В этот момент в комнате появилась Чендлер. Она подошла к Нику, шепнула что-то ему на ухо и положила перед ним папку. Ник кивнул, раскрыл папку и углубился в чтение первого документа.

«Да, вернется, но только в том случае…» – говорил Ник на телеэкране. Боб повернулся к Чендлер и сказал:

– Вот в этот момент я бы прицепил к его ушам электроды.

Она не засмеялась, лишь сокрушенно покачала головой и придвинулась к третьему человеку в комнате:

– Мистер Гольд, он у вас совсем от рук отбился.

– Судя по его послужному списку, мистер Свэггер у всех от рук отбился, – заметил Гольд.

– Чендлер, это была… А, понял, вы тоже пошутили. Нет, я не стал бы пытать его электрическим током, и вы не просили мистера Гольда стянуть с ноги носок и заткнуть мне рот.

– Понимаю, вам наскучило смотреть на эти юридические выкрутасы, – сказала Чендлер. – Давайте-ка ускорим ход событий. Пришло время моего камео.

Она улыбнулась и встала:

– Смотрите в оба, мальчики, вам это понравится!

Ник отодвинул папку и хмыкнул:

– Похоже, ставки выросли.

Для пущей театральности он кивнул прокурору и Хьюстону. Все трое откатились к стене и какое-то время переговаривались, в то время как имам и его адвокат без особой радости наблюдали за происходящим. Наконец троица вернулась к столу.

– Только что поступили новости. Наши криминалисты сумели снять несколько отпечатков с крана в туалете рядом с подвальной комнатой. И еще два – с кожаных ремешков чемодана, в котором были новенькие рубашки и нижнее белье канадского производства. Такое чувство, что кто-то пытался скрыть свою национальность. Но отпечатки не умеют лгать. Мы прогнали их по своей базе, а после этого – по базе Интерпола. Оказалось, в ней есть один из этих отпечатков, тот, который оставлен большим пальцем правой руки. Он принадлежит бывшему сержанту сирийской армии, некоему Аламиру Алакве. Оказалось, что сержант Алаква весьма знаменит, особенно в Израиле, где такой же отпечаток обнаружили на месте чудовищного злодеяния – убийства семнадцати детей. Всех застрелили. Сержант Алаква известен под псевдонимом «Джуба, Багдадский снайпер».

– Мы понятия не имели… – начал Касим, но Ник не дал ему договорить:

– В Интерполе есть список международных преступников. Имя Джубы значится в первой десятке. Он специализируется по стрельбе на дальние расстояния. Его обвиняют в совершении убийств во многих странах, кроме, разумеется, Америки. Отныне имаму вменяется в вину содействие терроризму. Это крайне серьезно. – Он помолчал: пусть до них дойдет. – Более того, если мы не сможем остановить Джубу и он выполнит свое задание в Америке, имаму предъявят соучастие в теракте. Еще более тяжелое обвинение. Пятнадцать лет моментально превращаются в двадцать пять.

– Да будет так, – сказал имам. – Иншааллах.

– Это вам только кажется. Расскажите ему, мистер Касим, что бывает с людьми, мотающими четвертак без права на досрочное. Вы же видели это своими глазами.

Оба – и адвокат, и имам – не сказали ни слова.

– Кроме того, – продолжил Ник, – есть вероятность, что израильтяне предъявят вам обвинение в пособничестве террористу, которого они давно ищут, и потребуют вашей экстрадиции. Поскольку нам нечего терять, возражений, скорее всего, не последует, и тогда – добро пожаловать в Тель-Авив. Вряд ли вам понравится встреча с разгневанными израильтянами. Подозреваю, что их методы получения информации гораздо неприятнее милых ночных бесед в присутствии юриста.

Адвокат и имам снова промолчали.

– Стоило завести речь про израильтян, и имам раскололся как миленький, – сказал Ник, когда на следующий день зашел в больницу к миссис Макдауэлл. – Сами понимаете, подробностей не будет. Это секретная информация, а у вас нет допуска. Простите. Но повторю, мы очень признательны вам за помощь.

– Значит, оно того стоило? Я не слишком рано сломала бусинку?

– Те клоуны были готовы взяться за вас по-настоящему. Еще немного, и было бы поздно. Вы сделали все, что должны были сделать, и сумели уйти живой.

– Я так рада, что смогла принести пользу.

– Пользу? Не то слово. Теперь мы уверены, что Джуба в Америке и что он скрывался в этой мечети. Впереди долгий путь, но первый шаг сделан. Да, мы его не поймали, но так уж легла карта. В тот момент он был на выходе, осматривался, и ему хватило ума сбежать, как только он получил сообщение от имама. Будь он в подвале, это означало бы конец игры. Но повторю, так легла карта.

– Очень жаль.

– Ничего не поделаешь. Мистер Гольд, вам слово.

– Миссис Макдауэлл, в таких делах провидение выкидывает самые причудливые коленца. Многие считают, что любимое орудие Бога – фактор случайности. Чтобы мы, людишки, не задирали нос.

– Однако, – сказал Ник, – мы много чего узнали. У аль-Тарика есть связи с доселе неизвестной нам террористической ячейкой. Мы найдем ее и уничтожим. Выяснилось, что через этих людей аль-Тарик получил доступ к секретной информации – например, базе социального страхования – и продвинутой технологии распознавания лиц. Ваше фото с водительских прав загрузили в программу, и она выдала снимок из газеты «Балтимор сан», тот самый, с вами и Томми. Фотография была опубликована на странице некрологов. Технология крайне серьезная – лишнее доказательство того, что в эту операцию вложено немало сил и средств. Наши компьютерщики сейчас ищут всякие наводки.

– Еще парнишка, – добавил Свэггер. – Мы узнали про парнишку.

– Да, – кивнул Ник. – Это, пожалуй, главное. У нас есть фото и копии документов паренька, приставленного к Джубе. Есть номер его кредитки, и, как только она засветится в банкомате, в полицию сразу же поступит сигнал. Фотографию парня разослали в четыре тысячи полицейских участков. Мы непременно его поймаем, это лишь вопрос времени.

– Что думаете, мистер Свэггер?

– Я удивлен, что Джуба связался с этим пацаном. Не похоже на него. Только гляньте, это же обычный парень из торгового центра.

У них было полное досье на Джареда: типичный гросс-пойнтовец, сын одного из самых успешных пародонтологов в окрестностях Автограда. Джаред окончил Дирфилдскую академию, престижную частную школу в Массачусетсе, два года отучился в Принстоне и еще два – в Каирском университете, где и радикализировался. С тех пор он никак себя не проявил: по большей части ошивался рядом с дирборнскими радикалами и грозился уехать в Северную Сирию, чтобы сражаться на стороне ИГИЛ, но все равно держался поближе к банкоматам, выдающим ежемесячное содержание, которое выделил ему отец. Джареду нравилось балансировать на грани закона и делать вид, что ему ничего не стоит преступить эту грань, но он пока что не совершил ничего подсудного. Было понятно, почему имам поручил ему показать Джубе Америку: так юный Джаред мог пожить той жизнью, о которой мечтал, но без опасности для здоровья. Вот только сейчас он пустился в бега и у него не осталось шансов выйти сухим из воды.

– Обычно Джуба полагается на собственные силы, – сказал Ник. – Но не забывайте, что он чужак в чужой стране. Скорее всего, сейчас он сильно напуган и не вооружен. Понимает, что одна ошибка – и все, конец. Поэтому ему не обойтись без помощника. А мы между тем получили ордер на прослушку телефонов друзей и родителей Акима, а также на чтение их электронной почты. Парнишка сломается. Заскучает по маме с папой. Ему станет одиноко. Он ускользнет от Джубы, кому-нибудь позвонит, мы перехватим звонок, и считайте, что дело в шляпе.

– Пощадите его, – сказала Дженет. – Он всего лишь юный дурачок, которому запудрили мозги.

Никто не стал спрашивать, откуда ей это известно.

– Любой рейд начинается с рекогносцировки, – сказал Джуба.

– А можно я посижу в машине? – спросил Джаред.