Боб смотрел на смазанное изображение:

– Можно увеличить?

– Нет, сэр, – сказал начальник охраны. – Эти штуковины по большей части вешают для того, чтобы видеть, кто из пацанов затеял драку.

– Ясно. – Боб снова уставился на экран.

Чем пристальнее он присматривался, тем смазаннее становилось изображение. Наконец оно рассыпалось на отдельные пиксели – ни формы, ни содержания. Боб увидел то, что ожидал увидеть: в Джубе не было ничего примечательного. Большая голова, крупное тело, здоровенные руки, в которых ломтики картошки казались совсем миниатюрными. Ясно, что он за главного, но, как ни странно, у него был не слишком свирепый вид. Обычный здоровяк, таких в любом торговом центре пруд пруди. Симпатичный. Черная бейсболка без надписи, свитшот, джинсы, обуви не видно. Чисто выбрит, никакой напускной брутальности, популярной у всех подряд, от кинозвезд до ортопедов. Все хотят выглядеть покруче, а серьезным парням вроде Джубы нужно лишь одно – смешаться с толпой.

Наконец он отправил мальчишку по каким-то делам, взял чашку кофе, вернулся к столику, уселся и просто сидел, не выказывая тревоги. Ясно: пареньку он доверяет. А ведь тот, в конце концов, мог сдать его с потрохами, чтобы избежать наказания за пляски на физиономии Теолы Пепперс. Но паренек вернулся. В руке у него был пакет – еще одна пауза, большое спасибо, – а в пакете телефон.

– Одноразовый, – сказал Ник. – Один звонок, а потом в речку. Если получится отследить, полюбуемся, как вода течет. Стандартная оперативная процедура.

Оба встали и направились к выходу. Для представителя своей этнической группы Джуба был великоват: корпус футболиста, энергичная походка, мощные мускулы перекатываются при каждом движении, но при этом – легкая косолапость. Они с мальчишкой неторопливо вышли из «Макдака» на свет божий, подкрепившись перед новыми приключениями.

– Это все? – спросил Ник.

– Есть еще одна запись. С другой камеры, в коридоре, она фиксирует выход два-би, к восточной парковке.

– Если можно, – попросил Ник.

Эта запись хотя бы что-то объясняла. Оба беззаботно шагали к двери. У Джубы в руке был свернутый свитшот, а под ним, по всей видимости, укороченный дробовик. Они открыли дверь, вышли наружу, дверь закрылась и…

Секундой позже они снова были в коридоре, но беззаботность как ветром сдуло. Движения напряженные, лица то ли сердитые, то ли испуганные. Оба явно встревожены и думают, как быть дальше: то ли бежать, то ли начинать стрельбу.

– Стоп, – велел Ник. – Он нас увидел. В смысле, парнишка. Скажите, – он повернулся к начальнику охраны, – насколько я понимаю, эти двери смотрят прямо на восток, верно?

– Да, сэр.

– То есть туда, откуда мы явились. Проклятье. Парень заметил вертолет, и нашему плану крышка. Вот же сволочь хитрая. Глянь на время.

Таймер на экране показывал 16:13:34. Через тридцать семь секунд на парковку влетит броневик в компании пяти патрульных автомобилей.

– Давайте дальше, – сказал Ник.

Изображение ожило. Джуба что-то энергично доказывал мальчишке и держал сверток так, словно вот-вот достанет «Ремингтон» и пойдет войной на весь мир, но парень схватил его за руку и куда-то потянул. Они снова приблизились к камере – еще одна пауза, но лиц, увы, почти не видно, – а потом исчезли. Ясно, что направились к одной из дверей, но видеонаблюдение их потеряло.

– Выходит, парнишка отговорил его от джихада в Гринвилле, – заметил Боб. – Немало народу спас.

– Обязательно напомню об этом комиссии по условно-досрочному освобождению. – Ник снова повернулся к начальнику охраны. – Скажите, это все? Нет записей с парковки? Посмотреть бы, как они уезжают на виду у полиции.

– Мои люди ничего не нашли.

Ник жестом подозвал Чендлер, которая пришла несколько минут назад.

– Джин, пусть наши люди проверят магазинчики на улицах вокруг торгового центра. Мало ли, вдруг там есть камеры. Может, найдем, кто их подобрал и какая была машина. А технари пусть отправят записи с камер мистера Грея в Вашингтон на анализ.

– Есть, сэр.

Зазвонил мобильник. Снова Вашингтон.

– Черт, ну сколько можно? – рявкнул Ник. – Опять напомнить, что я увольняюсь?

Он ответил на звонок, представился, сказал «да-да», послушал и покивал. Разговор был обстоятельным и длился минуты три.

– Угу, – наконец произнес Ник, – хорошо. Поздно, но все равно хорошо. Теперь хоть будет куда смотреть.

Отбившись, он повернулся к Бобу и Чендлер:

– Звонили из киберотдела. Парень сбросил сообщение приятелю. Без пяти четыре. С одноразового телефона. Джуба послал его купить телефон, а этот умник по-быстрому пишет Джонни Джонсу, просит передать, чтобы мама не волновалась. Наши кудесники вычислили координаты места. К несчастью, именно того, где мы с вами сейчас прохлаждаемся.

– Надо же, джихадист заскучал по маме, – съязвил Свэггер.

– Это поведенческий шаблон. Когда Джубе нужно с кем-то связаться, он посылает Джареда за одноразовым телефоном. Один звонок, и телефон летит в речку. Но хитрюга Джаред то напишет, то позвонит своему дружку, чтобы тот успокоил его мамашу, и нам это только на руку. Если вычислить место и бросить туда опергруппу, а самим прилететь на вертолете, у нас будет шанс его прижать. И мы этот шанс не упустим.

– Неплохо бы знать примерное направление, – сказал Боб. – Чтобы держаться неподалеку. Иначе ничего не получится.

– Джаред снова выйдет на связь. Он скучает по родным. Итак, вы с компьютерщиком ищите фильтры для фотографий, а мы будем следить за эфиром и посматривать, не закупается ли кто оружейными приспособлениями. Рано или поздно мальчишка наведет нас на нужное место.

Снова тот же сон. Давно его не было.

В этом варианте сна он оказался в ловушке. Без оружия. Руки не слушаются. Американский снайпер улыбается и не спеша наводит винтовку на цель. Судя по хвату – мастер своего дела. Он отрывается от прицела, чтобы увидеть всю картину целиком. Чтобы доставить себе такое удовольствие.

Вспышка.

Джуба проснулся. Где он? Было темно. Рядом кто-то лежал. Джуба чувствовал близость другого человека, слышал его дыхание. Их руки и ноги переплелись, в воздухе стоял кислый запах, пространство вибрировало. Похоже, они были под какой-то крышкой. Крышкой гроба?

– Проснулся? – спросил юнец.

– Да. Мы еще в фургоне?

– Не знаю, но едем уже давно. У меня все тело затекло. И очень есть хочется.

– Скажу им, чтобы купили картошки фрит, – пообещал Джуба.

– Картошки фри, – поправил его мальчишка.

В этот момент крышку наконец сняли.

Над ними склонились трое мужчин. В свете шоссейных фонарей виднелись очертания ковбойских шляп.

– Ну что ж, друзья, – сказал один по-арабски. – Пора вылезать.

Чужие руки разъединили их, помогли Джубе подняться и встать прямо. Он пытался совладать с онемением. Ноги не слушались, левая тут же подкосилась.

– Где мы? – спросил он.

Машина мчалась сквозь ночь. За окнами то и дело мелькал свет: ничего особенного, обычные фонари, признаки цивилизации. Джуба посмотрел сквозь лобовое стекло, но увидел лишь освещенный фарами асфальт, разделенный пунктирной линией. Полоски мелькали, словно трассирующие пули. Двигатель надрывался так, что салон сотрясался от мелкой дрожи.

– Едем на запад, – сказали по-арабски. Похоже, один из мексиканцев был переводчиком. Он неплохо знал язык. Было темно, но Джуба разглядел, что внешне этот человек не похож на остальных. Судя по акценту – эмигрант из Сирии.

Затем вытащили мальчишку.

– Наконец-то, – сказал он. – Дайте попить, я пить хочу.

– Кто это? – спросил сириец. – Нам сказали, что ты будешь один.

– Он со мной, – ответил Джуба. – Свой человек.

– Я проводник, – добавил Джаред. – Помогал ему освоиться в Америке. Мы были вместе, когда заварилась эта каша. Поэтому я здесь.