• Трофим Морозов (отец Павлика) не был допрошен. Очные ставки с его участием не проводились.
• Не проверены на причастность другие жители Герасимовки, имевшие мотив для убийства, а также спецпереселенцы и бандформирования, активно промышлявшие в лесах вокруг Герасимовки, в частности члены банды Пуртова.
• Следствие даже не попыталось проверить алиби Татьяны Морозовой (матери Павлика) в период ее якобы отсутствия в Герасимовке со 2 по 5 сентября 1932 года.
• Алиби остальных подозреваемых проверялись по состоянию только на 3 сентября, тогда как день совершения преступления точно не был установлен.
• В материалах дела отсутствуют какие-либо внятные мотивы и законные основания прекращения уголовного преследования в отношении братьев Шатраковых.
• Документально не подтверждена принадлежность Павлика Морозова к пионерской организации, что влияет на квалификацию преступления и вид наказания (за общеуголовное преступление не предусматривалась смертная казнь).
• Следствие и затем суд проигнорировали результаты биологической экспертизы, согласно которой на ноже и одежде, найденных у обвиняемого Сергея Морозова в ходе обыска (якобы со следами крови), кровь не обнаружена. Несмотря на это, одежда и нож фигурировали в обвинении в качестве вещественных доказательств.
• В ходе судебного разбирательства было нарушено и право подсудимых на защиту: предоставленный защитник во время суда отказался выступать в защиту своих доверителей.
• Личное участие судьи в исполнении приговора.
Примечательно, что материалы этого громкого процесса на высшем уровне уже пересматривались. 24 апреля 1999 года Военная коллегия Верховного суда РФ изменила первоначальный приговор: действия осужденных подтвердили по статьям 17 и 58-8 УК РСФСР («Соучастие в террористическом акте»), оставив высшую меру наказания. Суд признал Арсения Кулуканова обоснованно осужденным и официально отказал в его реабилитации.
Однако Иван Игнатенко убежден: это был лишь формальный пересмотр.
— Мне по неизвестным причинам отказались предоставить решение Верховного суда, — говорит он.
Ознакомиться с делом № 374 (Н-7825), которое хранится в Центральном архиве ФСБ России, потомку осужденных Игнатенко тоже не дали в связи с действием совместного Приказа Минкультуры, МВД, ФСБ от 25 июля 2006 года. Его положения фактически запрещают доступ к делам, в том числе и родственникам, если осужденные не реабилитированы либо их дела еще не пересмотрены. Запрет не ограничен временны́ми рамками, так что применяется и к рассекреченным делам даже по прошествии 75 лет, что лишает родственников и осужденных лиц узнать правду и добиться пересмотра дела на основании того, что они могли бы выяснить.
Но важно заметить: действующее законодательство не предусматривает каких-либо ограничений на количество подаваемых прошений о реабилитации. При этом направить такое обращение может не только сам пострадавший от репрессий, но и его родственник, общественные организации или любое другое лицо в интересах осужденного. Более того, весомым основанием для пересмотра дела могут служить независимые исследования ученых, архивистов, историков. А авторитетные эксперты уже не раз открыто высказывались по поводу сомнительных обстоятельств гибели Павлика Морозова и вины Арсения Кулуканова.
Директор музея Нина Купрацевич приводит еще более глубокие исторические параллели:
— Революционер-народник, поэт, популяризатор науки Николай Александрович Морозов, заинтересовавшись однофамильцем Павликом Морозовым, предпринял расследование его убийства по горячим следам. И выяснил, что Павлик не был доносчиком, а ложные показания на свекра Сергея Сергеевича Морозова (деда Павлика) были «выбиты» из Татьяны Семеновны Морозовой (матери Павлика) сотрудниками Тавдинского отдела ОГПУ. Они запугали ее применением репрессий ко всей семье. О чем Николай Александрович Морозов тайно поделился с писателем Алексеем Николаевичем Толстым. Однако пустить в ход добытые факты в то непростое время он не рискнул. В 1946 году, перед самой смертью, Н. А. Морозов передал признания матери Павлика Морозова царскосельским краеведам, из фондов которых они были выкрадены в апреле 1951 года. Этот факт был доподлинно известен тогдашнему заместителю председателя местной краеведческой секции Владимиру Николаевичу Смирнову. В поздние годы советский прокурор Игорь Титов на вопрос, как он относится к версии о доносе Павлика, ответил ясно: «Можно определенно сказать, что в материалах, которыми мы располагаем, нет никаких тому свидетельств». Я уверена в невиновности Кулуканова.
Кто же на самом деле убил братьев Морозовых?
В 1930 году в Тавдинский район, где расположена Герасимовка, стали привозить депортированных спецпереселенцев. Известно, что к лету 1931 года их численность превысила 11 000 человек. Размещали их в плохих условиях, заставляли работать на лесоповалах. Они жили в землянках, голодали. И в целом среди них было много больных и ослабленных. Конечно, некоторые поселенцы озлобились. Побеги с лесоповалов были обычным явлением (за год сбежали около 500 человек). Это одна из версий того, кто на самом деле мог убить Павла и Фёдора Морозовых. Вторая — конфликт с соседями Шатраковыми.
В местных архивах Игнатенко удалось отыскать предположительное место расстрела своих предков — Свердловский исправительно-трудовой дом. Похоронены они, скорее всего, в братских могилах у действующего СИЗО Екатеринбурга. Рядом с ним располагается старинное городское Ивановское кладбище. В 2024 году, в День памяти жертв политических репрессий, здесь состоялась панихида. Многие из пришедших поддержали Игнатенко в стремлении развенчать миф о Павлике Морозове, восстановить историческую правду.
— Павлик не был героем, но не был и предателем, а мой прапрадед не был убийцей, — говорит Игнатенко. — Нельзя оправдывать «уничтожение» даже одного человека во имя идеологии и светлого будущего.
И с этим выводом сложно не согласиться.
Глава 4
Тайна пальто Ленина: кто на самом деле стрелял в Ильича
Покушение на Ленина — одна из главных и до сих пор не разгаданных тайн советской истории. Современные исследователи все чаще ставят под сомнение вину Фанни Каплан, которую задержали буквально через несколько минут после выстрелов и которая сразу же взяла всю вину на себя.
Основной аргумент скептиков — состояние здоровья подозреваемой. На каторге Каплан временно ослепла и, хотя зрение ей частично вернули, видела крайне скверно. Сложно представить, как полуслепая женщина сумела бы попасть в Ильича. Сомнения вызывают и протоколы допросов: Каплан вела себя крайне неуверенно и не смогла вспомнить ни то, из чего стреляла, ни то, сколько раз.
Мало кто знает, что еще в 1990-х годах криминалисты провели уникальную экспертизу пальто Ленина, в котором вождь находился в тот роковой вечер. Что же на самом деле показало это исследование?
СПРАВКА:
30 августа 1918 года Владимир Ильич выступал перед рабочими завода Михельсона в Москве, закончив свою речь почти пророческими словами: «У нас один выход: победа или смерть!» Когда после митинга председатель Совнаркома вышел из цеха и направлялся к своему автомобилю, его по дороге окликнула кастелянша соседней Павловской больницы Мария Попова. Задав вождю вопрос, она ненадолго задержала его. В этот момент прозвучали три выстрела. Ленин был тяжело ранен двумя пулями, а третья задела саму Попову.
Пальто Ленина
В фондах Государственного исторического музея (ГИМ) этот уникальный экспонат описан лаконично:
«Пальто В. И. Ленина.
Европа. 1910-е гг. Драп.
Длина: 116 см».
