— Только не… не бейте! Мужик-ки, не надо! — заверещал мошенник, заикаясь от ужаса. Он диким взглядом косился то на сурового Белова, то на рычащего на крыше светящегося пса, вокруг которого всё еще гуляли небольшие воздушные воронки.
— Да тебя убить мало за такое, гнида! — взревел Артём Сергеевич, замахиваясь пудовым кулаком. — Мы тебе деньги, а ты нам выхлопной трубой в лицо⁈
— Отставить, Артём Сергеич, — спокойно, но весомо произнёс я, перехватывая занесённую руку тренера. — Никакого рукоприкладства. Он всё осознал. И сейчас вернёт деньги. Добровольно. Правда ведь?
Я посмотрел на перекупщика холодным немигающим взглядом.
— Да-да! Верну! Вот, держите! Всё до копеечки отдаю! — мужик судорожно полез за пазуху и дрожащими руками протянул мне конверт.
Я взял его, взвесил его в руке, но не спешил убирать в карман.
— Здесь не все деньги, — тихо произнёс я, пристально глядя ему в глаза.
— Как не все⁈ Там всё! Я клянусь! — заныл перекупщик, вжимая голову в плечи.
— Мы потратили на тебя наше время. И нервы, — пояснил я.
Искорка сразу же уловила приказ. Саламандра широко открыла пасть. Изнутри пахнуло обжигающим жаром. В лицо мошеннику ударил поток горячего воздуха, от которого у того мгновенно покраснело лицо.
Губы перекупщика затряслись. Осознав, что его могут не только побить, но и поджарить, прямо здесь и сейчас, он судорожно похлопал себя по карманам куртки.
— Вот! Вот ещё двадцать тысяч! — он вытащил скомканную пачку купюр, перетянутую резинкой, торопливо положил её поверх конверта. — За моральный ущерб! Это всё, что есть, честное слово! Больше нет!
Я кивнул, убирая деньги.
— Свободен, — бросил я ему, затем взглянул на помощника. — Артём Сергеич, довольно с него…
Белов разжал пальцы. Очень нехотя, скрипя зубами.
Мошенник мешком рухнул на асфальт, в следующую секунду вскочил и, не оглядываясь, добрался до седана. Нырнул обратно в салон. Я похлопал пару раз, и Живчик спрыгнул с крыши, закладывая вираж у моих ног. Вихревой барьер вокруг терьера уже рассеялся, искры исчезли.
Иномарка с визгом рванула с места, выскочила на трассу, чуть не попадая под грузовик, и на большой скорости помчалась вдаль.
— Ну ты даёшь, Горай… — выдохнул Белов, провожая машину взглядом. — Я уж думал — всё. Кинули, бюджет по нулям, тапир сдохнет… А ты…
Искорка победно зашипела, выпуская колечко дыма. Живчик радостно бегал вокруг нас, заливисто лая и ожидая похвалы за успешно выполненную работу. Я присел на корточки, почесал за ухом нашего спасителя. Тот аж глазёнки свои прикрыл от удовольствия.
— А чешуйчатая мадемуазель явно разочарована, — раздался из кармана бравый баритон Сверчанского. — Говорит, не дали злодея в барбекю превратить. А шерстяной, признаться, рад, что пригодился. Прям как настоящий гусар сработал. Мы махинаторов терпеть не можем, но караем изящно!
Я усмехнулся, поднял на руки Живчика, потрепал его холку, позволяя облизать себе щёку. Живчик дотянулся и до Белова, который отпрянул, отплёвываясь.
В целом неплохо всё закончилось. Деньги мы вернули, даже с процентами. Только вот проблема вольера для ухаля оставалась нерешённой. И времени на её решение оставалось всё меньше.
Старенький микроавтобус вновь мерно покачивался на питерских ухабах, увозя нас с окраины. На заднем сиденье мирно спал утомлённый подвигами Живчик. Искорка булькала в переноске. Белов сжимал руль, изредка бросал на меня уважительные взгляды.
Я же барабанил пальцами по приборной панели. Деньги в кармане грели душу, но не решали главную задачу. Время тикало. Тапироиду срочно требовался климат-контроль, а связываться с сомнительными перекупщиками было бессмысленно.
Перебирая варианты, я вспомнил разговор с Кирой. Она так и не связалась с «Молнией», той самой компанией, занимающейся производством брони и медикаментов. И всё из-за таинственного спонсора, который предоставил и броню, и элитный корм.
В том будущем «Молния» уже производила вольеры с микроклиматом, выполняла разовые заказы. Но раз сейчас всё может быть по-другому, оставалось лишь надеяться, что они могут нам помочь.
В одном я был уверен. Это до сих пор неизвестный для топ-гильдий производитель, и до сих пор он нуждается в пиаре. А следовательно, руководство фирмы было открыто для переговоров.
— Артём Сергеевич, сворачивай на Лиговский, — скомандовал я, доставая смартфон. — Нам нужна компания «Молния».
— «Молния»? — переспросил коуч, перестраиваясь в левый ряд. — Это те ребята, которые пытаются на рынок брони вылезти? Зачем они нам?
— Затем, что помимо композитов и медицины, они уже запустили линейку модульных вольеров, — ответил я, быстро находя нужный адрес в сети.
Белов не стал возражать, лишь недовольно хрюкнул, меняя маршрут. Добрались мы до места за двадцать минут.
Офис «Молнии» оказался на удивление скромным. Он расположился на первом этаже старого бизнес-центра «Мемориум». Ни мрамора, ни охраны, ни секретарш с модельными лицами. Мы беспрепятственно прошли через пустое фойе, углубились в полутёмный коридор. Под ногами поскрипывал дощатый пол, в воздухе витал стойкий запах припоя и резкого парфюма.
Нас встретил сам директор. Невысокий щуплый мужчина средних лет в очках с тонкой оправой. Он буквально лучился добродушием и энергией человека, горящего своим делом.
— Гильдия «Огненные львы»? Наслышан, наслышан! Прохождение Центрифуги было… впечатляющим, — директор энергично пожал нам руки, представился Прониным Альбертом Васильевичем. Мы с Беловым ответили взаимностью. Затем мы устроились за стеклянным столом в полупустом кабинете, где пахло свежей краской и бумагами. — Чем наша скромная компания может помочь восходящим звездам Бетонки?
Я не стал ходить вокруг да около, выложил все карты на стол.
— Нам срочно нужен модульный климатический вольер. Полный комплект жизнеобеспечения. Сборка на нашей территории, — чеканил я слово за словом. — У меня есть сто пятьдесят тысяч рублей. Наличными. Прямо сейчас.
Белов лишь скользнул по мне удивлённым взглядом, прокашлялся в кулак. Улыбка Пронина чуть померкла. Он поправил очки.
— Артур Викторович. Я ценю прямоту, но розничная цена нашей установки триста тысяч, — мягко возразил директор. — Это передовые системы микроклимата. А пятьдесят процентов скидки… ведь это ниже себестоимости. Мой бизнес просто прогорит.
— Я не договорил, — я откинулся на спинку стула, глядя ему прямо в глаза. — Сто пятьдесят тысяч наличными. Плюс бартер. Мы размещаем логотип «Молнии» на форме всех наших бойцов и на броне питомцев. Вас будут видеть миллионы зрителей. На всех этапах квалификации Бетонки.
Директор замер. Его мозг, явно не лишенный коммерческой хватки, начал стремительно просчитывать выгоду.
— Да, вы не ослышались. Эфиры Бетонки смотрят миллионы. Да что уж там, десятки миллионов, — добил я аргументом. — По сути вы получите взамен рекламу, на национальном канале. Вас увидят спонсоры, другие гильдии, обыватели. И всё это по цене одного модульного вольера. Договор на месяц.
— Если мы выходим в Лигу, пересматриваем условия сотрудничества, — добавил Белов.
— Не «если», а «когда», — поправил я помощника. — Когда мы выходим в Бронзовую лигу, обсудим дальнейшее сотрудничество.
Всё же я мысленно похвалил себя. Отдав сто пятьдесят тысяч, я оставлял в кассе гильдии дополнительные пятьдесят тысяч рублей. Аккурат на окончательное закрытие затрат по вентиляции. А то, что Пронин согласен, я видел по его взгляду.
Директор «Молнии» хлопнул ладонью по столу.
— По рукам, Артур Викторович! — радостно воскликнул он, поблёскивая азартным взглядом. — Предложение отличное! Бумаги подпишем прямо сейчас.
Пока он суетливо распечатывал типовой договор, я жёстко обозначил главное условие.
— Вольер должен стоять на нашей базе завтра. В собранном и работающем состоянии. Не позже полудня, — отчеканил я.
Да, я уже прикинул время. Ресурс здоровья тапироида без нужного климата таял с каждой минутой. В лучшем случае, если он дотянет до вечера. Но я в это не верил. Уж больно прихотливый зверёк нам достался. Ветров-старший знал, какую свинью нам подсовывает. Точнее тапироида.
