— Эти бредни здесь не сработают, — ухмыльнулась Аня, всё ещё не отпуская мою руку.

— А ты попробуй, сразу узнаешь. Мне вот помогло.

Она посмотрела мне в глаза и мило улыбнулась. Вроде, кризис миновал.

Зал оказался куда торжественнее обычных университетских аудиторий. Высокий потолок, тяжелая стараясь мебель и длинный стол, за которым постепенно собирались члены диссертационного совета. Я на мгновение пересёкся с парочкой знакомый лиц, чьи визитки брал ещё на конференции, и поздоровался кивком.

В первом ряду постепенно занимали свои места серьёзные люди. Седой профессор был специалистом по биомеханике, причём этот был тот самый, что сидел на моём докладе и приезжал читать лекции в Иркутск. Рядом устроилась женщина в годах, занимавшаяся лечебной физкультурой и реабилитацией.

В общем, всё было готово к началу. Так что я занял свое место в самом конце, где меня будет хорошо видно, и настроился слушать. Однако самое приятное было то, что её работа полностью зависела от моей, ведь то, что Аня сейчас собирается рассказать приёмной комиссии, будет как раз о моих результатах в СКД. Так что мне чертовски грело душу, что удалось в своё время приложить руку к её работе.

Когда председатель совета объявил начало заседания, в зале стало заметно тише. Аня поднялась к кафедре, подключила презентацию и первые несколько секунд выглядела так, будто вот-вот забудет собственное имя. Правда, в момент, когда появился первый слайд, она глубоко вдохнула, и всё изменилось.

— Уважаемый председатель, уважаемые члены диссертационного совета, коллеги…

Голос девушки одномоментно стал ровным и уверенным, исчезло сковывающее её напряжение в плечах, перестали дрожать пальцы, которыми она ещё недавно сжимала мои руки в коридоре, и передо мной стояла уже не перепуганная девушка, а Анна Воронцова, которая последние несколько лет своей жизни готовилась к этому моменту. К моменту своей славы.

Она начала с общей проблемы студентов технических вузов: много часов за партами, потом компьютеры, мало нормативного движения, а физкультура зачастую сводится к тому, чтобы отбегать положенные нормативы и забыть о ней до следующей пары.

На экране сменились фотографии тестирования.

— В ходе исследования проводилась оценка функционального состояния опорно-двигательного аппарата, постурологический анализ, плантография, а также видеоанализ двигательных паттернов…

Я слушал и невольно улыбался. Вон Воробьёв стоит боком перед камерой, Колесникова выполняет приседания, Оля, Дима. На следующей слайде даже мелькнула Лена. Когда-то это были просто ребята, которые приходили ко мне после пар в Бауманке, теперь они же красовались на диаграммах кандидатской диссертации.

Были, конечно, ещё и другие студенты, ведь не только на моей работе она основывалась и диссертацию писала до того, как мы познакомились, но, как бы то ни было, особое внимание Аня всё равно уделила программе СКД.

Показывала изменения показателей до начала занятия и спустя несколько месяцев. Сравнивала основные групп, рассказывала про упражнения на стабилизацию, а также коррекцию двигательных паттернов и постепенное изменение нагрузки.

После длительного рассказа, который пролетел незаметно, первым поднял руку тот самый седой профессор.

— Анна Сергеевна, скажите, пожалуйста, каким образом вы оценивали статистическую достоверность полученных различий?

Аня даже не моргнула.

— Для количественных показателей приводилась предварительная проверка распределения. В зависимости от результатов применялись параметрические либо непараметрические критерии. Статистически значимыми считали различия при P между ноль целых пяти сотых…

Даже пошли цифры, выборки и какие-то коэффициенты. Профессор несколько раз кивнул и что-то записал.

— Каким образом исключалась погрешность, связанная с положением камеры?

— Перед каждой серией проводилась калибровка пространства, — ответила Аня. — Камеры устанавливались относительно фиксированных ориентиров, а анализ выполнялся при одинаковых условиях съёмки.

На экране появился один из технических слайдов, в котором я честно пытался разобраться, но потом плюнул и понял, что лучше послушаю, что скажет Воронцова.

— Хорошо, а теперь главный вопрос. Что из вашей работы можно использовать непосредственно на практике? Не в лаборатории, а в обычном техническом университете?

И вот здесь Аня улыбнулась, а вместе с ней и я.

— Собственно, именно с этого начиналась моя работа.

Она переключила слайд, и на экране появилась фотография нашего зала в Бауманке.

— Разработанный комплекс уже прошёл практическую апробацию на базе студенческого кружка «Студия коррекция движений МГТУ имени Баумана». Для его применения не требуется сложного дорогостоящего оборудования. После первичного функционального тестирования программа может быть адаптирована под обычные занятия физической культурой в техническом вузе.

Я откинулся на спинку стула. А вот и моя минута славы. Моя студия коррекции движений.

Аня спокойно отвечала ещё минут двадцать. Где-то спорила, где-то соглашалась с замечаниями, да и в целом можно было сказать, что чувствовала она себя как рыба в воде. А ведь этой ночью она названивала мне и буквально тряслась от одной мысли о публичном выступлении.

В какой-то момент я поймал взгляд её научного руководителя, и тот едва заметно улыбнулся. Похоже, он уже понял, чем всё это закончится, а затем настала пора закругляться.

— Благодарю вас, Анна Сергеевна. Если больше вопросов нет, предлагаю перейти к обсуждению и подготовке к голосованию.

Минуты ожидания внезапно потянулись куда медленнее самого доклада. Члены совета переговаривались между собой, а Аня сидела рядом с научным руководителем и делала вид, что совершенно спокойна. Получалось откровенно плохо, так как она уже третий раз брала ручку в руки, а затем клала её обратно.

Наконец председатель снова занял своё место и попросил всех рассаживаться.

— По результатам тайного голосования диссертационный совет принял решение присудить Воронцовой Анне Сергеевне учётную степень кандидата биологических наук. Единогласно.

На несколько секунд Аня просто застыла, а затем из транса её вырвали аплодисменты, прокатившиеся по залу. Я встал и присоединился к остальным. Воронцова стояла возле кафедры с какими-то листами в руках, улыбалась и одновременно пыталась не расплакаться.

Защитилась…

Когда к ней начали подходить члены совета, я быстро выше в коридор и забрал оставленный там букет. Огромный, из белых и бордовых роз, который пришлось заказывать заранее, чтобы избежать праздничных цен.

— Поздравляю, кандидат наук, — произнёс я, протягивая ей букет.

Она посмотрела сначала на букет, потом на меня и неожиданно крепко обняла.

— Даже не верится, — пробормотала она мне куда-то в плечо.

— А мне даже вполне, — ответил я. — Ни капли в тебе не сомневался.

— А я всё равно переживала.

Аня засмеялась сквозь слёзы и тут же была перехвачена очередной группой поздравляющих, и началась настоящая круговерть.

Научный руководитель принялся её обнимать. Седой профессор пожал руку и отдельно отметил практическую часть работы. Женщина из ЛФК что-то долго рассказывала о возможном продолжении исследований. Аспиранты окружили Воронцову плотным кольцом, и кто-то даже притащил шампанское, хотя открывать его в аудитории всё же не решились.

Я достал телефон и сделал несколько фотографий. Телефон у меня был достаточно старенький, но в целом получилось довольно неплохо. Первые три вышли так себе, то Аня моргала, то кто-то прошёл перед объективом, а последнюю вообще смазало. Четвёртую я, правда, решил оставить. На ней Аня стояла с огромным букетом, волосы немного растрепались, и глаза покраснели, зато улыбалась она так, как я её редко видел.

Так что получается, что не только я один шагнул на ступень выше за этот месяц, и осталось теперь только всё отпраздновать.

— Спасибо, спасибо, — продолжала благодарить Аня и даже не заметила, как я подошёл.