

– Как спалось?

– Нормально.

– Мы почти на месте.

Стюардесса откатила дверь и нажала на кнопку, чтобы опустить трап. В салон хлынул яркий свет. Джуба заморгал и почувствовал на лице ветерок, пахнущий травами и немного – полевыми цветами. Было прохладно. Джуба вышел наружу и увидел, что со всех сторон окружают горы. Они были повсюду: величественные, с зелеными склонами, заснеженными вершинами и мрачными ущельями, похожие на морщинистые лица древних людей. Небольшой аэропорт, видимо, предназначался для богачей: все остальные самолеты были реактивными, со стреловидными крыльями, броско раскрашенные – непременные молнии и прочие изображения, символизирующие скорость, надежность и комфорт современного транспорта для элиты.

Их ждал «лендровер» с водителем. Рядом был «мерседес» S-класса, вокруг которого стояли четверо крепких мужчин. Все были хорошо одеты и походили на американских контрактников. На таких Джуба насмотрелся еще в Багдаде. Позы расслабленные, но под пиджаками есть оружие, а в машине – оружие потяжелее. У всех были солнцезащитные очки и наушники-улитки. Мужчины настороженно смотрели по сторонам, сканируя пространство на предмет угроз.

– Теперь же, друг мой, – сказал Менендес, – осталось совсем немного подождать, и у вас будет все, что нужно. Полная безопасность и уединение.

– Я впечатлен тем, как вы все подготовили, – признался Джуба.

– Мы состоятельнее некоторых компаний из списка «Форчун-пятьсот», – сообщил Менендес. – С гордостью добавлю, что за последние несколько лет мы заметно укрепились, хотя наше развитие не идет гладко. Денег хватает на всех. Знаю, что для вас деньги не имеют значения, важна только политика, но политические вопросы решаются с помощью денег, и никак иначе.

– Верно, но меня они не беспокоят. Пусть этим занимаются другие. Аллах наделил меня даром искусной стрельбы, и я воспользуюсь им, чтобы нанести смертоносный удар в самое сердце неверных.

– Именно поэтому мне не терпится вам помочь. Деньги – ничто. Мне интересно посмотреть, чем все закончится.

Они уселись в машину, и конвой – «лендровер» с «мерседесом» позади – отправился в путь, по дорогам, через долину, сквозь перевал, обрамленный горными вершинами, все дальше и дальше, гораздо дальше, чем ожидал Джуба. Наконец они остановились у самых обычных ворот.

– С этой стороны ничего особенного, – сказал Менендес.

«Лендровер» миновал ворота, проехал по однополосной асфальтовой дороге, забрался на невысокий холм. Там был второй периметр, затянутый колючей проволокой, с запертыми воротами и будкой охраны. Двое мужчин с М4, тоже в очках и с наушниками, открыли ворота и пропустили обе машины. Конвой миновал вершину холма и направился вниз.

Джуба не разбирался в архитектуре и не мог знать, что элегантный бревенчатый особняк в долине – довольно-таки знаменитое сооружение. Его возвели еще при Тедди Рузвельте, но с тех пор, разумеется, не раз перестраивали. Однажды здесь останавливался сам Т. Р., любивший поохотиться на западе. Но Джуба – с его точки зрения, дворец не мог называться дворцом без мраморных колонн, куполов и золотых статуй – видел в этой конструкции лишь огромный дом из бревен, строение из вестернов, которые он смотрел в детстве, угловатое и нескладное, с грубыми фронтонами и такими же грубыми балкончиками.

Переводчик Хорхе без умолку чесал языком: после долгого молчания на Менендеса нашла охота поговорить. Гранд был большим хвастуном и ничего не мог с собой поделать.

– Представляю, как удивились бы члены редколлегии «Аркитекчурал дайджест», узнай они, кому принадлежит знаменитое ранчо «Хэнсон». Тем более что именно их любовь к нашей продукции позволила мне приобрести это чудо. У меня есть дома в Мехико, в Акапулько, в Антибе, на Американских Виргинских островах, но этот – мой любимый. Здесь очень тихо, а территорию стережет небольшая армия. Скоро увидите всё своими глазами.

Джуба вполне обошелся бы без экскурсии по дому, но он был воспитан в традициях гостеприимства и делал вид, что поражен интерьером. Пол устилали индейские коврики, повсюду стояла тяжелая кожаная мебель, висели картины с изображением пум, медведей и ковбоев в прериях, пылились скульптуры животных, – кстати говоря, что такое «подлинники „Ремингтона“»? Наконец они подошли к полированному оружейному шкафу. Скорее всего, в нем хранились знаменитые американские «Винчестеры».

– Вам любопытно будет взглянуть, – сказал Менендес.

Он открыл шкаф и достал оружие, но это оказался не «Винчестер».

– Храню как напоминание о том, чего я добился, – продолжил Менендес. – Разумеется, эта вещь – отражение низкопробного вкуса, присущего мексиканскому быдлу. Оформление крикливое, но смысл весьма глубокий.