Вот еще один показательный отрывок из газетной публикации тех лет, раскрывающий характер судьи:
Большое горе пришло в семью Валентины Фёдоровны Егоренковой. На работе погиб ее муж. Соседи подсказали сходить к судье Маланичеву, поможет. Так и вышло. Во время судебного процесса представители организации пытались переложить вину на самого погибшего. Однако решение суда было принципиальным: организацию, где трудился мужчина, обязали выплатить денежную компенсацию и оказать всестороннюю помощь.
Когда случится беда, люди Сокольского района идут к Николаю Георгиевичу. Он внимательно выслушает каждого, успокоит и даст добрый совет.
Изучаю уголовные дела, которые вел Маланичев.
Вот один из его первых приговоров — датирован 15 апреля 1961 года. На скамье подсудимых оказались трое молодых людей, которые в состоянии алкогольного опьянения избили на улице прохожего. Нападение произошло «беспричинно, просто из хулиганских побуждений». Потерпевший пытался убежать, но нападавшие догнали его и продолжили избиение, пока милицейский патруль их не остановил. В приговоре описываются действия одного из хулиганов: «Двумя пальцами сделал форму вилки, пытался выткнуть глаза у потерпевшего». К счастью, довести этот умысел до конца хулигану не удалось, однако потерпевший провел в больнице шесть дней. Маланичев назначил всем троим одинаковое наказание — три года лишения свободы, а также обязал выплатить материальный ущерб в размере 25 рублей.
Судья Николай Маланичев
В этом процессе есть примечательный юридический нюанс. В ходе предварительного следствия выяснилось, что один из обвиняемых ранее избил еще одного человека. Ему вменили дополнительный преступный эпизод. Однако Маланичев в ходе судебного разбирательства вызвал этого свидетеля на заседание. Тот неожиданно заявил, что пострадавшим себя не считает: драка произошла из-за взаимной личной неприязни и участники просто обменялись ударами. Тщательно взвесив эти показания, судья принял решение исключить этот эпизод из обвинения за отсутствием состава преступления.
Спустя 10 дней судья Маланичев рассматривал похожее дело. К трем годам заключения он приговорил мужчину, который в состоянии опьянения угрожал соседям ружьем. Как следует из материалов, обвиняемый буквально бегал от квартиры к квартире, нецензурно ругался и угрожал убить всех, кого встречал. «Злостные хулиганские действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом и дерзостью», — резюмировал в приговоре судья.
Новое дело — и снова три года. Обстоятельства примерно те же: некий рабочий завода распивал водку с приятелями, потом схватил табуретку, молоток и стал все вокруг крушить. Досталось и его собутыльникам, да так, что их экстренно госпитализировали.
Подобные бытовые преступления составляли абсолютное большинство в практике Сокольского суда: громких уголовных дел в тихом городке не случалось.
— Когда я был молодым опером, Маланичев по-отцовски давал мне советы (он разбирался в оперативной работе), — говорит бывший глава УВД Виктор Пестерев. — Помню его судебные процессы. В коридоре обычно очередь из нарушителей: заходили по одному, выходили радостные те, кому судья год давал. А кому два-три года — не жаловались, понимали, что заслужили. Справедливый он был! Запомнилось, что не боялся криминальных авторитетов и возможной мести. На работу всегда ходил пешком…
— Наше знакомство состоялось в 1991 году, когда я служил в Сокольском ГОВД, — вспоминает бывший председатель суда Анатолий Лягин. — Маланичев помнил каждого нарушителя. Более того, многие факты, события и эпизоды он воспроизводил не заглядывая в дела. Это было феноменально! Ближе мы узнали друг друга после моего назначения судьей Сокольского районного суда. Николай Георгиевич раскрылся мне не только как специалист в области уголовного судопроизводства, но и как большой знаток гражданского права. Особое место в его практике занимали бракоразводные процессы: рассматривая их, Николай Георгиевич пытался по возможности сохранить семью.
На службу Маланичев приходил первым, уходил одним из последних. Его невероятной работоспособности удивлялись все коллеги. Николай Георгиевич оказался прекрасным наставником и замечательным рассказчиком, который щедро делился своими знаниями.
— Когда папа работал адвокатом, все подзащитные стремились попасть именно к нему, — рассказывает Вера Маланичева. — А когда он стал судьей, все боялись попасть к нему. Он был строгий, принципиальный. И это проявлялось во всем. Помню, был период, когда продукты сложно было доставать. Так вот, когда была возможность взять что-то «из-под прилавка», он отказывался: «А если мне этого человека завтра судить придется?» Категорически не признавал никакого блата. А вот что любил — так это читать. У него была огромная библиотека, и мне по наследству перешло его собрание сочинений Чехова. Папа был подписан на все судебные бюллетени, изучал решения Верховного суда. Это и было его главным хобби.
Николай Георгиевич воспитывал двух дочерей. По их воспоминаниям, отец никогда не повышал голос, но при этом держал детей в разумной строгости. При этом не был «сухарем». Любил пошутить и разыграть близких. Был случай, когда приехали родные из Крыма, а он им с совершенно серьезным видом рассказал об особом виде белых медведей, которые якобы бродят по льду вологодских рек. Гости поверили, пошли смотреть… Потом все смеялись.
Николай Георгиевич умер в августе 1996 года.
Его наследие продолжает жить в новых поколениях. «Я горжусь своим прадедушкой и хочу быть на него похожим», — написал недавно в школьном сочинении правнук.
— На долю Маланичева выпали тяжелые испытания, — говорит председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. — В результате судебной ошибки он был незаконно осужден. Но, несмотря на это, не потерял веру в добро и справедливость. И всю свою жизнь посвятил тому, чтобы такие судебные ошибки больше не повторялись.
Часть V
В полете
Глава 1
Денежный дождь: дело о крушении самолета в Морозовке
Осенью 1941 года на небольшую советскую деревню Морозовку обрушился денежный дождь. Купюры разного достоинства разлетелись по воздуху. Взрослые и дети, восприняв происходящее как чудо, азартно собирали банкноты, прятали их в карманы и за пазуху. Вскоре они обнаружили источник этого богатства — разбившийся самолет, перевозивший мешки с наличностью. Увы, на борту никто не выжил.
«Мертвым уже не поможешь, а нам деньги пригодятся», — примерно так рассудили деревенские жители и решили утаить находку.
Однако уже весной 1942 года они оказались на скамье подсудимых. Советский суд был суров: все, кто присвоил хотя бы часть этих денег, получили длительные сроки заключения. Но спустя время Фемида пересмотрела приговор в отношении одной из женщин — ее дело дошло до высшей инстанции. Чем же руководствовался Верховный суд СССР, оправдав осужденную?
Деревня Морозовка расположена на живописном берегу реки Мокши — в 150 километрах от Пензы и всего в трех от древнего Троице-Сканова (Свято-Троицкого) женского монастыря. В эту обитель с 350-летней историей, окруженную пещерами и святыми источниками, не прекращается поток паломников со всей России. Местные жители верят, что чудеса здесь не редкость. Однако мало кто знает о «рукотворном чуде», которое произошло осенью 1941 года и обернулось для жителей деревни трагедией.
В моих руках материалы уголовного дела, уцелевшего по счастливой случайности и хранящегося в Наровчатском районном суде Пензенской области.
Днем 15 ноября 1941 года над Морозовкой, насчитывавшей тогда всего около сотни дворов, летел самолет. Он эвакуировал банковские ценности и финансовые документы авиационного завода № 16 из Воронежа в Казань. В те суровые месяцы такая эвакуация была делом привычным. Но в этот раз спасти груз и экипаж не удалось. По словам очевидцев, самолет взорвался прямо в воздухе. Все шесть человек, находившиеся на борту, погибли, а истинная причина катастрофы до сих пор остается загадкой.
