Даже самое беглое знакомство с китайской картиной мира позволяет убедиться в ее необычайной и притом очень жизненной целостности. Все стороны знания и практики в Китае от психологии до политики и космологии имеют общее методологическое основание, говорят на одном языке и как бы преломляются друг в друга, отражаются друг в друге, подобно граням вселенского кристалла. Это единство, как мы уже знаем, коренится в принципе событийности существования. Познание его исторических форм и последствий во всем их разнообразии – главная задача данного исследования. Мы уже знаем и трудности, сопутствующие изучению такой мировоззренческой конфигурации. Главная из них – отсутствие четкого теоретического обоснования подобного взгляда на мир, будь то бытие, идея, субстанция, Бог и т. п. Вместо формальных доказательств китайская традиция апеллирует к опыту «близости» истины и к интуиции равенства вещей в моменте их трансформации, а это выдвигает на первый план требование духовного просветления, но такого, которое уводит в глубину самой жизни. Здесь высшее знание равнозначно следованию самой жизненности жизни, которое в своей высшей точке, в мгновении «предвосхищения всего» дарует способность скрытно направлять ход событий. Вот тайна глубинного единства корня и кроны китайского мира, их свободного взаимопроникновения.

В грандиозной, почти хаотически спутанной и бесконечно разнообразной сети вещей, каким предстает перед нами китайский мир, или, если угодно, мир по-китайски, крайне трудно выделить устойчивые темы или образы, которые могли бы послужить основой или хотя бы отправной точкой исследования. Здесь приходится полагаться на объективно данные предметы знания и формы практики. В конце концов все люди рождаются, растут, познают мир, трудятся, создают семьи, живут в обществе и т. д. Задача автора состоит в том, чтобы выявить важнейшие грани традиционного китайского уклада и мировоззрения, проследить их историческое развитие в разнообразии их вариаций и внутренних противоречий и по возможности раскрыть связь начал и концов, корня и кроны единого древа китайской жизни, притом что сущность и декорум, исток и исход в китайском мировоззрении, как засвидетельствовано уже в первом изречении даосского канона «Даодэ-цзин», нераздельны и даже равноценны. Впрочем, и то верно, что ризома и листва дерева продолжаются друг в друге и что они равноценны и прекрасны в их загадочном двуединстве спутанности и рассеяния.

В событийности происходящего нет ни метафизических принципов, ни первопричины. В ней все вещи удостоверяют друг друга, и это значит, что они на самом деле не имеют опоры вне себя и опираются только на «то, что таково само по себе», – всем врожденную и никому не доступную, вездесущую и вечно отсутствующую вещность каждой вещи! Любое искусство и превыше всего искусство самой жизни, говорили китайские учителя, «в корне своем не имеет правил»: в каждом моменте практики нам открывается зияние бытия, безграничное поле возможностей. В этой неопределимой цельности отражение, отсвет, отзвук не менее реальны, чем правда жизни, она же Путь-Дао; маска неотделима от лица, источник потока слит с его проистечением (китайский образ рода), самое обыденное есть самое возвышенное, реальное и воображаемое, человеческое и небесное равноценны и друг в друга преломляются.

Системная целостность китайского мировоззрения представлена в древнейшем каноне Китая, носившем примечательное название «Книга перемен» («И цзин»). В этом памятнике мы находим математическую матрицу мировых превращений, а также характерный для философии событийности иносказательный язык, которые легли в основу решительно всех видов знания и практики в Китае. Примечательно и то, что «Книга перемен» дает знание всецело практическое. Речь идет о знании правильного действия в неисчерпаемом разнообразии жизненных событий. И это лучшее свидетельство почитания жизни в китайской манере: почитания благоразумного, чуждого экзальтации, деловитого, учащего ценить жизнь такой, какая она есть.

Китай – третья по величине страна в мире после России и Канады. Его территория составляет около 9,6 млн кв. км. Рельеф и климат Китая отличаются редкостным разнообразием. Если на востоке и юге Китай выходит к Тихому океану (протяженность его береговой линии достигает 18 тыс. км) и здесь имеются обширные низменности с влажным, а на юге – тропическим климатом, то на западе Китая располагаются огромные пустыни, самые высокие в мире плоскогорья и горные хребты, а на севере территория Китая охватывает безбрежные монгольские степи и вплотную примыкает к просторам Сибири с их дикими лесами и трескучими морозами.

Китай имеет общую сухопутную границу почти со всеми крупными государствами Восточной Азии, причем значительная ее часть приходится на Россию и центральноазиатские страны СНГ.

Нынешние политические границы Китая являются результатом территориальной экспансии китайского государства в последние несколько столетий. В историческом и культурном отношении более существенна граница, прочерченная по территории Китая Великой Китайской стеной – единственным искусственным сооружением на Земле, которое можно видеть невооруженным глазом с Луны. Эта стена, тянувшаяся три с лишним тысячи километров по северным и западным областям страны, была воздвигнута еще в III в. до н. э. при императоре Цинь Шихуанди – первом объединителе Китая. Участки стены к северу от Пекина – любимое место паломничества туристов – были построены значительно позже – в XVI в., во времена правления династии Мин. В пределах Китайской стены по сей день проживает подавляющее большинство китайского населения. Китай внутри стены примерно соответствует названию, которое китайцы издревле дали своей стране, – Чжунго, или Срединное государство.

В административном отношении территория Китая разделена почти на три десятка провинций, автономных районов и городов центрального подчинения. Большинство провинций Внутреннего Китая представляют собой особые историко-культурные образования и даже имеют диалекты. В свою очередь, они разделяются на уезды, а несколько соседних провинций составляют отдельные географические районы. Вот перечень провинций и названия их административных центров:

Примечание: Пекин, Тяньцзинь, Шанхай, Чунцин и Гонконг являются городами центрального подчинения и не входят в состав провинций.

Китайская стена. Литография XIX в.

В экономическом плане полезно различать в Китае три большие зоны: восточную, центральную и западную. Восточная зона значительно опередила в своем развитии внутренние районы страны: объем промышленной продукции здесь вдвое превышает показатель центральной зоны и в четыре раза – западной. Здесь же производится почти половина продукции сельского хозяйства.

Китайская цивилизация зародилась в среднем и нижнем течении Хуанхэ на так называемой Срединной равнине и достигла расцвета в плодородных низовьях другой великой реки Китая – Янцзы. Именно в этих районах отмечается наивысший уровень развития того типа высокопродуктивного интенсивного земледелия, главным образом рисосеяния, который составил характерную черту традиционного хозяйственного уклада китайцев и экономическую основу китайской цивилизации. Тем не менее более двух третей территории нынешнего Китая занято горами, и горные массивы оказывают наибольшее влияние на формирование климата, транспортной сети и расселение жителей.