— Денис, касатик, ну что ты так долго ешь первое? Вот, возьми ещё макарошек. Тебе массу набирать надо, — ласково ворковала повариха, щедро накладывая мажору двойную порцию макарон с тушёной куриной печенью.

Спасённый утром борщ расходился на ура. Я быстро покончил со своей порцией, убедился в том, что Искорка съела витаминный микс, не оставив ни гранулы на столе. Живчик всё ещё елозил в миске, похрустывая кормом.

— Эй, гусары, на выход, — скомандовал я. — Время обедать!

В ответ та же тишина. Очень непохоже на Сверчанского. Тот бы если и не высунулся, то ввернул своё едкое словечко. Хотя всё равно я не понимал, с чего бы это ему обижаться.

Я запустил руку в карман, куда спрятался барон. Пусто.

Интересный поворот. Сверчанский, конечно, любитель изредка исчезать, отправляясь на самовольную разведку или просто ради любопытства, но обычно он предупреждает об этом. Я настороженно оглядел питомцев обедающих рядом со своими хозяевами. Учитывая страсть сверчка к едким комментариям, он мог запросто спровоцировать кого-нибудь из питомцев на агрессию. Например, во время еды вараны особенно её проявляют, если кто со стороны мешает им принимать пищу. Да и песчаные лисицы довольно раздражительны во время трапезы.

Но в том то и дело, Сверчанского там не было. Что задумал сверчок? Где он шляется?

Оставив команду, я положил сытую Искорку на плечо, взял поводок с Живчиком. Вышел в коридор, направляясь в сторону своего кабинета и прислушиваясь к звукам.

Проходя мимо полуоткрытой двери в комнату Белова, я услышал знакомый баритон и остановился, заглядывая внутрь.

От того что я увидел, улыбка непроизвольно растянулась на моём лице.

Артём Сергеевич сидел за своим рабочим столом. У двери валялись ботинки, чуть дальше на боку покоился органайзер, и вокруг него были рассыпаны шариковые ручки, карандаши.

Помощника не трясло. Пик отвыкания, судя по всему, прошёл. Белов сидел за столом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Дрожащими пальцами Артём Сергеич размеренно перебирал горстку своих «счастливых» фисташек, выложенных на столешнице ровным полукругом.

А прямо перед ним, вальяжно заложив передние лапки за спину, расхаживал барон Сверчанский. Сверчок мерил стол шагами, то и дело останавливаясь, чтобы погрозить тренеру усом.

— … И что же это получается, милостивый государь? — вещал Сверчанский с интонациями прожжённого полкового командира. — Чуть запахло порохом, чуть закрутило живот, так мы сразу лапки складываем? За химическими пилюлями потянулись? Срамота-с! Малодушие в чистом виде!

Белов не открывал глаз, продолжая перебирать фисташки. Кажется, он находился в таком глубоком трансе, что воспринимал голос насекомого как галлюцинацию или внутренний монолог собственной совести.

— Вы офицер или институтка на выданье? — не унимался сверчок, картинно вздыхая. — Вот в наше время гусары лечили хандру саблей да доброй чаркой! Ну, может, ещё цыганами. А вы? Травите свой организм дрянью, теряете выправку, позорите мундир… тьфу, то есть гильдию! А ведь на вас юнцы смотрят! Солдаты! Как вы их в атаку поведёте, если сами от страха перед ломкой трясётесь, аки осиновый лист?

Я прислонился плечом к дверному косяку, с трудом сдерживая смех. Абсурдность ситуации зашкаливала, но, чёрт возьми, эта гусарская психотерапия работала. Ритмичный счёт фисташек. Непрерывный и нравоучительный бубнёж Сверчанского. Всё это создавало некий терапевтический эффект, цепляясь за который Белов успокоился окончательно.

— Честь, Артём Сергеич! Офицерская выдержка! — телепат торжественно поднял переднюю лапку вверх. — Вот ваше главное оружие! Сожмите зубы, расправьте плечи и покажите этой химической заразе, где раки зимуют! Иначе я лично вызову вас на дуэль и проткну шпагой вашу… эм-м… вашу гордость!

Белов тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз, сдвинул одиннадцатую фисташку в сторону. Затем откинулся на спинку своего стула.

Я тихо отступил от двери. Решил не прерывать этот сеанс. Барон справлялся с обязанностями психотерапевта получше, чем любой штатный мозгоправ.

Не успел я отойти от кабинета Белова, как из него вышел сам хозяин. Видимо сеанс был завершён. Походка помощника была шаткой, а лицо оставалось бледным, но паническая трясучка окончательно отступила.

— Запомните мои слова, сударь! — напоследок бросил в его сторону барон Сверчанский, прошествовав мимо и в пару прыжков добираясь до моего кармана, спрятавшись внутри.

В этот же момент из-за поворота вышли Кира и Полина. Девушки увлечённо обсуждали больную тему.

— … и если она продолжит пичкать его углеводами, у него может начаться дисбаланс Ядра, — категорично вещала Док, показывая на экран своего смартфона. — Его пищеварительный тракт не приспособлен к такой обработке.

Артём Сергеевич, увидев владелицу гильдии, инстинктивно втянул голову в плечи, но старые привычки взяли верх. В нём проснулась его фирменная старческая ворчливость.

— Кира, — хрипло начал помощник, преграждая им путь. — Я, конечно, всё понимаю, но ты видела ту лохань на кухне? Я был там, и когда заметил, обомлел просто! Пятидесятилитровая кастрюля борща!

— Артём, подожди, — Кира замерла, округлила глаза на Белова. — Я не очень понимаю суть твоих претензий.

— Это разве претензии? Я к другому веду. Ты сама говорила об экономии. Зачем переводить столько продуктов?

Кира мгновенно напряглась, встав в свою любимую стойку защитницы бюджета. Она переглянулась с Полиной, затем взглянула на меня. И вновь перевела взгляд на Белова.

— Артём, я всё ещё не понимаю тебя, — ледяным тоном произнесла Воронцова. — Да, гильдия сейчас находится в режиме жёсткой экономии. Я лично дала распоряжение Раисе Павловне приготовить калорийную пищу в большом объёме. Растянуть эту кастрюлю на три дня для всей команды — это и есть рационально.

— Да прокиснет оно за три дня! — упёрся Белов, потирая влажный лоб. — Всё равно слишком много. Выкинем половину.

— Ничего мы не выкинем, — спокойно произнёс я, подходя ближе. Встал рядом с Беловым, прикрывая его от гневного взгляда Киры. — Раиса Павловна приготовила порцию с расчётом на Бурбура. У нашего ухаля отличный аппетит.

Полина, стоявшая рядом с Кирой, резко побледнела. Её глаза округлились.

— Что⁈ — ахнула Док. — Вы кормите тапироида человеческим супом⁈

Она судорожно набрала номер.

— Раиса Павловна! — воскликнула Полина в трубку, едва та успела ответить. — Вы опять кормили тапироида своей стряпнёй⁈ Я же чётко расписала ему граммовку специализированного корма!

Из динамика тихо, но отчётливо, донёсся сокрушённый голос поварихи:

— Ой, Полиночка, милая, ну не ругайся ты так… Я ж по науке всё сделала! Насыпала ему этих сухарей твоих. А он унюхал, что я борщ варю, да как принялся бурчать! Да так жалобно! На глазах слёзы блестят, щёчки ввалились, ушками стрижёт… Я и не сдержалась. Дала на пробу. Так он порций десять подмёл за милую душу! Вот я и сварила кастрюлю, чтоб всем хватило.

— Да вы же его в могилу загоните! — в отчаянии выдохнула Док, сбрасывая вызов. Она повернулась ко мне, её глаза метали молнии.

— Всё с Бурбуром будет хорошо, — возразил я, позволяя себе улыбнуться.

— Артур Викторович! И вы туда же⁈ — Полина бросила на меня полуиспуганный взгляд. — У них же нежнейшая ферментация желудка! Специи, навар, соль… Это ведь токсично для фералов!

— Спокойно, Полина, отставить панику, — я выбрал вежливый тон, стараясь донести то, что узнал за все сорок лет прошлой жизни. — Бурбур не обычный тапироид. И он уже не ферал. Физиология йессо сильно отличается от базового вида.

Полина открыла было рот, чтобы возмутиться, но я не дал ей вставить и слова.

— Йессо абсолютно всеядны, — продолжил я, вспоминая выкладки из будущих учебников.

Не сказал бы, что я сильно рисковал, заставляя меня в чём-то подозревать. Да, эти знания запатентуют в будущем, но и сейчас уже многие исследователи и учёные говорят об этих удивительных существах. И придерживаются именно такой позиции.