В тот вечер она чувствовала, что снова очутилась в далёких девяностых, когда она с лёгкостью сочиняла басни для мамы, для хозяйки и для самой себя...

А Влад неожиданно напомнил Германа. Даже внешне они чем-то были похожи. А может, просто показалось или Вере так хотелось...

Время шло, Влад, как и обещал, домой не звонил. Они общались в то время, пока Вера находилась на работе.

Иногда она читала ему свои стихи. Влад был в восторге, говорил, что очень ценит услышанные строки и что ему правда очень нравится.

Вере было приятно. Однажды она прочитала ему стих, который написала совсем недавно:

Как река, чей уровень поднялся,

Водопад, застывший не дыша.

Айсберг на пути, что повстречался,

И вулкан, проснувшийся от сна.

Дерево, посаженное в почву,

Раскаленную жарой и без воды.

Как пожар, пылающий что мочи,

Вовсе не желающий беды.

Снежная пурга, что заметает,

Все следы надежно не спеша.

Сказка, что конца ещё не знает,

Но, возможно будет хороша.

Как туман, скрывающий рассветы,

Небо пасмурное, ливень и гроза.

На кону дозволенность, запреты,

И желаний хрупкая лоза.

Как изменчивость погоды снова,

И лавина снежная с вершин.

Не желала никогда такого –

Состояния моей души.

Сначала в трубке было тихо, и Вера подумала, что их разъединили, но потом он очень тихо произнес:

– Спасибо. Я чувствую то же самое, поверь. Просто так и не научился красиво об этом говорить.

Перед Новым годом они ещё раз встретились. В том же кафе, что и прежде.

И снова Вера сказала, что идёт в гости к родственникам. Но в этот раз она попросила Влада – без подарков. Они сидели напротив и, взявшись за руки, как подростки, разговаривали.

Никто из них не мог даже мысленно представить, что больше они никогда не встретятся.

Какое-то время они общались пять дней в неделю, а по выходным переписывались с помощью СМС.

Но в какой-то момент – было это в начале марта – телефон Веры замолчал.

Она пыталась звонить сама, но голос оператора сообщал, что абонент недоступен.

Так продолжалось приблизительно десять дней.

Однажды, зайдя в учительскую, она услышала разговор двух учителей и прислушалась, ухватив прозвучавшую знакомую фамилию Осинов.

– Так он попал в аварию и сразу погиб или уже потом? – спрашивала одна преподавательница у другой.

– Да, говорят, не сразу. – отвечала вторая. Вера не выдержала и спросила:

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, а о ком речь?

– Так младший сын Осиновых разбился ж на машине своей. Горе родителям конечно, просто ужас...

Вера окаменела. Она смотрела прямо перед собой и ничего не видела, но понимала, что вид подавать не положено и поэтому взяла с полки первый попавшийся журнал и деревянной походкой вышла из учительской.

Зайдя к себе в кабинет, она села на стул и просто сидела, повторяя мысленно: «это не правда, это не правда, это не...» Она вспомнила сон. Накануне ей приснилось кладбище. Она ходила по нему и читала таблички с именами. И остановившись возле одной могилки, где на табличке было пусто, она спросила у кого-то:

– А это чья? – ей ответил кто-то незнакомый:

– Скоро узнаешь...

Она проснулась с осадком на душе, подумала хоть бы чего не случилось с родными и пустив воду утром, как обычно, сказала: «куда ночь, туда и сон» ...

Плакать и горевать открыто она не могла ни на работе, ни дома. Поэтому однажды после работы она пошла не домой, как всегда, а в гости к Виктории. Там, сидя с Викой на кухне, она дала волю слезам, чувствам и эмоциям.

Они с Владом общались ровно четыре с половиной месяца. Получилось бы что-то серьёзное из этого или нет, было уже не важно...

Мама никуда не ходила, а находясь дома новости знала только от Веры. Но про это несчастье она узнала от соседки, когда в апреле вышла на огород.

С тех пор Вера больше никогда и ни с кем не встречалась. Разумеется, на её пути встречались мужчины, которым она нравилась и которые были готовы к отношениям, но Вера категорически пресекала всякие попытки ухаживания, а про себя называла их просто особями мужского пола. Когда среди коллег или знакомых заходил разговор на тему – почему одна, ещё довольно молодая, она в шутку говорила, что принцы закончились, а кони ей ни к чему…

Вера работала, сын заканчивал университет, она продолжала общаться с Антоном, жизнь шла своим чередом.

В 2018 году сын закончил магистратуру и довольно быстро нашёл работу по специальности.

В то время в селе был очень слабый интернет, но обещали провести кабельный, только вот когда – было неизвестно. И сын решил, что на какое-то время переедет жить к папе в город. Антон был не против, даже рад такому решению.

Мама, то есть бабушка Саши, была не в восторге, конечно, но и она согласилась, что это хороший вариант, тем более временный.

У каждого были планы, надежды, мечты. Они были общие или у каждого свои, но они были...

Глава 8. Вера без надежды

А потом в их семью пришла беда. Заболела мама. Серьёзно и тяжело. Был канун Нового 2021 года. В доме было тепло, уютно, Саша тоже был дома. Вечером мама позвала Веру к себе в комнату и сказала, что нащупала у себя в груди какую-то шишку. Она показала её Вере и сказала, что ничего не болит и никаких жалоб не имеет и что только сейчас вообще заметила это уплотнение у себя.

Вера, будучи медиком, конечно, заподозрила нехорошее, но вслух сказала, что это может быть обычная мастопатия и нужно ехать в больницу на УЗИ.

Но было 29 или 30 декабря, поэтому решили, что после праздников сразу же поедут к доктору.

На УЗИ они попали 10 января, и врач после осмотра направил к гинекологу за направлением на анализы, а на словах сказал, чтобы срочно ехали в областной онкодиспансер.

И они поехали, на следующий день. После очереди под кабинетом, так как поехали с направлением, но без предварительной записи, уставшие, они наконец-то попали на приём к врачу.

После осмотра, который длился пару минут, доктор сказал прямо и однозначно, что это онкология.

От услышанного Вера покачнулась. Мама тихонечко одевалась и молчала.

Он сказал о дальнейших действиях, предварительных прогнозах, какие нужны анализы, обследования, но диагноз поставил однозначный, без сомнений.

И началось хождение по мукам... Они ездили в этот диспансер около восьми раз, пока наконец-то маме назначили химиотерапию.

Вера всякий раз отпрашивалась с работы, постоянно нервничала, мама плакала, причитала, что не хочет лечиться, всё равно ведь умрет. Вера с Сашей всячески уговаривали, находили нужные слова, чтобы убедить продолжать лечение и верить, что она поправится...

Но, увы и ах, чуда не произошло и маме не становилось лучше...

Как-то осенью, а точнее 3 ноября Вере приснился странный сон.

Она находится в большой комнате в их доме, и она видит, как за окном стоит мужчина, смотрит и улыбается. На подоконнике лежит шапка мамы, и он начинает её тащить к себе прямо как-то через стекло.

Вера подошла, забрала шапку и сказала, что не отдаст!

И вот этот мужчина, или скорее сущность в образе мужчины, уже очутился в комнате, улыбнулся и произнес:

– И сколько вы ещё хотите? 3, 7, 10? – на что Вера с вызовом ответила:

– Семь лет! Имея ввиду жизнь для мамы. Мужчина в образе сущности засмеялся и сказал:

– Хорошо, семь… Но не сказал, чего именно.

– А тебя я наделяю умением возвращать к жизни! – сказал он, прикоснулся к Вериной шее ребром ладони и исчез...

Вера проснулась в ужасе, но в то же время с какой призрачной надеждой, а вдруг мама выздоровеет?

На следующий день она рассказала сон маме, и та тоже немножко воспрянула духом, расценивая сон, как какое-то предсказание.

В ночь на 5 ноября мама встала ночью в туалет и упала. Вера услышала грохот и проснулась, забежала в комнату к маме и увидела, что та лежит на полу. Сын тоже был дома – он вернулся жить сюда, как только стало известно о болезни бабушки.